Алина Давыдова – Измена. Я не буду твоей (страница 8)

Он не обманул… забрал все наши деньги…

Я даже плакать не могу. Не получается. Просто пью горький черный кофе, крашусь, одеваюсь и выхожу из квартиры.

Нет, это не временные трудности. Хватит заниматься самообманом. Я не готова уйти прямо сейчас, мне надо подумать, как быть дальше – но я не останусь с этим человеком. Нам не по пути.

Да, мы разменяем квартиру, и я найду съемное жилье. Так будет лучше для всех.

Кстати, про неприятных людей.

В лифте бизнес-центра я вновь сталкиваюсь с Максимом Витальевичем. Он смотрит на меня пристально, и мне вдруг жутко хочется расплакаться. Это ведь его решение. Это он пришел и удумал всё перевернуть с ног на голову. Это из-за него я почти лишилась работы.

Приходится закусить губу.

Лифт открывается. Я намереваюсь выйти, но голос начальника меня останавливает.

– Елена Сергеевна, подождите.

Он помнит моё имя?!

От замешательства я даже не сразу соображаю, что надо не шагать наружу, а замереть на месте.

– Будьте так любезны, подойдите ко мне через полчаса, – говорит шеф тихим, но властным голосом. – Я хотел с вами поговорить.

Наверное, он ждет закономерного вопроса – "о чем?" – но я молча слушаю, боясь даже представить, что ещё может на меня свалиться.

– Дело в том, что списки на сокращение составлял ваш непосредственный начальник, Денис Васильевич. К сожалению, я доверился его решению, но после разговора с вами решил еще раз проанализировать достижения каждого сотрудника. Самостоятельно, без чужих подсказок.

Поднимаю на него неверящий взгляд.

– Возможно, есть варианты, чтобы вы остались… – загадочно произносит он и делает шаг в мою сторону.

Его взгляд совершенно жесткий, ледяной. В нем нет эмоций.

– Какие варианты? – я смотрю на него как завороженная, и мне страшно от того, как этот мужчина на меня влияет.

Потому что в голове моей прокрутились такие странные картинки. Совершенно не связанные с работой.

Мне хочется его внимательно слушать.

– Мне нужен секретарь. Возможно, вы подойдете.

– Простите за любопытство, но у вас же есть секретарь…

Я вспоминаю ту шикарную девицу в приемной, рядом с которой я даже не валялась. У нее сделаны волосы, ресницы, губы. Она вся такая идеальная, как с картинки. А я обычная. Она ночует в спортзале, чтобы добиться плоского живота и подкаченных ягодиц, а я что ем, что не ем – просто тощая как мышь.

– Она мне не подходит, – ухмыляется Игнатьев. – Её выбрал предыдущий руководитель управления, и она умеет выполнять только конкретный спектр поручений.

Судя по его практически издевательской усмешке, поручения какие-то очень… хм… личного характера. Что ж, не удивлюсь, если и глаза, и губы сделаны на деньги бывшего любовника.

Максим Витальевич не такой? Ему не нужны разовые связи? Или просто он предпочитает другой тип женщин?

Надеюсь, я к этому типу не отношусь… кхм…

– В общем, я предлагаю эту должность вам. Послужной список у вас хороший, с обязанностями справитесь. В деньгах не прогадаете, обещаю.

Хм.

Я не представляю себя в роли секретаря. Мне нравилось работать с людьми. Я понимала эту работу. А секретарь – это что? Чай носить шефу? В короткой юбочке бегать? А если мне поручат какую-нибудь невыполнимую задачу?

Да и вообще, что-то не складывается. Если Игнатьева смутило мое сокращение, почему он просто не отменит свое решение? Зачем предлагать мне абсолютно незнакомую работу?

– Сколько я могу подумать? Мне надо зону ответственности понять, с мужем обсудить.

– Елена Сергеевна, – мужчина так и держит меня в лифте, благо, никто не пытается войти к нам и прервать «идиллию». – Здесь не о чем думать. Либо вы соглашаетесь стать моим помощником, либо увольняетесь. Мне плевать на мнение вашего мужа. В общем, даю вам полчаса. Если придете – вы согласны. Если нет – дальше не стройте мне свои грустные глаза.

Он выходит первым, а я долго еще прихожу в себя и только потом возвращаюсь на рабочее место. В голове туманно и пусто.

Наверное, нужно отказаться. Он уже сейчас показывает, что обращаться со мной будет как с пустым местом, сплошными ультиматумами. «Или делай мне кофе, или проваливай» – вот в таком духе.

Мне не по пути с человеком, от одного взгляда на которого я вся покрываюсь мурашками. Он вызывает во мне странные, сложные чувства. Правильнее всего принять единственно верное решение и отказаться.

Отказаться… даже не раздумывать. Неужели я не найду другой работы? В огромном-то городе? Хватит держаться за старое место, надо уходить и искать что-то другое. Да и Дима явно будет против, чтобы я прислуживала какому-то директору. Он таких вещей не любит.

Но потом меня словно бьет разрядом тока. Какой еще Дима, почему я опять опираюсь на его мнение. Так ли сильно он манипулировал мной, если я сама всегда позволяю мужу решать за нас обоих?

Я ведь собралась с ним разводиться, а всё равно опасаюсь его недовольства. Откуда во мне берутся эти сомнения? На уровне подсознания? Настолько привыкла не иметь собственного мнения?

Бред какой-то…

Я смотрю на себя в зеркальце пудреницы. Изучаю свое бледное лицо, ресницы, глаза, губы. Чем я хуже той секретарши, что сидит в приемной с надменным видом? С чем я не справлюсь? Какие задачи не потяну?

Неужели я не хочу спокойствия? Пятидневной рабочей недели, уютного кабинета, отсутствия скандальных клиентов, которые всегда всем недовольны?

Оглядываю себя, пытаюсь понять, когда я превратилась в такого вот человека. Замученного, с почти отсутствующим макияжем, блеклого. Если бы не рабочая униформа, то вообще бы ни одного яркого пятна не было, а так хотя бы шарфик повязан желтого цвета.

Не была же никогда такой и не хотела стать.

…Я заглядываю в кабинет к Игнатьеву спустя полчаса ровно.

– Максим Витальевич, можно?

– Я рад, что вы приняли верное решение, Елена Сергеевна, – криво улыбается он.

***

Бывшую секретаршу Игнатьева зовут Мариной, и на её лице написано всё, что она обо мне думает, когда передает обязанности. Со мной давненько уже не говорили вот так, сквозь зубы. Она показывает документы, с которыми работала, с таким видом, будто я ей лично жизнь сломала.

Но ведь меня к ней привел сам шеф, показал, попросил погрузить в работу на все сто процентов. Что я ей сделала такого? Я не стремилась занять её место любыми способами. Даже не помышляла о таком. С утра меня вообще сокращали.

Марина не спешит говорить больше, чем нужно. Постоянно отмахивается:

– Это в регламенте посмотришь.

Или:

– Это сделаешь по образцу.

Или:

– С этим вопросом обратись к кому-нибудь из программистов.

Я понимаю, что буду искать всё с нуля, разбираться, копаться и задавать тысячу вопросов. Но выбора-то нет. Не идти же ябедничать Максиму Витальевичу, что его секретарша отказывается мне помогать. Он скажет: «Сама с ней разбирайся» – и будет прав. Это не его проблема, только моя.

Но я пытаюсь заполнить хотя бы мелочи, ловлю каждое движение Марины. Ругаю саму себя за излишнюю мягкотелость и неумение надавить, чтобы узнать больше. Всё «обучение» занимает хорошо если час. После чего девица начинает собирать из ящиков свои вещички, складывать в коробку бесконечные туфли и косметику.

– Я тебе не завидую, – говорит она, но в голосе чувствуется надменность.

– Почему это?

– Ну, Максим Витальевич очень… специфический руководитель, – она хмыкает как-то зловредно. – Теперь это не моя проблема, конечно. Удачи тебе с ним.

Следующие полчаса я наблюдаю, как Марина выгребает с рабочего места всё, включая карандаши. Мне не жалко. Я не собираюсь драться из-за ручки или клейких бумажек. Банк не бедствует, закажу новые.

Девушка уходит, даже не попрощавшись с бывшим начальником. Я знаю, что она не увольняется – тоже переводится в какой-то другой отдел. Но хотя бы ручкой помахала напоследок. А то ушла, и делай что хочешь. Мне приходится опять заглянуть в кабинет к Игнатьеву.

– Марина мне объяснила мои обязанности. Она уже ушла. Что дальше?

– Садись, – кивает на диван, как-то очень легко переходя на «ты», и набирает на телефоне короткий номер: – Денис Васильевич, подойдите ко мне. Сейчас же.