Алина Лис – Будь моей парой (страница 6)
Маккензи. Если бы не ее отказ Чарли, сейчас можно было бы воззвать к клану. Семья наняла бы лучшего адвоката, не этого бесплатного сморчка, положенного ей по закону, а нормального профессионала. Волки поручились бы за нее, встали горой, как всегда вставали за своих.
Как же глупо, как неправильно это все. Еще и адвокат с офицером наседают с двух сторон. И это пугающее чувство, что Дженни упускает что-то жизненно важное…
– Чистосердечное признание облегчает наказание. Особенно если обвиняемый согласен сотрудничать со следствием и назвать своих поставщиков, – коп сделал выразительный знак бровями.
– Но я никого не знаю… мне подкинули… – начала было Дженни. И задохнулась от возмущения, когда до нее дошло, на что намекал этот ублюдок. – Что?! Вы хотите, чтобы я кого-то оговорила?! Вы в своем уме?! – она вскочила, вперила руки в бока и с яростью уставилась на джинна.
– Сядьте, – смуглое лицо скривилось в жесткой усмешке. – Или мне придется приковать вас наручниками к стулу.
– Никто не требует, чтобы вы оговаривали невиновных, Дженнифер, – зажурчал успокаивающий и доброжелательный голос сильфа. – У офицера Такшери и полиции к вам предложение.
– Я слушаю, – выдавила Дженни, снова опустившись на стул.
Происходящее все больше казалось затянувшимся кошмарным сном, до ужаса реальным и подробным. И проснуться никак не получалось.
– Есть оптовые поставщики “пыли”. Их вина несомненна, но доказать ее в суде почти невозможно. Косвенных улик недостаточно, чтобы убедить присяжных.
– Подумайте, – подхватил речь адвокат. – Ваше свидетельство поможет осудить негодяев и спасти множество жизней. Кроме того, мы оформим это как сделку с полицией, что послужит смягчающим обстоятельством.
– Откуда я могу знать, что они действительно виновны?
Пол зашатался под ногами. Она не ослышалась?! Полицейский и адвокат только что хором предложили ей не просто признать вину, которой не было, но и лжесвидетельствовать в суде?!
– Вы не доверяете полиции, Рейд? – оскорбился коп.
– Дженнифер, не забывайте, что на кону ваша жизнь, – жестокость своих слов сильф постарался скрасить успокаивающей улыбкой. – Я могу гарантировать, что, заключив сделку, вы получите в худшем случае условный срок. К готовым сотрудничать преступникам суд гораздо мягче. Кроме того, если устраивать громкое слушанье, ваше имя прополощут во всех газетах. Вы этого хотите? Очень трудно найти работу, если тебя судили за продажу наркотиков, уж вы-то должны понимать, что подобного сотрудника никогда не возьмут в приличную организацию. Да и на мечтах о стипендии можно сразу ставить крест…
– Но… – взгляд заметался по комнате, перепрыгивая с лица бледного остроносого личика на обшарпанные деревянные панели, тяжелую дверь с решеткой и снова на лицо. Суровое смуглое с чуть торчащими из-под черных губ клыками. Мысли путались в панике, и никак не получалось понять, что же такое важное Дженни упускает…
– Мне надо подумать.
– Нет времени на раздумья, Рейд, – жестко сказал полицейский. – Сегодня я подписываю бумаги для окружного прокурора. Нам надо знать, как оформлять вас.
– Дженнифер, как ваш адвокат я настоятельно рекомендую воспользоваться щедрым предложением полиции. Другой подобной возможности просто не представится.
– Тогда нет!
Дженни помотала головой, словно стряхивая липкую паутину из угроз и обещаний.
Вот оно! То, что она чуть было не упустила!
Добрый и злой коп, которые поют хором, как по нотам. Угроза жизни, свободе и репутации. Легкий выход, когда достаточно подставить вместо себя другого. И еще необходимость решать прямо сейчас, немедленно. Чтобы не осталось ни единой возможности задуматься, все взвесить и трезво оценить. Все это слишком напоминало ловушку.
А даже если и нет, она не будет участвовать в оговоре.
– Нет?! – нахмурился офицер.
– Тише, тише, – замахал руками адвокат. – Я уверен, девушка просто не так выразилась. Дженнифер, вы не понимаете…
– Я так выразилась, – голос дрожал от ярости, не от страха. – Я не буду лжесвидетельствовать. А если вы попробуете на меня давить, расскажу о нашем разговоре в суде присяжным.
– И кто тебе поверит? – насмешливо хмыкнул коп.
– Тогда газетчикам! – неожиданно осенило ее. – Им это понравится.
По тому, как помрачнело лицо офицера Дженни поняла, что попала в цель.
– И я требую другого адвоката.
– У вас нет права на смену защитника.
– Значит обойдусь без него, – она встала, с трудом удерживаясь, чтобы не плюнуть в крысиное личико. – Вы, как вас там? Голдмен, да? Вы уволены.
Мужчины переглянулись.
– Ладно, Джон, – лениво протянул офицер. – Пойду закрою ее в карцере. Пусть подумает над своим поведением. Готов спорить, через пару дней она станет хорошей девочкой.
ГЛАВА 6
Мосластая охранница отперла дверь и подпихнула Дженни сзади.
– Давай, красотка, вот твой императорский люкс на сегодня, – она хохотнула над своей немудреной шуткой.
Заглянув внутрь, девушка отшатнулась. Крохотное помещение с затхлым, воняющим нужником воздухом. Из мебели – только рассохшийся табурет. Закрытое решеткой окно под потолком, размером с ладонь почти не давало света, а влага на стенах неприятно напоминала слизь.
– Я не хочу!
– Куда ты денешься? Нечего было бузить, – женщина силой втолкнула Дженни внутрь и захлопнул дверь. Девушка немедленно замолотила по обитому железом дереву кулаками и ногами.
– Откройте! Вы не имеете права! Я ничего не сделала.
– Начальству виднее, – отозвался глумливый голос с той стороны, и послышались удаляющиеся шаги
Девушка обмякла, навалившись на дверь. Отчаяние, которому она последние сутки яростно сопротивлялась, снова заговорило, вливая в душу яд самых черных и безнадежных мыслей, лишая сил к сопротивлению.
А где-то внутри на одной тоскливой жалобной ноте звучал волчий вой. Впервые в жизни Дженни услышала свою волчицу так отчетливо. Зверь рычал и скулил, требуя свободы. Волчице не нравилось тесное, слишком маленькое помещение, похожее на склеп. Не нравилась запертая дверь, ощущение несвободы. Вырваться, разметать, разор-р-рвать!
– Заткнись! – осадила ее Дженни. – Не смей!
Та затихла, притаилась тенью где-то в глубинах души. Неприрученная, чужая, непокорная до конца даже своей человеческой половине.
Дженни прижалась горящим лбом к железному листу. Страх волчицы успокоил, помог собраться с силами, вынырнуть из омута беспросветного отчаяния.
Да, у нее больше нет семьи, денег, свободы. А что есть?
Достоинство. Гордость. Самоуважение. И много-много фамильного упрямства.
Не так уж и мало, если подумать.
– Все будет хорошо, – хрипло прошептала девушка, цепляясь за эти слова, как за последнюю соломинку. – Ты сильная, Дженни, ты справишься. Ты что-нибудь придумаешь.
Придумает. Обязательно придумает. Завтра.
Она опустилась на табурет и уставилась перед собой глазами, полными непролитых слез. Хотелось разрыдаться, по-детски выплакать отчаяние, страх перед будущим, горькую обиду на несправедливость мира. Но незримая плотина в душе не давала пролиться слезам.
Так Дженни и сидела молча, съежившись. Пока не уснула.
***
Проснулась она от лязга засова. Вскинула голову и застонала от боли. Все мышцы затекли и теперь отчаянно болели, а в голове ощущалась неприятная тяжесть, будто с похмелья.
Дверь распахнулась, на пороге стояла охранница. Не вчерашняя – новая. Пухлая, розовощекая и низкорослая. В руках женщины был поднос с железной миской и кружкой.
– Обед, – жизнерадостно объявила она.
В миске оказалась серая каша – несоленая и отчего-то воняющая рыбой, а в кружке жидкий чай.
– Долго меня будут здесь держать? – мрачно спросила девушка, ковыряя ложкой неаппетитное месиво.
Охранница развела руками.
– Это уж как начальство решит. Обычно-то за драки на пару дней сажают, не больше, если не покалечила никого.
– Я не дралась!
Та только плечами пожала.
– Значит, на охранника напала. Просто так в карцер никого не запирают.