Алина Дягилева – Мама (страница 23)

– Ну все, дорогая, пора умыть тебя и спать, – сказала Лина, доставая девочку из стульчика для кормления.

Ника спать не собиралась. Она ходила по кроватке, вырывалась и как обычно не выглядела сонной. Уже пошел второй час укладывания. У Лины нестерпимо болела голова, руки, ноги, глаза закрывались. Казалось, чем меньше сил у Лины, тем больше их у Ники, словно малышка перекачивала материнский ресурс напрямую в себя. Лина с трудом сдерживась. Она глядела на веселую дочь с ненавистью. Она понимала, что нужно успокоиться, взять себя в руки, но в голове все сильнее расходилась боль, а в душе, казалось, были выжжены все добрые чувства. Лина сжалась изо всех сил, чтобы не схватить Нику и не уложить ее рывком на кровать. Так она сидела некоторое время, прижав подбородок к груди и сдавив ладонями виски. Потом резко встала, пошла в спальню, достала аптечку, вынула бутылек с сосудосуживающим спреем. Постояла, зажав его в кулаке, затем вернулась в детскую. Ника весело прыгала в кроватке, держась за спинку. Лина молча подошла к ней, одной рукой прижала голову девочки к животу, а другой поднесла бутылек к ее лицу и сделал несколько впрысков сначала в одну, а потом в другую ноздрю. Ника от удивления замерла, уставившись широко раскрытыми глазами на мать, потом громко заголосила от обиды и непонимания. Лина дрожала всем телом, глядя на плачущую дочь. Потом быстро сунула пузырек в карман, взяла девочку на руки и принялась успокаивать. Ника рыдала у нее на руках, сначала громко и обиженно, потом тише, потом перешла на сдавленные всхлипы, а потом, наконец, утихла, лишь негромко сопела, а потом тело ее обмякло, и она уснула.

Лина положила ее в кроватку и отошла тихими, осторожными шагами. Ей было страшно смотреть на спящую дочь. Страшно оставаться наедине со своими мыслями. Что она сделала только что? Как такое могло прийти ей в голову?

Ника проспала два часа. Лина провела их, сидя на кухне и пытаясь что-то читать, но она просто бездумно листала ленту, у нее никак не получалось ни на чем сосредоточиться. Она выпила парацетамол, температура немного спала. Потом проснулась Ника, она выглядела нормально, Лина немного успокоилась. До вечера они прозанимались с дочерью обычными делами, потом Лина уложила ее спать, потом пришел Алекс. Лина пожаловалась ему на свое состояние, Алекс спросил, не нужно ли ей купить чего-нибудь в аптеке, но Лина сказала, что ничего не надо. Они легли спать. А на следующее утро Ника тоже проснулась с температурой. Она была вся красная, горячая, градусник показал 38,5. Из носа вытекали прозрачные сопли, и она отказалась от своей любимой каши на завтрак. Лина вызвала педиатра.

Участковый педиатр, пожилая женщина, древняя, как вековой дуб, сгорбленная, как Баба Яга, прошаркала в детскую. Лицо ее было сморщено, руки покрыты коричневыми пятнами, ногти были желтые и толстые, как будто нарастали сами на себя в несколько слоев.

– Тааак, что у нас тут? Кто у нас тут заболел? – дребезжащим старческим голосом протянула она, разглядывая Нику и щупая ее лимфоузлы. Ника зарыдала. – Ну-ну, деточка, не плачь, – проговорила врач, доставая деревянную палочку из индивидуальной упаковки и заглядывая с ее помощью в горло. – Какая температура?

– 38, 5, – ответила Лина.

– Давали что-нибудь?

– Нет еще.

– Ну и хорошо. Сейчас я ее послушаю.

Послушав Нику, врач, не торопясь, убрала стетоскоп, достала блокнот и ручку. Послюнявила палец, оторвала листок из блокнота и стала писать.

– Давно заболели?

– Она вот сегодня только, а я вчера с утра уже проснулась с температурой и больным горлом, наверное, она от меня заразилась, – ответила Лина, с содроганием глядя на послюнявленный палец и надеясь, что старуха не будет им прикасаться к ребенку.

– Значит, так. От температуры даете детский нурофен или панадол, есть у вас? – Лина кивнула. Врач продолжила:

– Противовирусные свечи три раза в день, горло полоскать настоем ромашки, если полоскать не получается, то просто поить. Если начнет кашлять, то я вам напишу детский сироп от кашля, купите, если нет. Нос промывать соляным раствором, тоже напишу вам название, можно капать, если плохо дышит, детские капли, например, вот эти я напишу вам. Только смотрите обязательно детские чтобы. Витамины еще напишу вам обязательно для поддержания иммунитета, купите, сейчас скоро весна, нужно поддержать организм ребенка. Вот, держите, – и она вручила длинный список Лине. – Я приду вас проведать… – она стала пальцем отсчитывать дни в календаре на телефоне, – через три дня, в пятницу. А пока лечитесь.

Врач стала собирать свои вещи, погладила на прощание Нику по голове, отчего та залилась новым плачем, и пошла к выходу. Лина проводила ее и вернулась в комнату к дочери. Взяла на руки, чтобы успокоить.

Проводить деть с больной Никой было еще тяжелее, чем со здоровой. Она раздражалась и плакала по любому поводу, не хотела есть, ей нужно было постоянно вытирать нос, ставить свечи и носить на руках. Стоило опустить ее на пол, Ника начинала безбожно орать, протягивая руки к Лине. К обеду Лина была без сил. У нее самой снова поднялась температура, Ника с трудом поела бульон и категорически отказывалась спать. Лина ходила с ней на руках по комнате, пытаясь напевать колыбельные песенки. Ей казалось, что больной ребенок уж точно должен уснуть, но ничего подобного – Ника с интересом смотрела по сторонам и постоянно что-то лепетала на своем языке. Лина была в отчаянии, ей ужасно хотелось выпить горячего чая и прилечь, но Ника не дала бы ей этого сделать. Лина остановилась, закрыла глаза и посчитала до десяти. Потом глубоко вздохнула и пошла в спальню. Там она подошла к аптечке и достала сосудосуживающие капли.

– Надо поспать, – тихо сказала она, запрокидывая Нике голову. – Тебе надо поспать, – с этими словами она несколько раз резко сжала бутылек, вливая по нескольку порций лекарства сначала в одну, потом в другую ноздрю, а когда Ника заплакала, сделала несколько впрыскиваний прямо ей в рот.

Когда Ника, наконец, перестала плакать и уснула, Лина измерила свою температуру – 39,6. Она без сил опустилась на диванчик в детской, думая собраться с силами и развести себе лекарство, но сама не заметила, как провалилась в мучительный, липкий, болезненный сон.

Когда она проснулась, дочь еще спала. Лина взглянула на часы – Ника спит чуть больше двух часов. Она подошла к ней и пощупала лоб, он не был горячим. Дыхание было спокойным, цвет лица чуть бледнее обычного. Лина пошла на кухню, заварила чай, выпила таблетку парацетамола и стакан шипучего витамина С. Голова болела еще сильнее, чем днем. Ей было дурно, перед глазами все расплывалось. Лина решила еще раз прилечь и вернулась в детскую. Ника уже ворочалась, готовясь проснуться. «Нет, я не смогу, – подумала Лина, – я просто не выдержу». Она снова достала бутылек, приблизилась к кроватке и снова несколько раз впрыснула лекарство в обе ноздри. Дочь помотала головой, но не проснулась. Лина закрыла глаза и легла на диванчик. Она не чувствовала ничего – ни угрызений совести, ни страха, она снова провалилась в полубредовое состояние, в котором она была словно подвешена в воздухе и парила в липкой темноте, никак не могла нащупать ни стен, ни потолка, с трудом хватала ртом воздух с примесью каких-то химических запахов.

Когда она открыла глаза, уже начало смеркаться. Голова болела чуть меньше, и, кажется, спала температура. Лина подошла к кроватке. Ника спала, открыв рот и с полуоткрытыми глазами. Лина потормошила ее. Ника не проснулась. Лина потормошила ее сильнее, но девочка продолжала спать. В панике Лина схватила ее на руки и стала трясти. Девочка попыталась открыть глаза, но они сами закрывались обратно. Руки ее безвольно свисали, голова качалась, словно она была на веревочке. Лина чуть не заплакала. Потом она перестала трясти дочь, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она положила Нику обратно в кроватку и послушала, как бьется ее сердце. Сердце билось, хоть и немного медленнее, чем обычно. Лина принесла из кухни телефон и набрала скорую.

Через десять минут в дверь позвонили, Лина пошла открывать. Фельдшер, молодая девушка, быстро проскользнула в комнату, на ходу обрабатывая руки дезинфицирующим раствором.

– Что у вас случилось? – спросила она, глядя на Нику, которую Лина достала из кроватки и уложила на диван.

– Дочь уже долго спит, – ответила Лина встревоженным голосом, – не могу ее разбудить. Спит уже четыре часа, это на нее не похоже, обычно час-полтора. Она разболелась, у нас с утра была педиатр, потом я сбила ей температуру и вот она спит и не просыпается, я волнуюсь, мне кажется, это ненормально.

Фельдшер присела на диван рядом с девочкой, послушала ее, посветила в глаза фонариком, приподняв веки.

– Давайте измерим температуру, – она достала из сумки градусник и стряхнула его. – Когда дети болеют, они могут долго спать, это нормально. Что вы ей давали?

– Жаропонижающее детское, свечи противовирусные, отвар ромашки, – перечислила Лина.

– Больше ничего?

– Нет, ну еще нос промывала раствором специальным.

– Понятно.

Фельдшер ощупала лимфоузлы, проверила пульс и дыхание, затем достала градусник:

– 35, 5, странно, при ОРВИ должна быть повышенная, а не пониженная. Девочка действительно очень вялая, думаю, нужно поехать в больницу. Вы уверены, что не давали ей никаких других лекарств?