Алина Лис – Магазинчик на улице Грёз (страница 9)

Вяло приветствую лорда взмахом руки.

— Хороший денек, ваша милость, — голос мало того, что сиплый, как у алкаша со стажем, так еще и такой тихий, что я сама себя еле слышу. — У вас не найдется немного воды?

Он хмурится.

— Что?

— Пить.

Удивительно, но лорд все понимает с первого раза. Умняшка, не отнять. Слышу отрывистую команду, торопливый топот. Сам Фицбрук входит в камеру, нисколько не боясь могучей и грозной меня. Опускается рядом на колено, всматривается в мое лицо и ругается — громко и весьма экспрессивно.

— Лордам не полагается выражаться, — сообщаю я ему шепотом.

Господи, как же хочется пить!

Наверное, у меня уже начинается бред, потому что чувствую, как его лордейшество берет меня на руки и несет до кровати. А вслед за тем в руках Фицбрука возникает кувшин полный прохладной, свежей, восхитительно чистой воды.

И я пью, пью жадно, взахлеб, проливая драгоценные капли на тюремную робу.

Это определенно круче, чем секс. Это настолько хорошо, что даже не знаю с чем сравнить.

Примерно это я и сообщаю лорду, когда, наконец, отрываюсь от кувшина. Он хмурится.

— Что ты несешь?

— Я несу возмездие во имя Луны… — странно. В кувшине определенно была вода, почему же я чувствую себя такой пьяной? — Кстати, вам не кажется, что “Фицбрук” удивительно похоже на “физрук”, — глупо хихикаю. — Точно! Так и буду вас звать, лорд Физрук.

Он хмыкает и берет меня за руку. Пальцы с силой надавливают на ладонь, на мгновение воздух вокруг словно сжимается. Тяжелая аура давит, прижимая к кровати…

Хлопок.

И все заканчивается.

Словно розовые очки сдернули. В ушах стоит легкий звон, в теле по-прежнему изнеможение, но сознание ясное. Почти, если не считать сосущего чувства утраты чего-то важного.

Драгоценного.

— Опьянение силой, — с усмешкой поясняет лорд, удерживая меня за руку. — Случается при инициации.

— Верните! — требую я, отчего-то точно зная, что именно он повинен в этом мучительном ощущении пустоты.

Фицбрук качает головой.

— Ты — преступница под следствием, которая напала на охранника. До окончания суда поживешь без магии.

— Ну да, ведь с магией меня не получится безнаказанно пытать и насиловать, — ядовито тяну я. — Весьма предусмотрительно, лорд Физрук.

Он хмурится.

— О чем ты?

— Ой, только не надо делать вид, что вы не знали.

— Не знал что?

— Что ваш охранник не дает мне еду и воду. Или в вашем представлении это не пытки? Шлюха должна отработать свое содержание, не так ли?

На лице лорда появляется презрительная гримаса.

— Клеветой на несчастного парня ты только усугубляешь свое положение, — сухо извещает он.

— Несчастного?! — смотрю на него, задыхаясь от беспомощного возмущения и обиды. — Этот фашист сутки не давал мне воды, пытался изнасиловать, но злодейка тут я, а он — пострадавший зайка?

Меня трясет от ярости, ядом в голосе можно отравить весь городской водопровод.

Понимаю, что нарываюсь. Что не так разговаривают с человеком, от которого зависит твоя жизнь и благополучие. Надо по-другому: дипломатичнее, мягче, просить, а не требовать…

Но возмущение от несправедливых обвинений жжет изнутри, лишает способности трезво мыслить.

На лице лорда по-прежнему недоверчивая гримаса, но в глазах на мгновение мелькает сомнение.

— Ты понимаешь, в чем обвиняешь этого парня?

— Разумеется.

— Если это ложь…

— О, я и не надеялась, что мне кто-то поверит, — не могу удержаться от горького смешка. — Слово шлюхи и воровки против слова несчастного мальчика. Смешно ждать справедливости.

Краткая вспышка ярости забирает последние силы, опускаюсь на тюфяк и отворачиваюсь к стенке.

— Уйдите.

Он молча выходит за дверь.

 

Глава 7. Воровка и лгунья

Наверное, по закону жанра мне полагается рыдать или метаться по камере. Но я пользуюсь оказией и ложусь спать.

Просыпаюсь под лязг дверного замка. В камеру снова заглядывает лорд-физрук и командует:

— На выход.

— Что, уже казнь? А как же последний ужин? — сон придал силы, настроение вполне боевое. Сдаваться я не собираюсь.

Фицбрук кривится. На его хмуром лице написано все, что его лордейшество думает о шлюхах-наркоманках, с которыми столько проблем.

Но оскорблений себе не позволяет, надо отдать ему должное.

Под конвоем меня переводят в другую камеру. Она светлее, просторней. Под потолком находится небольшое оконце, через которое падают лучи солнца. Кровати две, но обе пустуют. Есть даже стол, на котором стоит кувшин с водой и миска с еще горячей кашей.

Кажется, меня перевели в тюремный “люкс”.

При виде миски желудок скручивается от голода. Даже не подозревала, что настолько проголодалась. Последний раз я ела еще в прошлой жизни.

Лорд жестом отпускает охрану и кивает в сторону стола.

— Ты, наверное, голодна.

— Спасибо, — я все еще страшно зла на него, но язык не поворачивается ответить гадостью. Все-таки Фицбрук не совсем скотина.

Но я помню, что именно он меня выследил и нашел. У-у-у, гад такой, что же тебе дома-то не сиделось?!

Устраиваюсь на краю кровати, подвигаю к себе миску и начинаю есть. Больше всего хочется отбросить приличия и с урчанием влезть в посудину целиком, но я сдерживаюсь. И даже не вылизываю ее после окончания трапезы.

Все-таки лорд смотрит.

Отставляю опустевшую миску, пью из кувшина (какая же вкусная штука — простая вода!) и складываю руки на коленях, как прилежная ученица. Кошусь на лорда. Он не ушел, значит будет разговор.

— Вы чего-то хотели, милорд?

— Да… Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, гораздо лучше.

— Хорошо, — Фицбрук вздыхает и присаживается рядом.