Алина Давыдова – Развод в 45. Не дай мне уйти (страница 9)

– Это не то же самое, – она резко ведет пальцем по краю кружки. – Развод – это только подпись в бумажке. А мне нужно, чтобы ты отпустила его.

– Вот как. И в чём разница?

– Разница в том, – её голос становится приторным как сироп, – что он не хочет уходить. Даже сейчас. Даже после всего, что между нами было. Когда речь заходит о тебе, он начинает мне грубить. «Не трогай Киру и нашу семью», – его любимая фраза. Но раз уж теперь ты в курсе нас, – девушка хмыкает, – то пора прекращать весь этот балаган.

Я сжимаю руки в кулаки под столом. Внутри всё зудит. Хочется совершить какой-нибудь импульсивный поступок. Например, вылить Кате на голову её кофе.

– Ну и чего тебе от меня надо?

– Он не уйдёт, пока ты сама его не выгонишь, – Катя кисло улыбается. – Может, поможешь ему передумать? Без обещания развестись и этого всего. Четко дай понять, что у вас всё кончено. Такое меня устроит.

– Ты серьёзно? Ты написала в сообщении, что у тебя есть важная информация. Это твоя информация?

Какая же я наивная дура, что согласилась прийти. Только время зря потратила. Эта малолетка ещё и условия мне ставит!

Развод её, видите ли, не устраивает.

– Ты же видела, как он на меня смотрит? – Она откидывает волосы назад, демонстрируя шею. – Я могу дать ему то, чего ты уже не можешь. Молодость. Страсть. Даже ребёнка, если захочет.

Какая она… Честная. Взяла и вывалила жене всё, что думает. Какая умничка.

– Поздравляю, – я кривлю губы. – Ты идеальная любовница. Молодая, горячая. Горжусь.

Мой тон прям-таки сочится скепсисом.

– Нет, – она резко хмурится. – Я не хочу быть просто любовницей. Я хочу быть женой. И если ты не уйдёшь сама, если не оборвешь все нити – он так и будет метаться между нами. Найди себе кого-нибудь. Любого мужика, пусть фиктивно. Тимур должен знать, что у вас точно всё кончено.

Я стараюсь никак не показывать всего, что испытываю. Удивления и омерзения. А еще невыносимого желания истерично смеяться до тех пор, пока не охрипну.

– Маша считает меня подругой, – вдруг говорит Катя. – Мы с ней часто общаемся. Она даже спрашивала совета, как намекнуть Марку, что он ей небезразличен.

Это удар ниже пояса. Даже для неё слишком гадко так поступать.

– Ты вплетаешь сюда мою дочь – и думаешь, я помогу тебе заполучить моего мужа?

– Я просто напоминаю: ты уже всё потеряла. Но если уйдёшь сама – будет не так скверно. Я не стану настраивать Машу против тебя. Не посягну на твое имущество. Ты все-таки мать ребенка Тимура, я должна относиться к тебе уважительно… По крайней мере, пока у нас не появится свой бэбик.

Я медленно встаю, опираясь на стол. Меня начинает пошатывать. В голове становится пусто и гулко. Нет лишних мыслей. Нет эмоций. Нет обид. И мой голос тверд, когда я произношу:

– Ты высказалась. И я тебя услышала. А теперь ты слушай меня внимательно. Я подам на развод. Это всё, чем я готова помочь вашим отношениям. Но если ты ещё раз подойдёшь к моей дочери – я сделаю так, что ты пожалеешь о каждом слове, которое сегодня сказала.

Девушка изгибает бровь. Она явно удивлена тем, что забитая «старуха»-жена способна кусаться.

– Как именно ты собираешься это делать?

– Например, передумаю уходить от Тимура. Как тебе такое? Он не против жить на две семьи. Я, может, тоже.

Катя замирает на месте.

– Ты шантажируешь меня? Серьёзно?

– Нет, – я наклоняюсь к ней и подмигиваю. – Это не шантаж. Просто напоминаю, – повторяю её же слова, – что у меня тоже есть кое-какие козыри.

А затем ухожу, оставив мою соперницу одну – с её напускной уверенностью и наращенными ресницами.

И внутри меня нет удовлетворения.

Только горечь.

***

Я иду по набережной, вдыхая свежий воздух. Под ногами хрустит гравий, а в голове – тот же хруст. Обломки мыслей о браке, который рассыпался; о возрасте, который уже не скрыть макияжем; о жизни, которая свелась к роли "почти бывшей жены".

Что я вообще сделала за эти годы? Чего добилась?

Мама растила нас с сестрой в одиночку, вкалывала на двух работах – а я? Я позволила Тимуру решать всё. Даже сейчас, когда он изменил – я всё ещё жду, что именно он что-то решит. Громко кричу о разводе, но так и не подала заявление.

Почему-то оттягиваю. Надеюсь, что он уйдет сам. Сделает всё за нас обоих.

Зачем я шла на встречу с Катей? Что рассчитывала от нее услышать?

Хоть я и довольна своим ответом, но ведь прогнулась, пришла, выслушала.

Слишком удобная для всех Кира. Даже для любовницы мужа.

В кармане звонит телефон. Я морщусь. Сегодня все решили меня атаковать звонками и сообщениями. Кто на сей раз?

А, ну да. Вспомнишь мужа – он и появится.

– Не отвлекаю? – Голос Тимура звучит расстроено.

– Нет.

– Я поговорил с Машей. Она… очень переживает. Думает, что из-за меня Марк теперь посчитает нас плохой семьей, где родители постоянно скандалят друг с другом.

Я закатываю глаза. Марк, конечно, в корне не прав. Мы друг с другом вообще не скандалим. «Мы» просто спим с чужими бабами, пока жена занимается семейным очагом.

– И что, как ты собираешься доказать Марку обратное?

– Я хочу, чтобы сегодня вечером мы все поужинали вместе. В том итальянском ресторанчике, где мы праздновали последнюю годовщину. Я забронировал столик на восемь часов. Покажем, что у нас… – он долго подбирает слова и, наконец, произносит: – всё нормально.

Да куда уж нормальнее. Мне хочется съязвить, что я только-только вышла из пекарни, где встречалась с его любовницей.

Можем, и её пригласить? А что. Мы гостеприимные. Припремся всей шведской семьей, убедим Марка – у Маши и мать нормальная, и мачеха зашибись.

Но решаю смолчать. Кому нужна моя злая ирония.

– Фальшивый ужин ничего не изменит, Тимур.

– Но Маше это нужно! – он повышает голос, потом резко сбавляет тон. – Пожалуйста. Хотя бы ради неё. Она не простит, если мы разрушим её первые отношения. Ты же знаешь, она остро на такое реагирует.

Я смотрю на реку. Вода такая же тёмная как мои мысли. Такая же неспокойная.

– Хорошо. Но только ради Маши.

– Спасибо, – он выдыхает. – И… Кира?

– Что?

– Ты… красиво выглядела вчера. В тебе что-то изменилось, прическа, макияж. Я это заметил.

Молчу. Не говорю ни слова, и тогда он кладет трубку. Я стискиваю зубы.

"Красиво выглядела".

Как будто я – выставленная на аукцион ваза, которую надо оценить перед продажей.

Какое право он имеет обсуждать мою внешность?! Он, человек, который предал нашу семью! Из-за которого я вынуждена переживать унизительные минуты общения со всякими Катями.

Как он смеет…

И почему его слова до сих пор выжигают в моей груди дыры… Почему мне хочется быть для него красивой даже сейчас, после всего того, что он натворил.

Может, в словах Кати есть доля истины? Да-да, сама не верю, что так говорю.

Но…

Может, мне не помешает найти себе кого-то другого? Отвлечься, сходить на свидание. Цветы получить, в конце-то концов, не от парня дочери, а от ухажера.