Алина Ланская – А кто у нас муж? (страница 47)

Вот и все.

Сплю на удивление спокойно. Даже не снился никто.

Первая пара. Английский гад. Два месяца всего преподает, а от него уже шахараются, все, включая магистратуру. А поначалу-то какие надежды подавал всей женской половине универа! Высокий красивый брюнет, с синими глазами. Его даже сперва так и прозвали «Фандорин», отсутствие заикания и седых висков великодушно простили. А потом началось! Первыми, как я говорила, под откос пошли филологини. Бабский факультет, что с них возьмешь. Сначала обломал одну принцессу, она там что-то начала заливать про современный английский и что «так в Лондоне давно не говорят». В общем, он ей популярно объяснил про современность и Лондон, говорят, принцесса обратно в золушки подалась и теперь из трояков не вылезает. А ведь на красный диплом шла.

Да плевать, на самом деле. Пусть сами разбираются, я у него на парах вообще ветошью прикидываюсь. Иногда проносит, как сейчас. А вот Барсуковой досталось. Но ничего, Айс ей с английским поможет, как и со всем другим.

Нет, почему все-таки, если красивый или хотя бы симпатичный, так характер дерьмовый? Это для баланса что ли? Типа равновесие в мире так сохраняется?

— Ты сегодня довольная, смотрю, все хорошо, Маш? — Барсукова собирает тетрадки, она расстроена, я понимаю. Гад задал читать Селленджера в оригинале. Да я переводе его еле осилила, в аудиокниге. Пфф, эй, мы же не филологи-лингвисты или как там правильно? Но ему плевать, похоже.

— Все нормально, Варь, нормально.

— Ты так и не рассказала про Луизу. Не верю, что просто чай с ней пила. Ты ж ее не перевариваешь! Или вы теперь подружками сделались?

— Ревнуешь?

— Нет! Такую, как ты только я могу вытерпеть! Так что конкуренции не боюсь. Пошли на стилистику русского.

На кой мне эта стилистика?! Но спорить не буду, настроение и правда отличное. Деньги есть, как и обещали. Так что папе, мачехе и мелким больше ничего не грозит. Это главное. А остальное… разберемся!

— Ну так что с Луизой-то?

Все-таки до чего же ты въедливая, Барсукова! Но за это тебя и люблю. Тебе не все равно!

— Классная девчонка! Ты была права. Очень умная, рассудительная. Далеко пойдет. Очень далеко! Короче, не Баринова, совсем. Я ошиблась.

Варька таращится на меня, но молчит. Поняла, видимо, что больше ничего не скажу.

Единственное, что напрягает, это разговор с папой. Завтра, в крайнем случае послезавтра он все узнает. Даже такой лох, как он ни за что не поверит, что в банке ошиблись и случайно насчитали ему лишних два миллиона. Значит, придется объясняться…

Но это потом.

Пары кончились, Барсукова уехала на свою чудесную работу, пообещав вечером вернуться к разговору про Луизу. Но не получилось, к счастью. Айс срочно в Москву засобирался, что-то у них там случилось с релизом новой игры, так Барсукова бегала вокруг него, суетилась, В общем, не до меня было. А утром Рыжий смску прислал, с извинениями, что не получится встретиться на днях. Он тоже с Ледневым в столице. Ну класс, чего сказать?

Только в субботу днем вернулись. Что можно делать в Москве все это время?! Он и правда один раз позвонил, Даня не мастер по телефону разговаривать долго, буркнул только, что у него все хорошо и спросил как мои дела. А как мои дела? Да я понятия не имею как жить буду! Вот совсем! Первый раз в жизни такое. Думала, с ума сойду, но нет, всю неделю какая-то эйфория. Наверное, такое испытывают смертники, когда знают, что конец скоро. Так и я. Луиза больше не подходила ко мне, да и что подходить-то?

Надо по магазинам пройтись, да и повод есть, и деньги тоже. Но это вряд ли может стоить дорого. Все утро думала, что же купить такого… чтоб к месту пришлось.

Два часа уже шатаюсь, рассматриваю полки, а все без толку. Может, позвонить? Узнать? Нет уж, сама справлюсь.

— Молодой человек, помогите, пожалуйста.

И получилось ведь, полчаса времени, два вспотевших консультанта, но дело сделано. А значит, пора домой, переодеться, в порядок себя привести.

Время уже девятый час, когда до места добираюсь. Холодно, конечно. Конец октября, а по ощущениям скоро снег повалит. Ветер ледяной!

В подъезде темно, наверное, лампочку вывернули. Вроде спокойно доехала, держиморд Айса давно уже не видела, но может, просто не заметила? Когда он уже успокоится и оставит меня в покое?

— Маш? Привет! — Таращится удивленно. — Не ждал, если честно, проходи!

Не ждал. Рыжий — это Рыжий, обижаться на него бесполезно. Только душу себе растравлять. Поэтому просто молча захожу в коридор и раздеваюсь.

— Давай помогу, — подхватывает пальто. — Я собирался позвонить.

Ага! Собирался! Молчал бы! Все самой приходится делать!

Обнимаю его за шею. Господи, как же я соскучилась! Целую его так, как никогда не целовала, даже когда летом вместе были и оторваться от него не могла. Как всегда, небритый, утром опять все лицо будет гореть, обожаю это! Обалденные ощущения! Чувствую его руки на своей заднице! Ну наконец-то! Как и должно быть!

— Маш, Маша! — Отрывает меня от себя, а я обратно тянусь, не могу остановиться, как нимфоманка какая-то! Дура, Епифанцева! У него же мама недавно умерла, а ты тут…

— Что? Опять не вовремя, да?!

— Вовремя, вовремя. — Прижимает к себе, а я чувствую его подбородок у себя на макушке. — Не уходи, хорошо?

Да я и не собиралась вообще-то! Но с тобой планировать что-то — бога смешить!

— Держи. Это тебе. Понимаю, что не к месту и… Это подарок. С днем рождения!

Глава 46. "Хочешь познакомиться"?

— Мне? Подарок? — недоверчиво крутит в руках сверток, не торопится его разворачивать. — Неожиданно!

— Чего неожиданно? У тебя же день рождения был. Понятно, что не до него было, но все равно… Тебе что, подарки никогда не дарили?

— Редко, только в детстве. — Наконец разворачивает подарочную упаковку. — Книга? Маш, ты даришь мне книгу?

И чего в этом удивительного? Как будто я не знаю, что такое книги?!

— Не нравится? А что еще дарить такому ботанику как ты? Я же вообще ничего о тебе не знаю! Ну почти ничего!

— Хочешь познакомиться? — Улыбается и сразу в глазах искорки появились, их даже под толстыми линзами не спрячешь. — Мне нравится твой подарок. Я рад, что пришла.

Рад он… А я рада, что по волосам нежно гладишь, что к себе прижимаешь, что могу, наконец, уткнуться носом в твою грудь и не думать ни о чем. Забыть весь этот кошмар. А я ведь за этим к тебе всегда приходила тогда, летом, пока не выгнал. Когда можно отдохнуть, отключить голову и не притворятся никем, просто собой побыть. Поняла это, лишь когда сказал, что не нужна больше.

— Спасибо.

… Целует медленно, мучительно медленно, нежно ласкает губы, отпускает их на мгновение, чтобы потом снова едва коснуться. И дыхание, его дыхание, такое теплое…

Первый раз с ним я не хочу никуда торопиться, даже инициативу не проявляю. Сегодня все по-другому. Пусть целует. Сам… вот так мягко и неторопливо…Я больше не буду никуда спешить, хочу прочувствовать каждую секунду с ним, впитать в себя каждый миг ощущения, чтобы на всю жизнь запомнить.

— Машка… — смотрит в глаза и улыбается. — Какая же ты…

— Дура? Да?

— Не без этого.

И снова целует, уже по-другому. Жадно, нетерпеливо, а я… совсем не обижаюсь, пусть, что хочет говорит. Главное, чтобы дальше целовал. Всегда целовал вот так! И только меня!

— Подними руки, — тихо шепчет, а я чувствую его дыхание на шее. Кажется, мой свитер улетает куда-то на пол, да и ладно. — Не люблю, когда на тебе много одежды.

Медленно водит подушечками пальцев по животу, поднимается к груди.

— Красиво, очень, — задевает лямку на плече. — Сними его. Для меня.

Послушно тянусь руками к застежке и…

— Сначала ты! Ты мне тоже больше нравишься без… всего.

Расстегивает рубашку, пуговицу за пуговицей, я бы уже разорвала ее, а он тянет и взгляд не отводит.

— Я также медленно буду с себя снимать все остальное. Хочешь? — Опускаю глаза вниз, рубашка наполовину расстегнута, видны рыжие завитки волос на груди. Ммм, как приятно снова провести по ним пальцами, ощутить их мягкость…

Кажется, я слышу звук упавших пуговиц.

— Теперь ты. — А сам сквозь кружево обводит пальцами сосок, ткань чуть царапает горячую кожу. Слегка надавливает…и срывает с моих губ судорожный выдох.

— Я помню, — снова его шепот. — Здесь ты особенно чувствительна, Маша.

Он так произносит мое имя, что крышу сносит! А я ведь тоже ничего не забыла!

— А ты… вот здесь, да? — Провожу рукой по кромке джинсов, задевая ремень. — А еще вот здесь — дотрагиваюсь языком до маленькой родинки чуть ниже ключицы. — А еще…

Больше ничего не дает мне сделать, прижимает к стене, сам сдергивает бретельки лифчика и… он не целует, он кусает мою грудь так, что соски уже ноют. От легкой боли, от возрастающего желания.

У него жесткие волосы, густые, немного длинные. И мне это нравится! Очень! Прижимаю его голову к груди. Еще! Еще! Им невозможно насытиться. Как же мне было хреново без тебя!

… Чуть шершавые губы мягко касаются живота. Невинная ласка, а заводит так, что… потому что он. Даня. Мой Рыжий.