Алина Брюс – Тени Альвиона (страница 62)
– Что? Как это?..
Тяжело дыша, девушка снова посмотрела в окно и что-то пробормотала под нос.
– Тайли, Тайли! – позвал ее Кинн. Она с трудом оторвалась от окна и обернулась. – Сядь, пожалуйста. Тени и правда не смогут сюда попасть. Мы в безопасности.
Тайли наконец села на кровать и подняла на нас непонимающий взгляд.
– Почему?
Коротко посмотрев на меня, словно прося не вмешиваться, Кинн шагнул вперед.
– Я уже говорил тебе, что мой отец – Ронс Террен. Он оставил мне один необычный камень, эрендин. Ты когда-нибудь о таком слышала?
Тайли зашептала: «Эрендин, эрендин…» – потом покачала головой. Кинн продолжил:
– Этот камень способен защищать от Теней, он… как невидимый световой щит.
– А… – Было видно, что девушка пытается переварить услышанное. – А где твой отец взял его? – спросила она наконец.
Украдкой я посмотрела на Кинна – на его лице не дрогнул ни один мускул, когда он ответил:
– Боюсь, я не могу рассказать тебе эту историю. По крайней мере пока. И прошу, чтобы ты тоже никому не рассказывала о камне. Обещаешь?
Тайли несколько долгих секунд смотрела на Кинна, потом кивнула:
– Да, конечно.
Кьяра подошла к ней и убедила лечь, заверяя, что эрендин надежно нас охраняет. Пожелав Тайли доброй ночи, я поторопилась уйти – мне было тяжело смотреть на сестру. В коридоре я на мгновение замешкалась и, обернувшись, поймала взгляд Кинна.
Я ведь хотела рассказать ему всю правду о своих чувствах.
Но теперь, когда нас прервали, я утратила остатки решимости. Пусть. И Кинну, и мне – нам и так есть о чем подумать.
– Спокойной ночи, – сказала я.
– Спокойной ночи, – ответил Кинн. В его серых глазах мелькнула робкая улыбка, и мое сердце сжалось, но на этот раз – не от боли.
Утро началось со ссоры.
Нейт с Ферном только вернулись и, сидя на кухне за завтраком, рассказывали о прошедшей ночи: разделившись, они следили за дремерами в надежде, что те выведут их на Сая или Риссу, но безрезультатно.
– Такое чувство, что они сами их искали, – вяло проговорил Нейт.
– Или отлично притворяются, так как знают, что мы за ними следим, – возразил Ферн.
Вместо ответа Нейт широко зевнул, прикрыв рот ладонью, и Кьяра обеспокоенно сказала:
– Тебе надо отдохнуть.
Юноша мотнул головой.
– Нет, нужно продолжить поиски.
Ферн проглотил кусок бутерброда и, взглянув на Нейта, флегматично проговорил:
– Ты бы послушался Кьяры. В зеркало-то себя давно видел? Мертвецы на кладбище и те краше.
Тот побелел так, что его глаза показались совсем черными, и прошипел:
– Как ты смеешь?..
– Сравнивать тебя с мертвецами?
Обычно уравновешенный, Нейт вскочил, опрокинув стул, и все пораженно замерли, глядя на него.
– Как ты смеешь… в такой день?.. Ты что, забыл? – Губы у него задрожали, и он едва слышно выдохнул: – Лилла…
Я оледенела, когда до меня дошло. Сегодня годовщина смерти Лиллы. Я с тревогой посмотрела на Ферна – тот, казалось, чуть побледнел и, сузив глаза, холодно ответил:
– Я узнал о произошедшем
– Если бы ты не был таким упертым и согласился выслушать нас тогда, а не ушел, громко хлопнув дверью, ты был бы в курсе!
– Значит, это моя вина?.. – Ферн тоже поднялся со стула, но тут вмешалась Кьяра. Подняв стул Нейта, она громко сказала:
– Прекратите, пожалуйста!
Нейт, ни на кого не глядя, вылетел из кухни. Кьяра торопливо последовала за ним, но вскоре хлопнула входная дверь, и сестра с расстроенным видом прошла мимо кухни в сторону спален.
Тревога вцепилась мне в самое сердце. Нельзя оставлять его одного в таком состоянии.
– Ты… поможешь Нейту с поисками? – обратилась я к Кинну.
Краем глаза я заметила, что Ферн тоже посмотрел на меня, но, увидев, что я говорю не с ним, опустил голову. Кинн понимающе кивнул.
– Конечно.
Он быстро доел свою порцию и вышел из кухни, оставив нас с Ферном наедине. Я хотела прервать неловкое молчание и спросить, всё ли с ним в порядке, но он опередил меня и, бросив в мою сторону хмурый взгляд, сказал:
– Не надо.
Он залпом допил воду и ушел. А я еще несколько минут сидела неподвижно, чувствуя, как нити чужого горя и боли опутывают меня, мешая дышать. И очень остро ощущала собственное бессилие.
Прибрав на кухне, я отправилась к Тайли – она уже проснулась и теперь сидела на кровати. Синяки на ее шее начали потихоньку желтеть, но по-прежнему производили жуткое впечатление.
– Что там за шум с утра пораньше? – спросила она. – Я слышала голоса, а потом кто-то дверью хлопнул.
– Это… – Отвечать мне не хотелось, но я все-таки рассказала о причине ссоры.
Как я и опасалась, глаза Тайли расширились и наполнились слезами.
– Лилла… Сегодня?..
Я молча села на стул, давая девушке выплакаться, и вновь почувствовала себя бессильной и – чужой: смерть Лиллы затронула стольких людей, но всё же это горе их объединило. А я не могла его с ними разделить.
Немного успокоившись, Тайли проговорила:
– Я до сих пор не могу понять, как Лилла могла… Ты ведь знаешь, какой в Нумме девиз? «Дари жизнь». Она и жила в соответствии с ним: занималась животными, растениями… Всю себя отдавала.
В груди у меня заворочалось беспокойство: и правда, как такая девушка могла добровольно расстаться с жизнью?..
Через несколько часов вернулись Кинн с Нейтом. После перекуса Кинн настоял на том, что сам продолжит поиски, пока Нейт будет отдыхать в его спальне. Услышав это, я ощутила прилив благодарности – он словно прочитал мои мысли.
Когда Кинн ушел, я без колебаний протянула Нейту браслет из хризалиев.
– На этот раз ты не можешь отказаться.
Юноша с сомнением посмотрел на зеленоватые бусины.
– А как именно он действует? Я не засну прямо тут, за столом?
Я едва не рассмеялась.
– Я же не засыпаю на ходу. Хризалии – это не снотворное. Ты не уснешь, пока сам не захочешь.
Нейт нерешительно взял браслет и посмотрел камни на свет. Я добавила:
– С хризалиями тебе не будут сниться кошмары.