Алина Давыдова – Измена. Я не буду твоей (страница 5)

– Да нафиг этот план. Надо рисковать, а не титьки мять. Лен, ты против, что ли? Я думал, ты меня поддержишь.

– Я не против, просто…

Ладно, не буду с ним спорить. Лишних денег у нас всё равно нет, а чтобы продать машину, её для начала не помешает купить. В этом плане я спокойна.

– Сколько тебе окладов выплатят? – перевожу тему, перемещаясь на кухню, где достаю кастрюлю и начинаю быстренько намывать овощи.

– За что? – Муж берет чашку, доливает в заварку воды из чайника.

– Ну, так сокращение же. Там компенсация полагается. Тем более раз тебя выгнали без отработки. Вообще они, конечно, у вас хороши. А как же предупредить за два месяца, а работу другую предложить?

Димка опять морщится, причем так, словно я говорю какую-то ересь.

– Не дали мне ничего, сказали писать по собственному желанию. – Он видит возмущение в моих глазах и добавляет: – Да и черт с ними. Не хочу даже говорить про них. Нормально всё будет у нас. Бизнес начнем, поднимемся, в отпуск хоть съездим, а то вечно как лохи. Ты мне веришь, Ленок?

Муж обнимает меня за талию, и впервые за долгие годы почему-то у меня не возникает чувства защищенности рядом с ним. Наоборот, хочется отстраниться, отхлестать его по щекам и напомнить, что нельзя совершать необдуманных поступков.

У нас кредиты, ипотеки, долги. Мы – не та семья, у которой в заначке есть несколько миллионов для старта бизнеса. Если мы прогорим, то останемся без квартиры, без «ржавого старья», как выразился Дима. Даже без штанов.

Однажды он уже спустил накопления на инвестициях, не разобравшись толком, что это такое. Тогда я не обижалась и не злилась. Решила, что просчеты бывают у всех.

Но бизнес с машинами? Их перепродажа?

Мы словно говорим с ним на разных языках. И мне не нравится, что мой собственный муж разучился мыслить рационально. Наверное, так сказалось увольнение. Уязвленная мужская гордость требует срочно чем-то заняться и доказать, что он лучше всех.

Наверное, уже завтра его отпустит…

А я просто должна поддержать Димку, как поддерживала всегда.

– Верю, – обманываю, опуская взгляд. – Конечно же, верю.

Но саму меня сковывает страх.

***

Дима не работал почти две недели. Сначала я не обращала на это особого внимания. Человек отдыхает, как-никак первый отпуск за долгое время. Пусть расслабится.

Но потом его «отпуск» начал меня раздражать. Муж вставал к обеду, весь день сидел за компьютером и ложился за полночь, мешая мне спать, потому что то шуршал пачками чипсов, то включал кино, то музыку слушал. Он, конечно, извинялся и старался быть тише, но это всё равно, что просить слона в посудной лавке меньше шуметь. Бессмысленное мероприятие.

Димка по природе громкий и неуклюжий.

В итоге я не высыпалась, ходила дерганная и нервная, что не добавляло ничего хорошего моему настроению.

Но окончательно я разозлилась, когда пришла домой после двенадцатичасового рабочего дня уставшая, вымотанная очередными планерками (кстати, нового руководителя я пока больше не видела, все встречи проводил Васильевич), а на кухне были навалены тарелки в раковину. С горой. Они аж вываливались наружу. В самой верхней сиротливо плавал чайный пакетик.

Помидоры Дима порезал прямо на столешнице и всю её заляпал соком. Со сковородки доел котлеты, но оставил ту на плите.

Я как будто опять попала на студенческую кухню в общежитии. Грязно, противно, какие-то разводы на полу (видимо, муж пролил чай). Спасибо, хоть тараканов нет. Хотя думаю, до них недолго осталось.

– Ты за целый день не мог помыть посуду? – любопытствую я, не скрывая недовольства.

Может быть, звучит склочно, но это же такая мелочь – протереть губку десяток тарелок!

– Лен, не имей мне мозги, – отмахивается муж, играющий в какую-то компьютерную игрушку. – Мне не до этого, ты же знаешь. Возьми и сама помой, если тебя что-то не устраивает.

– Не до этого? Ты весь день сидишь дома.

– Я проснулся только три часа назад, – спорит муж так, будто это всё объясняет.

У меня аж рот открывается от праведного возмущения.

– И что?!

– Да ничего. Лен, не пили меня, ладно? У меня проблем по горло, а ты донимаешь какой-то фигней.

На мои плечи наваливается какое-то бесконечное отчаяние. Я словно вижу себя со стороны. Измученную, уставшую, приехавшую после долгого рабочего дня домой, чтобы опять работать. Готовить ужин, завтрак, обед. Мыть полы. Пылесосить. До бесконечности.

Какой-то замкнутый круг.

Теперь я гляжу и на мужа иначе. Вижу его футболку в пятнах кетчупа. Щетину недельную. Общую помятость. Не удивлюсь, если он проснулся и сразу же дернул бутылочку пива. Те мелочи, на которые я раньше не реагировала, вдруг высветились словно под прожектором.

У него проблем по горло, ну-ну. Сидит дома, стреляет из игрушечного автомата по игрушечным врагам, на улице неделю не был.

Что ж, ему не нужен порядок? Мне – тоже.

Я ужинаю бананом и ухожу в ванну, отмокать после тяжелого дня. Наливаю пены, включаю на телефоне сериал и собираюсь проваляться так до ночи. Давно не уделяла время самой себе. Лицо с утра умоешь – уже хорошо.

Но минут тридцать спустя в дверь стучит Дима, причем достаточно назойливо. Когда я не отвечаю, он заглядывает внутрь (эх, надо было закрыться на защелку).

– Лен, а есть чего поесть?

– Наверное, нет, – спокойно отвечаю я.

– Как? – удивляется. – Совсем?

– Ну, я не готовила. Если хочешь – свари пельмени.

– Да я бы нормального чего сожрал. Может, организуешь пюрешку по-быстрому?

– Не-а, я устала.

Если честно, сначала этот мой заготовленный ответ – а я обдумывала его всё время, что нежилась в ванной – казался мне ужасной дерзостью, почти оскорблением. Я не привыкла пререкаться с мужем. Родители учили меня быть послушной, хозяйственной – короче говоря, женой с большой буквы «ж». А правильные жены не хамят и не отказывают мужьям в ужине, когда те их просят.

Несколько лет я была именно такой женой. Даже не помышляла оставить Диму без завтрака, обеда, ужина – всегда разных, потому что он не привык весь день есть одно и то же.

Только вот слова срываются с губ, и внутри ничего не ёкает. Я слишком выпотрошена работой и отношением супруга, чтобы испытывать стыд.

Дима хмурится.

– Но дома нечего есть. Последние макароны кончились.

– Закажи что-нибудь, – я включаю сериал на паузу, понимая, что муж не собирается уходить.

– Я хочу домашней еды. Да и вообще, – он явно недоволен. – Как будто у нас так много лишних денег, чтобы из ресторанов заказывать.

– Увы, я не буду сегодня готовить тебе пюре. Потому что перед этим нужно перемыть всю посуду, протереть пол и почистить картошку. А я замучилась за день.

– Ясно. Спасибо.

Дима уходит, хлопнув дверью. Весь его вид выражает крайнюю степень обиды. Как будто я не готовить отказалась, а послала его в пешее эротическое приключение.

Когда я выползаю из ванной, разморенная и отдохнувшая, то не обнаруживаю мужа дома. Он куда-то ушел, и, наверное, я должна ринуться на поиски, названивать, просить вернуться.

Но… я не хочу.

Я даже не переживаю о том, где он может находиться. Родители, друзья, любовница?

Плевать.

Никаких сил не хватит вечно переживать обо всем, места себе не находить. Терзаться сомнениями и ругать себя за то, в чем я даже не виновата. Ведь никто не заставлял его уходить. Это не моя оплошность.

Взрослый мужик, сам разберется с тем, где ему коротать вечер.

Но Дима не возвращается ни когда я ложусь спать, ни утром, когда собираюсь на работу.

Он показательно ушел.

А я не стала его искать.