Алина Брюс – Изгнанники Зеннона (страница 62)
– Давай, звереныш, шевелись!
Извернувшись, Кинн оглянулся и нашел меня взглядом.
Какая-то женщина, стоявшая за мной, зацокала языком.
– Вот же наглость у молодчика! Неужто думал, что его так в город пустят?
Без слов я обернулась к ней, чуть не задев локтем ее тюк с вещами.
– Что смотришь, как потерянный? Сам-то рядом стоял, неужто не заметил татуировки? – Женщина явно приняла меня за мальчишку. – Все ж знают, за какие заслуги такая достается.
Земля у меня под ногами закачалась. Выходит, знак отступника ставят не только в Зенноне?
На уроках Закона нам об этих знаках вообще ничего не говорили. Я вспомнила слова Генса: «Только не говорите мне, что эта татуировка – для красоты». Тогда я приняла его за зеннонца, и это не показалось мне странным.
– Ну-ну, сейчас-то что пугаться… Повезло, что такой поганец нас не тронул! – Женщина вздохнула. – Будь мой муженек жив, он бы своего не упустил, первым схватил бы молодчика да стражникам сдал – деньги-то хорошие платят! Сразу можно было б в город перебираться…
Я поискала Кинна взглядом, и мое сердце дрогнуло: два стражника, схватив его, уводили за ворота.
– И что теперь с ним будет?
Я задала вопрос совсем тихо, но женщина услышала:
– Что? Будто не знаешь – бросят в Квартал, и вся недолга!
Онемевшими губами я спросила:
– Что такое Квартал? Это тюрьма?
Я почувствовала, как женщина придвинулась ко мне ближе.
– Ты откуда такой отсталый? Из Нумма, что ли?
Я кивнула.
Женщина усмехнулась и, явно довольная тем, что может перед кем-то похвастаться знаниями, сказала:
– Т о-то, слышу, выговор у тебя другой. Квартал-то – тюрьма, да особенная. Из такой нипочем не сбежишь. Видишь, вон там? – и она кивнула на север, где за городскими стенами колыхался воздух. – Это он и есть, Квартал-то. Жуть одна этот Квартал. Зато мы, почитай, живем спокойно благодаря ему.
Она замолчала, ожидая моей реакции, и я, с трудом сглотнув, спросила:
– Как так?
Женщина, упиваясь словами, заговорила:
– Вам там, в Нумме, Тени нипочем. Зеннонцы, слышь, прячутся за могучим щитом. А нам тут что? Вот Гильдия камневидцев и придумала Квартал Теней.
Мне показалось, что вся кровь у меня превратилась в лед.
– Квартал Теней?
Она закивала.
– Я тонкостев этих не понимаю, только знаю, что над Кварталом особенный щит: через него Тени попасть внутрь могут, а назад никак. Вроде ловушки.
Мое сердце вдруг забилось медленно и тяжело. Те слухи, которые ходили про Альвион, – что они заманивают куда-то Теней, – неужели правда?
А женщина всё продолжала:
– Только для всякой ловушки приманка нужна. Вот и порешили туда преступников отправлять, особенно таких, как вот этот молодчик. Но преступники – это так, плохонькая приманка. Пчелы вот как? И на навоз сесть не прочь, но цветочный-то нектар – самое для них оно. А для Теней такой нектар – дремеры эти проклятущие. Про дремер-то слыхал?
Как во сне, я кивнула.
– Как про них прознали, так и стали их в Квартал отправлять. Самое им там место. Тени их чуют и лезут в Квартал. А обратно – никак. У нас тут в окрестностях Теней-то и не оста лось. Все там, в Квартале.
В ушах у меня зашумело, а светлые стены города расплылись перед глазами.
Мы с Кинном надеялись оказаться в безопасности, найти его родственников, узнать правду о камне-сердце. Вместо этого его собираются бросить к Теням, а камень-сердце, который способен защитить от них, остался у меня.
Женщина говорила что-то еще, и мое внимание зацепилось за ее слова:
– …Хорошо, что их легко вывести на чистую воду. До сих пор вон надеются еще поймать, – она кивнула в сторону ворот, где, помимо обычной стражи, за столом сидел Каратель, к которому подходили по одному.
И я поняла, что меня ждет.
Проверка дара.
Дышать вдруг стало легче, и я улыбнулась. Я так долго скрывала, кто я. Сегодня тот день, когда я наконец скажу правду.
К тому времени, как я подошла к воротам, Каратель за столом настолько устал от проверки, что даже не поднял скрытую капюшоном голову. Просто кивнул на люминарий, светящийся на простом металлическом подносе.
– Погасить.
Я едва не усмехнулась. Похоже, Нери позаимствовала свою идею именно от альвионцев.
Я взяла камень и, подержав немного, положила обратно.
Каратель медленно поднял взгляд со светящегося люминария на меня. И выдохнул:
– Дремера…
В его глазах сквозь прорези маски стал виден плотоядный блеск, и Каратель рыкнул так, что окружающие едва не подскочили:
– В Квартал ее!
Стражники тут же схватили меня и потащили, едва не отрывая от земли, в арку ворот. Где-то посередине они открыли обитую арганитом дверь и втолкнули меня внутрь.
Там сидел за столом еще один Каратель, на его нашивке серебрилась одна полоска. Он повернул к нам голову, и в приглушенном маской голосе прозвучало удивление:
– А этот юнец чем не угодил?
– Это девчонка. Дремера, – ответил один из моих конвоиров.
Каратель тут же поднялся со своего места и сделал знак, чтобы меня отпустили.
– Отступник и дремера в один день… Вот это улов!
Потом кивнул мне:
– Выверни карманы и положи всё на стол.
Не споря с ним, я вывернула карманы и выложила на деревянную столешницу кусок хлеба с сыром, завернутый в чистую тряпицу, и мешочек с прозрачными рандиями в бронзовых оправах и несколькими фиолетовыми – в серебряных.
– Стой смирно, – приказал Каратель и, прежде чем я поняла, что он собирается делать, повел передо мной рукой в поисках спрятанных камней.
Я задержала дыхание.
То ли Каратель не ожидал, что у дремеры могут найтись еще какие-то камни, то ли был настолько доволен сегодняшним «уловом», что думал только о том, как потратит вознаграждение, – но он быстро проверил меня и махнул страже:
– Увести!
Мои ноги задрожали от облегчения.
Тесный коридор, освещенный люминариями, вывел нас к четырем камерам, расположенным по две друг напротив друга. Все камеры, кроме одной, были пусты.
В ближайшей к нам камере слева стоял, прижавшись лицом к арганитовым прутьям решетки, Кинн. И во все глаза смотрел на меня.