Алина Каруманта – Странники Духа. Зов Пайтити (страница 3)

Карина подошла к самому краю – и ахнула. Где-то внизу катилось море, лениво облизывая песчаную кромку пляжа. Машины были похожи на игрушки, люди – на пёстрые точки. А она, босая, в купальнике и парео, стояла высоко над всем этим, словно случайно попала на балкон облаков.

Она вошла в воду медленно, с замиранием – и сразу почувствовала, как тело наполняется прохладой, будто её впервые за долгое время кто-то по-настоящему обнял. С каждым движением, с каждым вдохом, Карина отпускала усталость. Погружалась – то в воду, то в солнце. И в какой-то миг ей показалось, что она плывёт не в бассейне, а среди небес: вода была прозрачной, небо – бесконечным, и между ними исчезали границы.

Она лежала на спине, глядя в небо, и впервые за долгое время наслаждалась путешествием. Плечи больше не болели, и спина не ныла. Даже рюкзак, её немой спутник, будто растворился где-то на земле вместе со старыми тревогами.

Позже, когда небо стало фиолетовым и над крышами загорелись огоньки, Карина вернулась в квартиру. В кухне пахло мятой, имбирем и чем-то очень домашним. Лусия резала манго – сочные ломтики ложились на тонкую керамическую тарелку, как кусочки солнца. Чай бурлил в стеклянном чайнике, а в окна доносился приглушенный рокот океана.

Карина села у стола, грея ладони о чашку. Всё вокруг было спокойно, будто внутри старой песни.

На балконе сидели мужчины. Эдвард слушал Марата, жарко доказывающего величие России, русский характер и просторы. Эдвард задумчиво смотрел в темноту, где сливались море и небо. Он курил трубку – старомодно, по-капитански, – и, казалось, слушал не Марата, а какие-то свои, далёкие мысли.

– Он не всегда был таким, – тихо сказала Лусия, не поднимая глаз. Голос её звучал ровно, почти буднично, но Карина сразу почувствовала: это не просто разговор. Это – сдавленное, как пружина,признание, что вот вот и вырвется.

– Когда я его встретила, – продолжила Лусия, – он был совсем другим. Живым. Горел. Умным, тонким, с огнём внутри. Верил, что сможет менять мир, строить что-то важное, настоящее.

Карина молчала и внимательно слушала.

– Он работал в одной международной компании, – Лусия наливала чай, спокойно, как будто вспоминала чью-то старую биографию, хотя говорила о своем муже. – Сначала был инженером, потом – в управлении, в переговорах. Командировки, бонусы, отчёты, смокинги. А потом – начались решения. Где бурить. Кого слушать. Сколько платить. Как молчать, когда отравленная вода убивает людей в деревнях. Когда джунгли превращаются в пустые карты. Когда исчезают сёла и никто не спрашивает «почему».

Она поставила перед Кариной чашку. Та взяла её обеими руками и отпила не сводя взгляд с хозяйки квартиры.

– Он всё знал, всё видел, – Лусия вздохнула. – И долгое время считал, что так устроен мир. «Ничего не поделаешь», – говорил он. Но в какой-то момент… надломился. Не сразу. Медленно. Почти незаметно.

Она взглянула на Карину, с едва заметной улыбкой – такой, в которой прятались и нежность, и усталость.

– Он начал пить. Сначала – чтобы спать. Потом – чтобы не помнить. А потом просто, потому что в алкоголе легче исчезать. Легче быть никем. Легче не чувствовать.

Из-за стеклянной двери послышался звон бокала и короткий кашель. Кто-то на балконе засмеялся – тихо, с надрывом.

– Я пригласила вас, – сказала Лусия почти шёпотом, – потому что во мне тлеется надежда, что это может его оживить. И ты – так похоже на меня! Когда я ещё танцевала босиком. Когда он ещё смотрел на меня, как будто мы вместе можем всё. В тебе есть свет.

Иногда, чтобы дом снова начал дышать, в него нужно впустить чью-то другую жизнь. Пусть даже на одну ночь. На один разговор. На одно воспоминание о том, кем мы были, пока ещё верили.

Она поправила выбившуюся прядь, как будто закрыла последнюю страницу письма, которое давно писала внутри себя.

Карина не нашла, что сказать. Она только кивнула. Ей часто открывали душу совершенно незнакомые люди, делились самыми потаенными секретами и страхами… И она не понимала что с этим делать, поэтому лишь слушала.

А за окном шептал тихо океан. То ли хотел кого-то простить, то ли укачать.

Ребята провели пару дней у Лусии и Эдварда, но увы и на последний день Эдвард оставался грузным как скала. На рассвете третьего дня парочка взяла рюкзаки и отправилась далее на Север по побережью Бразилии.

Глава 3. Автостопом по Бразилии: кошмар или приключение?

Минас-Жерайс – зелёное сердце Бразилии. Не туристическое, не отполированное, а настоящее: с густыми зарослями джунглей, странными криками из чащи и влажным воздухом, который словно дышит вместе с тобой.

Грузовик, покрытый слоем пыли и птичьим пометом, оставил их на безымянном перекрёстке. Уже вечерело. За спиной осталась Витория, позади – несколько удивительных, жарких дней. Впереди – зеленые заросли без края.

У обочины стоял заброшенный ларёк. Облупившаяся краска, ржавый замок, под прилавком – пустые пластиковые бутылки. Всё вокруг было тихим. Но это была та тишина, что не пустая – оживленная, напряженная, наполненная стрекотанием, пением птиц и незнакомыми звуками, будто за каждой лианой кто-то затаился.

– Смотри, вон у того дерева можно поставить палатку, – сказала Карина. Корни у него были широкие, будто ладони великана, протянувшиеся прямо из земли. – Дотянем до утра.

Марат ничего не сказал. Пожал плечами. Весь день он был будто в тумане – отрешенный, как будто тело его здесь, а душа уже отступила.

Карина взглянула на своего напарника, тяжело вздохнула и всё сделала сама. Палатка – на автомате. Рюкзак – под голову. Вода рядом. Звук фонарика – щёлк. И уже темнота. Такая, как только бывает в настоящих джунглях – без фонарей, без фонового света города. Только стрекот, треск, щелканье, хруст, да редкие вскрики кого-то, кто живет здесь давно.

Она уснула быстро – будто упала в этот сон, как в реку. А потом – проснулась. Не от звуков, а от дыхания. Сбивчивого. Слишком близкого.

Марат сидел у входа. Обняв колени. Он весь дрожал. Лицо было белое, губы сжаты, взгляд застыл.

– Ты не спал? – спросила она, зевая.

Молчание.

– Что случилось?

– Здесь… – прошептал он. – Здесь джунгли… Я слышал шаги. Там кто-то ходил. Крики. Стрекотание…

– Марат, это ящерицы, – мягко перебила она. – И ветер. Может обезьяны. Всё нормально.

Он посмотрел на неё, будто впервые.

– Ты не понимаешь… – голос его сорвался. – Это не та Бразилия, которую я себе представлял! Не красивые пляжи, не хостелы, не автобусы с кондиционерами. Это не свобода! Это… кошмар! Это худшее, что я чувствовал в жизни!

Карина смотрела на него и вдруг поняла.

Он не готов. Ни к этим джунглям. Ни к Бразилии. Ни к настоящему путешествию. Ведь это одно дело – поехать как турист с билетами туда- обратно, четким планом и адресами отелей. И нежиться в удобных номерах с сервисом “всё включено”. И совсем другое – отправиться в настоящее путешествие, где не знаешь, что тебя ждет и когда оно закончится. Не знаешь, где будешь ночевать и что кушать. Кого встретишь на пути. Но твоё сердце открыто с полным доверием к миру. А без этого нельзя стать путешественником.

– Ты всегда боишься неизвестного? – спросила она тихо. – Или только когда рядом нет кровати и вай-фая?

– А ты всегда такая дикая? – огрызнулся он.

– Только когда сплю в палатках. В городе я вполне домашняя – пью кофе с молоком, наблюдаю за курсом доллара и не отвечаю на звонки с незнакомых номеров. Но как только исчезает вай-фай – просыпается ведьма. Так что держись. – Пошутила Карина, но замолчала, видя что шутка не оценена.

И она отвернулась, чтобы не сказать лишнего. С одной стороны можно понять Марата. У него были ожидания самого комфортного путешествия. Но с другой стороны, он сам попросил, чтоб Карина вела в пути, так как она хотела и видела. Чего он видимо не знал, так это того, что Карина была уже заядлой путешественницей. Той, что может спать и на заправке, и в джунглях, и в чистом отеле – ровно одинаково.

Утро принесло свет и мотоцикл.

Он вынырнул из-за поворота, как призрак из сна. Продавец – парень лет сорока, в шлеме и с пакетом под мышкой – подъехал, снял замок с ларька, отворил дверь.

– Бом джииа, – сказал он. – Всё свежее! Почти.

*бом джииа – “добрый день” по португальски.

Марат первым подошёл и попросил три бутылки пива и пачку сигарет. Это был настоящий подвиг: он впервые заговорил с продавцом сам, без привычного «Карин, скажи ему, а то я опять скажу obrigada вместо obrigado». Видимо, кризис активировал в нем инстинкты выживания.

Открыл первую тут же, прямо у стойки, с видом героя, только что пережившего самую страшную ночь апокалипсиса. Выпил. Потом – вторую. И третью.

Карина смотрела на него с недоумением.

– Что ты делаешь?

Марат не ответил. Только прикурил. Его лицо стало отсутствующим.

– Не рано ли для кризиса? – спросила его и добавила. – Мы еще только в начале пути…

Марат лишь хмыкнул.

– Карин слышь, дай мне хоть немного расслабиться и так не спал. – и с этим он закурил вторую сигарету.

Карина отвернулась и села у дороги, подложив под спину рюкзак. Она ни разу не видела его таким, не знала, что он курит и пьет. И тут как вспышка в уме промелькнула картина их будущей жизни . Вот Карина руководит делами и “ставит палатки жизни” , а он пьет и спивается. Карина встряхнула головой, гоня от себя видение. Тут от дороги взвилась красная пыль земли – ехал грузовик, девушка сразу же вскочила и начала активно махать руками и улыбаться, шофер мило помахал путешественникам рукой и проехал мимо, еще и посигналил на прощание..