Алина Лис – Птенцы Виндерхейма (страница 51)

Нанами посерела, но побоялась ослушаться и присоединилась к остальным.

— Очевидно, желание поэкспериментировать с чжанскими пытками у вас возникло от избытка свободного времени. Задача ротного командира найти для вас достойное занятие. Поэтому вы трое в течение следующего месяца с семи вечера до отбоя будете выполнять кухонные наряды.

— А как же домашние задания? — спросила Томико срывающимся шепотом.

— Домашние задания в свободное от нарядов время.

— Но мы же отстанем!

Сигрид проигнорировала это возражение и перенесла свое внимание на Нанами.

— Курсант Кобаяси, в течение недели вы будете заниматься уборкой территории.

— За что? — пискнула Нанами. — Я же ничего не делала!

— За то, что ничего не делали. Вашего товарища избивали. Вы должны были сообщить ротному командиру. Курсант Суртсдоттир, вы полностью оделись?

— Да.

— Пойдете со мной к медику. Кейко Нода утверждает, что у вас серьезная травма колена. За молчание и дурацкую гордость вам тоже назначается неделя нарядов на уборку. — Сигрид еще раз обвела своим единственным глазом стоящих навытяжку первокурсниц. — В следующий раз наказание не будет таким мягким, и все участники отправятся домой первым же рейсом. В том числе те, кто знал о происходящем, но молчал. Это ясно?

— Ясно, сержант.

— Тогда вольно. Тушить свет и спать. Через десять минут вернусь и проверю.

На Виндерхейме темнеет раньше, чем в Акульей бухте, а звезды низкие и крупные. Кажется, поднимись повыше и достанешь рукой. Вздыхает в темноте сонное море, перекрикиваются ночные птицы. Круглая лимонно-желтая луна заливает мир неверным скудным светом, остывший воздух пахнет солью и влагой.

Альдис в первый раз оказалась на улице после отбоя, но осмотреться ей не дали. Сержант Сигрид сразу взяла такой темп, что приходилось почти бежать, чтобы поспеть за ней.

По правде говоря, и не на что особо было здесь смотреть. С заходом солнца остров как будто вымирал. Даже из фонарей, натыканных между зданиями, горело не больше половины. Было тихо, темно и безлюдно.

Сигрид впечатывала подошвы ботинок в песок и яростно рубила воздух рукой. Она не обращала на курсантку никакого внимания, и Альдис была ей за это благодарна едва ли не больше, чем за избавление от Томико.

Только у коттеджа доктора сержант притормозила. Она поднялась на крыльцо, постучалась в дверь. Запыхавшаяся Альдис поднялась следом.

Из-за двери не доносилось ни звука. Сержант раздраженно постучала снова, потом повернулась к своей спутнице. Луна осветила шрамы на щеке ротной. Губы женщины были твердо сжаты, на лице закаменела маска скрытой ярости.

— Не путайте гордость и гордыню, курсант Суртсдоттир. Не стыдно просить помощи у товарищей. Ваше презрение к окружающим — ваш враг.

— Я не путаю, я… — Альдис запнулась, пытаясь объясниться. Ей было стыдно, и она очень боялась упасть в глазах ротной. Но дверь уже распахнулась, а слова так и не были сказаны.

— Здравствуй, Хальбера. Это курсант, о которой говорила Кейко.

— Значит, Кейко была права? — проговорила белокурая докторша, которая осматривала Альдис перед экзаменами.

Хальбера, значит? Тогда она так и не представилась.

— Кейко в таких делах не ошибается.

— Как же ты проглядела? — В голосе докторши за сочувствием скрывалась насмешка, но ротная предпочла ее не заметить.

— Я зайду завтра. Спокойной ночи.

Сержант развернулась, обрывая разговор. Даже спина ее выражала возмущение.

Хальбера только покачала головой.

— Спокойной ночи, Сигрид, — буркнула она себе под нос, но ротная вряд ли слышала это пожелание.

Теперь докторша наконец обратила внимание на Альдис.

— Здравствуй. Я — Хальбера Йандсдоттир — старший врач Виндерхейма. Можешь обращаться по имени. Напомни, как тебя зовут?

— Курсант Альдис Суртсдоттир.

Женщина усмехнулась:

— Ну, не надо так старательно вытягиваться, детка. Я не Сигрид.

Она посторонилась, пропуская Альдис внутрь домика. Пройдя крохотную прихожую, больше похожую на тесный чулан, девушка очутилась в небольшой, скудно обставленной комнате. Из мебели здесь был только большой круглый стол и деревянная скамья с резной спинкой.

— Лучше пойдем в приемный покой, — послышался голос из-за спины. — Подожди здесь.

Докторша скрылась за дверью в противоположной стене. До Альдис донесся неразборчивый мужской голос, показавшийся смутно знакомым. Женщина что-то быстро ответила. Прошло еще несколько минут, и докторша появилась уже в белом халате поверх домашнего платья.

— Пошли.

Альдис последовала за ней через узкий коридор с белеными стенами. По бокам то справа, то слева встречались двери.

— Я живу при больнице, — пояснила докторша в ответ на невысказанный вопрос. — Так удобнее.

Девушка кивнула. В доброжелательности женщины сквозила какая-то нервозность, словно ей было что скрывать.

Наконец они дошли до врачебного кабинета, очень похожего на тот, в котором Хальбера осматривала ее в первый раз. Альдис вздохнула — сегодня вечером она выполнит свою норму по публичному обнажению на полгода вперед — и без лишних напоминаний разделась.

— Да, впечатляет. Я такого лет семь не видела. Неудивительно, что Сигрид в бешенстве.

Девушка поморщилась. Основная масса синяков украшала ее бедра и плечи — с подачи своего советника Томико аккуратно выбирала зону «воздействия» и старалась не наносить серьезных повреждений. Но на животе и груди тоже выделялось с пяток уже пожелтевших кровоподтеков. Ничего серьезного, однако смотреть на такое лишний раз не захочется.

В кабинете было холодно, и то ли от стылого воздуха, то ли от насмешливо-изучающего взгляда на коже выступили пупырышки.

— Кейко говорила о травме. Ложись на койку и показывай, где болит.

Сильные руки прошлись по коленке, сдавливая кожу, поднялись немного выше. Альдис выдохнула сквозь зубы.

— Ага, вижу. — Хальбера нахмурилась. — Вроде ничего серьезного, но пару дней я тебя в палате подержу. Массаж, компресс, и все будет в порядке.

— А как же занятия?

— Учеба никуда не денется. Погоди, — остановила она начавшую одеваться девушку. — Я дам больничную рубашку.

— Даже за вещами нельзя сходить?

— Попросишь друзей, они тебе все принесут. Держи. — Докторша порылась в стенном шкафу и вынула длинную тунику из некрашеного полотна. — Должна подойти по размеру.

Курсантка молча следила, как женщина упаковывает ее форму. Объяснять, что у нее нет друзей и некому принести учебники и домашние задания, было как-то неловко. Словно изоляция от других подростков делала ее человеком второго сорта.

Ей всегда нравилось быть самой по себе. Дружба основывается на подчинении, Альдис не хотела служить. И ей не нужна свита обожающих дурочек. Она — одиночка.

Но признаваться в этом Хальбере почему-то было стыдно.

В палате Альдис лежала в одиночестве. Да и во всем больничном корпусе кроме нее находилась только пятикурсница со сломанной рукой и двое мальчишек-ровесников. Мальчишки сожрали по пригоршне крупных ярко-красных ягод, росших на кустарнике в дальней роще. Ротные неоднократно предупреждали учеников, что ягоды ядовиты, но эти двое то ли не слышали предостережений, то ли решили убедиться на собственном опыте.

Делать здесь было решительно нечего. В палате не было даже книг, чтобы убить время. Альдис попыталась вспомнить, когда последний раз столько времени подряд предавалась безделью, и не смогла. В ее жизни не было места праздности, она всегда работала, выполняла задания или чему-то училась. Даже во время парусного путешествия она повторяла математику и историю, брала уроки вязания морских узлов у матросов, помогала по хозяйству.

А в больнице даже еду приносили прямо в палату. За исключением пятнадцатиминутного массажа по утрам и вечерам, заняться ну совершенно нечем, и вынужденное безделье тяготило Альдис сильнее самой тяжелой работы. После завтрака девушка отправилась слоняться по коридору, но, к своему несчастью, сразу же наткнулась на Хальберу. Женщина вернула ее в палату и закрыла на ключ, строго-настрого запретив покидать помещение без разрешения. Тогда Альдис попыталась себя развлечь. Она горланила все песни, которые знала, пыталась решать в уме задачки или представлять, что происходило в комнате ниронок после ее ухода, но от этого становилось еще скучнее.

К вечеру девушка уже была морально готова совершить побег. Она слонялась по палате, с тоской поглядывая на тяжелую оконную раму. Нерастраченная энергия искала выхода. Ей хотелось бегать, прыгать, орать, кувыркаться и стоять на голове. Застоявшиеся мышцы искали нагрузки, а привычный к работе разум требовал пищи.

Альдис уже начала экспериментировать с оконной рамой, когда услышала скрежет ключа в замке. Она еле успела нырнуть обратно в постель до того, как дверь раскрылась и в палату заглянула докторша.

— К тебе подружки. Ужин будет через час.

«Подружки?»

— Привет! — Лакшми солнечно улыбнулась и впорхнула в комнату. — Ты в моей палате лежишь, меня отсюда только пять дней назад выписали.

— Мы принесли тебе учебники и домашние задания. — За южанкой в дверь степенно вошли еще четыре девчонки: Гурда, низкорослая чжанка и две гальтки. — Кстати, знакомься: это — Джинлей, это — Гвендолен.