Алина Каруманта – Странники Духа. Зов Пайтити (страница 2)

Это город, где монархия однажды жила среди тропиков, столица Португальской империи в изгнании. Где впервые зазвучала самба под балконами колониальных домов. Где на одной улице легко уживаются африканские барабаны, барочные фасады и футуристические стеклянные высотки.

Рио живёт в ритме. И не только карнавала – в ритме самой жизни.

Он мерцает теленовеллами, как окна фавел по вечерам – когда загорается свет, и вся Бразилия замирает перед экранами, следя за очередным футбольным матчем либо теленовеллой. Атмосфера сериалов здесь не выдумка, а будни.

Фавелы, разросшиеся на склонах холмов, будто сплетаются с лианами и цветущими кустарниками. А жилые кварталы утопают в зелени, как будто это не архитектура, а случайные прорастания в джунглях.

Они остановились в Ипанеме. Квартира была снята всего на четыре дня – дольше они и не собирались задерживаться.

Они собирались увидеть настоящую Бразилию – не глянцевую, не нарисованную в рекламных проспектах, а живую, настоящую, “какая есть”. Ведь Марат представлял себе “настоящую Бразилию” из пляжей, самбы и уютных отелей, он не был готов увидеть Бразилию какая есть, как он утверждал. Что же до Карины, она не ждала ничего. И лишь когда ты не имеешь ожиданий, можно увидеть жизнь, какая она есть, как собственно и человека, в ином случае тебя постигнет в той или иной степени разочарование.

После Бразилии молодая пара намеревалась ехать до Эквадора и затем обратно в Россию.  Карина в качестве гида, поскольку она знает языки и умеет путешествовать.

И на этом должно было закончиться их полтора месяца приключений. Но всё пошло не так, как они себе представляли. И так началось долгое странствие Карины в несколько лет. Но вы сами всё увидете.

Сначала всё и правда было похоже на бразильскую теленовеллу.

Они бродили босиком по утреннему песку Ипанемы, как два героя ускользающей легенды, пили кокосовую воду, и вечерами – под музыку цикад и жар дыхания океана – танцевали или болтали на пустые веселые темы.

Карина смеялась, фотографировалась на фоне закатов, крепко держала Марата за руку – и старалась верить, что вот он, тот самый человек. Что всё наконец складывается.

Но где-то глубоко, где ни картинки, ни фильтры не достают, звенела слабая, но упрямая нота. Фальшивая. Едва различимая, как первый треск в канате, по которому идешь над пропастью.

Мысль? Предчувствие? Сомнение?

Карина гнала это прочь. Прятала. Зашивала под кожу, как пятно на светлой блузке, которое так хочется вывести до идеала.

Ведь пора.

Ведь одной – нельзя. Ведь если ты одна, значит, что-то с тобой не так.

Во взгляде Марата иногда вспыхивало что-то неуловимое.

Как будто он был не совсем здесь. Как будто всё происходящее – с ней, но без него.

Она делала вид, что не замечает. А потом, поздно вечером, открывала ежедневник и писала:

"Наверное, у всех бывают такие дни, когда ты живёшь как будто не так. Всё вроде бы правильно, как принято, успешно. А внутри – гул. Что-то не совпадает. Как расстроенная струна гитары”.

– Ну что, может, отсюда автостопом? – как-то утром сказала она, глядя на карту. – Это будет настоящее приключение.

Марат фыркнул:

– Это не Европа, Кари. Здесь не будут голосовать с гитарой у обочины.

– Может, и к лучшему, – улыбнулась она. – Здесь, может, как раз и нужно так: рискнуть. Погрузиться. Дать приключению вести нас. Ты же сам говорил – я гид в этом путешествии.

Она и правда была не из тех, кто боится троп. Путешественница с опытом. С нюхом на скрытые тропы и с ушами, настроенными на шепот пути.

Он посмотрел на неё, будто впервые.

Пожал плечами.

– Ладно…

И в этом “ладно” звучала неуверенность, а может – предчувствие.

Что дорога вот-вот начнёт рассказывать им другую историю.

Так началось их путешествие по-настоящему.

Без букингов, расписаний и кондиционеров. Только большая дорога, пара рюкзаков – и ощущение, будто путь ведет.

Они стояли у обочины трассы BR-101, где горячий асфальт дрожал в полуденном мареве, а вокруг трещал мир – яркий, шумный, жаркий. Солнце палило в затылок, пыль прилипала к коже, а внутри всё пело: вот оно, настоящее.

Первый, кто остановился, был водитель грузовика – Жуан. Кабина гудела, как улей, а сам он напоминал персонажа из странной сказки: с широкой улыбкой, вислыми усами, ожерельем из деревянных бусин и рубашкой, которая когда-то точно знала, что такое карнавал.

– Прыгайте, путники, – сказал он, будто ждал именно их.

Они забрались в кабину, откуда открывался панорамный вид на мир – холмы, пальмы, редкие домики с бельем, висящим в ветре, и дорога, уходящая в горизонт. Жуан сразу перешёл к неспешному разговору:

– “Я родом из Мату-Гросу.”

Далее история плавно перешла в то, что он видел два потопа, один военный переворот и влюблялся так, что потом не мог есть неделями.

Он рассказывал так, будто пел. Голос был тёплый, с шорохом прожитого. Между делом он угощал их горячей тапиокой – лепёшками из юки с сыром и кокосом, ещё дымящимися, будто вынутыми из сердца земли.

– Это Бразилия, ребята, – сказал он, хрустя тапиокой. – Если хотите её узнать – садитесь в грузовики. Гиды покажут вам то, что напечатано на туристических листовках. А мы покажем жизнь, как она есть.

И Карина поняла, ценность автостопа на грузовиках. И вправду, никакое туристическое агентство неспособно раскрыть страну так, как эти старожилы дорог.

 Они ехали, и дорога становилась чем-то большим, чем просто путь. Она дышала. Подсказывала. Стирала границы.

Карина смотрела в окно и чувствовала, как в ней что-то оттаивает, распускается, сбрасывает старую кожу.

Там, за пыльным стеклом, проносилась настоящая Бразилия – не глянцевая, а живая, как песня в закатной пыли. И ей вдруг стало ясно:

Это только начало.

Великая дорога ждёт впереди.

Глава 2. Витория: высота и океан

Асфальт под ногами дымился, будто только что вынут из печи. Воздух дрожал, как над костром, и небо, раскалённое до белизны, висело слишком низко, словно давило на плечи. Карина брела позади – с рюкзаком, который уже перестал быть просто вещью. Он стал продолжением её спины и  ее ежедневной тренировкой. Пятнадцать килограммов – как напоминание, что каждое приключение требует выносливости.

Марат шёл впереди, вспотевший и уставший.

До Витории они добрались автостопом. Последний участок пути пролетели в старенькой "фиатине", которая гремела на кочках и раздувалась жаром изнутри. Когда машина остановилась, в нос ударил столь знакомый соленый запах моря.  Всегда он ассоциировался с ароматом счастья и расслабленности. Всегда, только не сегодня. Всё было красиво. Но Карина устала. До той степени, когда даже радость требует усилий. Когда хочется сбросить рюкзак и сказать : “на черта мне это всё!”, а затем ущипнуть себя и оказаться в уютной кровати.

Солнце щекотало кожу, чайки разрезали небо криками, а внизу, за поворотом улицы, побережье мерцало, как жидкое серебро. Они стояли на обочине, немного потерянные, будто расплавленные сырки на жаре. Думать после долгой дороги и такой жары не только не хотелось, но и казалось невозможным. Карина ждала когда ответят с приложения “диванных кочевников”, где она зарегистрировалась. В приложении местные жители предлагали путешественникам бесплатный ночлег в своем городе. Обычно то были люди, что сами хотели путешествовать но не могли, либо те, что хотели узнать о других странах из первых уст, также те, что желали разнообразить свою рутину и выучить новый язык.

– Вы, кажется, не местные? – раздался голос.

Перед ними стояла женщина – невысокая, с кудрявыми седыми волосами, серьгами в форме ракушек и улыбкой, полной теплоты. Она с любопытством вглядывалась в путешественников. Она была принимающим хостом и Карина очень обрадовалась увидев ее – означает скоро можно принять душ и отдохнуть.

 Женщина говорила на хорошем английском, с ноткой португальского акцента.

– Я Лусия. Мы живем совсем рядом, вон там, – она махнула вверх на небоскребы. – А это мой муж Эдвард.

Мужчина растерянно протянул руку, он почти не говорил, но в его задумчивом лице было что-то морское – как у капитана, который видел слишком многое, но вынужден жить на земле.

Карина, улыбаясь, ответила по-португальски. Она уже успела выучить достаточно, чтобы поддержать дружескую беседу.

Немного поболтав, Люсия пригласила путешественников к себе.

И вот они – в высотке на самом берегу, на двадцатом этаже. Из панорамных окон – не просто вид, а видение: океан тянулся до горизонта и исчезал где-то в сиянии, будто растворялся в вечности. Волны набегали и отступали, словно дышали. За ними – кораблики, как игрушки, и чайки, рассекающие небо. Но самым лучшим моментом в этом был диван под кондиционером, откуда выходил прохладный поток воздуха. Это , лимонад и душ привели Карину в чувство.

Лусия провела Карину в ванную, вручила ей парео с бразильским флагом и миску с фруктами. Манго, маракуйя, папайя – как кусочки тропической сказки в миске.

Карина села у стеклянных дверей, ведущих к балкону. Океан шумел где-то внизу – низко, глухо, как голос предков.

И в этот момент, среди чужой квартиры, чужого языка, чужих людей, Карина почувствовала тихую благодарность и покой после долгой дороги.

После лёгкого обеда они поднялись на самую крышу – туда, где заканчиваются стены и начинается небо. И там, под открытым солнцем, их ждал сюрприз: бассейн, парящий над городом, будто мираж.