Алина Брюс – Тени Альвиона (страница 21)
– Прошу, дорогая, не хмурься, – сказал Глерр и коснулся моего лба теплыми пальцами.
Встрепенувшись, я в недоумении уставилась в его синие глаза и непроизвольно отпрянула.
– Что?..
Юноша выпрямился и нетерпеливо смахнул пылинку с кружевных манжет своей рубашки.
– Я привык, что на мои слова откликаются с первого раза. Мне пришлось позвать тебя
Прикусив язык, чтобы не сказать, что я ему не кукла, я заставила себя кивнуть. Глерр лишний раз поправил рукав моего платья и наконец отошел к мольберту.
Я опустила взгляд, молча негодуя, как вдруг дверь в мастерскую распахнулась и послышался голос Ферна:
– Ну что, вы тут еще не умерли со скуки? Сколько можно… – Он внезапно умолк. А потом до меня донесся едва слышный шепот: – Лилла?..
Мое сердце сжалось, и я подняла голову: Ферн застыл в дверном проеме, бледный как полотно. Встретившись со мной глазами, он вздрогнул и в его взгляде промелькнуло узнавание. Он осмотрел меня с головы до ног и выдохнул:
– Ты…
Всё во мне обмерло, а Ферн вдруг повернулся к Глерру и с пугающей ненавистью прошипел:
– Что ты задумал? Это же
– О чем это ты? Чье платье? – спросил Глерр, но никто не стал его слушать: Ферн рванулся к нему, а я вскочила и, не чувствуя под собой ног, бросилась в гардеробную, где, захлопнув дверь, попыталась содрать с себя одежду, путаясь в крючках.
Мне показалось, что всё тело в огне, и я начала задыхаться, когда рядом раздался голос Кьяры:
– Тише, тише. Сейчас.
Пока она помогала мне раздеться, я поняла, что из глаз текут слезы и что меня трясет.
«Тебе кто-нибудь говорил, что вы с Лиллой?..»
Нет, никто не сказал мне, что я похожа на погибшую девушку.
Глава 6
Я сидела на узком диванчике, безучастно наблюдая за тем, как солнце подбирается к босым ногам. Кьяра помогла мне надеть мое светло-зеленое платье и, переодевшись сама, ушла, чтобы передать Кинну, что я задержусь. Мои руки безвольно лежали на легкой материи – Нейт говорил, что на склад перенесли вещи из магазинов, так что это платье до меня точно никто не носил.
В отличие от того, голубого.
Перед глазами всплыло помертвевшее, потрясенное лицо Ферна.
Живот снова свело, а дыхание сбилось. Неужели мы с Лиллой на самом деле похожи? А Глерр вправду не знал, чье это платье?
Во рту появилась горечь, и я наконец поняла: вот почему Нейт иногда смотрел на меня с такой тоской, а Ферн – с таким вызовом. Меня охватила дрожь, и я обняла себя руками.
Я не хочу быть ходячим напоминанием об умершей девушке.
Не знаю, сколько я так просидела, пока вдруг не очнулась от мысли:
Натянув чулки и туфли, я вышла в пустую мастерскую. Мольберт стоял криво, словно его кто-то сдвинул, а на полу и на одном из столиков в россыпи осколков синели пятна краски – похоже, Ферн с Глерром сцепились. Бросив еще один взгляд по сторонам, я уже шагнула к дверям, но внезапно остановилась.
Однако ноги сами понесли меня к мольберту. Остановившись напротив, я с замиранием сердца взглянула на рисунок.
Это был карандашный эскиз – Глерр даже не проработал задний план, – но наши с Кьярой фигуры и лица были четко прорисованы. У меня захватило дух от той точности, с какой художник передал наше жизненное сходство. На мгновение что-то привлекло мое внимание, и я снова посмотрела на Кьяру, а потом – на себя, но мысль ускользнула, стоило моему взгляду остановиться на платье.
Я отпрянула от мольберта с колотящимся сердцем и, едва не запнувшись о столик, поспешила прочь из мастерской – прочь от себя в образе Лиллы.
– Ты в порядке? – Кинн устремился ко мне, едва я выскочила в галерею. Он оглядел меня с ног до головы, словно ожидал, что я ранена. Когда я устало кивнула, он судорожно выдохнул и спросил: – Что там произошло? Сперва оттуда вылетел Ферн, совершенно не в себе, меня даже не заметил, потом появился Глерр – весь в крови и краске, рубашка порвана, злобно на меня глянул, но ничего не сказал. А потом Кьяра… По-моему, она сама не поняла, из-за чего они подрались, – сказала что-то про платье и что ты задержишься…
После злосчастного разговора о Марене между нами с Кинном появилась какая-то отчужденность, но сейчас его серые глаза смотрели встревоженно, и смотрели они на
– Пойдем. Тебе надо на свежий воздух.
– А как же карта?.. – слабо возразила я.
– Карта никуда не денется, завтра продолжим.
Мы молча покинули Оранжерею, и я была благодарна Кинну за возможность просто побыть рядом, ничего не объясняя. Утро в Квартале стояло тихое, теплое, и через какое-то время я нашла в себе силы рассказать о Лилле.
– …Тайли почти мне сказала, но в последний момент передумала. Может, решила, что раз никто мне ничего не говорит, так и не стоит.
– Сказала что?
– Что я похожа на Лиллу.
Я почувствовала его взгляд, но сделала вид, что рассматриваю лепнину на ближайшем здании. Не спуская глаз с разноцветных домов – иначе мне не хватило бы духа, – я рассказала о том, что произошло в мастерской. Не знаю, какой я ожидала реакции, только не этой – Кинн вдруг преградил мне путь.
Он выглядел рассерженным: брови нахмурены, губы плотно сжаты, – но я поняла, что злится он не на меня. Он немного помолчал, словно подбирая слова, а потом произнес с неожиданным жаром:
– Ведь я тебе уже говорил: ты – это ты. Какая разница, похожа ты на кого-то или нет? Это не меняет того, что… – Он резко оборвал фразу и отвернулся, переполненный эмоциями, а у меня словно азонитовая глыба упала с плеч.
«Ты – это ты». Такие простые слова, но именно их мне не хватало.
Я прошептала:
– Спасибо.
Кинн снова пошел рядом и искоса взглянул на меня:
– Ты думаешь, это была случайность, с платьем?
Я покачала головой.
– Не знаю… Не знаю… Глерр казался сбитым с толку.
Но хоть я и сказала так, в душе поселилось сомнение: Глерру нравилось чувствовать власть над другими, а этот жестокий розыгрыш позволил бы ему насладиться ей сполна…
Возвратившись домой, мы перекусили, после чего Кинн достал тот листок бумаги, куда он выписал отмеченные на карте названия. Чуть ниже шло два ряда букв:
Я несколько раз просмотрела весь список и уставилась на Кинна. Его глаза загорелись воодушевлением:
– Ты тоже обратила внимание?
И он написал, зачеркивая по пути использованные буквы:
Как зачарованные, мы целую минуту сверлили взглядами получившееся слово.
– А дальше? – спросила я, отрываясь от листка.
Кинн с досадой выдохнул.
– А дальше что-то не складывается.
Я внимательно посмотрела на названия и нерешительно спросила:
– Буква «к» в «Кедмар» – а что, если она должна остаться заглавной? Тогда «Камень-сердце» – это начало фразы.