Алина Брюс – Изгнанники Зеннона (страница 56)
«Кто-то снова пропал, читала? Прямо в воздухе растворился!
Уже неделю найти не могут!..»
«Я не хочу, чтобы над моей племянницей ставили опыты!»
Я повернулась на спину и уставилась на потемневший деревянный потолок.
Так вот оно что… Утешитель Йенар проводит в своем поместье опыты над дремерами. Значит, меня он в любом случае не отпустит. И, скорее всего, даже не даст дяде знать, что я жива, – просто запрет в своем поместье. И вряд ли я выйду оттуда живой.
Единственная наша с Кинном надежда – сбежать.
Альвион еще больше, чем Зеннон, там мы сможем с легкостью скрыться. Попробовать найти родственников Кинна и узнать о его отце. Откопать правду об эрендине.
В Альвионе мы окажемся в безопасности.
Тут первый крик Теней пронзил мое сердце, и я замерла. Этот крик был полон ненависти – неразбавленной, темной. Ненависти ко мне.
Точно. Я дремера, на мне их метка. И без разбуженного эрендина ни я, ни те, кто рядом со мной, – никто не будет в безопасности.
Утром мы распрощались с Лисицами и сделали вид, что возвращаемся в Зеннон. Утешитель Йенар выслал одного из Карателей, чтобы тот дал знать, когда Лисицы покинут постоялый двор. И, когда Амри со своими людьми уже была далеко, мы выдвинулись следом за ними по влажной после дождя Узорной дороге к Альвиону.
Судя по тому, что Кинн этому совсем не удивился, Утешитель наверняка не смог удержаться и рассказал ему о моем «предательстве». Что ж, хорошо – значит Кинн знает, что я задумала.
Мне пришлось ехать на выкупленной у Амри Красотке между Утешителем и широкогрудым, крепко сбитым Карателем. Кинн ехал позади за спиной у другого Карателя – единственного обладателя второго ранга, судя по двум серебристым полоскам на нашивке. Хейрон ехал последним, и его взгляд всю дорогу прожигал мне спину.
Когда утром мы еще только собирались выезжать, я заметила, что руки Кинна сковали обручами с цирдами – как после дознания – и он странно сутулился, словно ему было больно. Поймав мой обеспокоенный взгляд, Кинн тут же отвернулся.
Если мы сбежим, от Храма Серры-на-Перепутье до Альвиона пешком где-то полдня пути, на лошади – несколько часов, значит, камни для щита нам не понадобятся. У нас осталось дня четыре, чтобы придумать, как же ускользнуть от Утешителя и Карателей, которые явно настроены пресечь любые попытки бегства.
После полудня мы сделали долгий привал в небольшой деревушке у дороги. Прошлой ночью я почти не спала, и теперь меня так тянуло в сон, что я боялась задремать и свалиться с лошади. Время от времени, чтобы хоть немного взбодриться, мне приходилось бить больной лодыжкой в лошадиный бок.
Вместо обеда я попросила Утешителя предоставить мне хотя бы недолгий отдых. Видимо, мое бледное лицо и запавшие глаза убедили его в том, что сон действительно был мне нужен. Один из Карателей отвел меня в свободную комнату, и я заснула, едва повалившись на продавленную кровать.
Из беспокойного сна меня вытолкнул скрежет поворачиваемого в замке ключа. Я тут же села, чувствуя, как слегка кружится голова, и похлопала по щекам, чтобы прийти в себя.
В комнату зашел Каратель, и, хотя он был в маске и капюшоне, я безошибочно догадалась, что это Хейрон. Я была готова закричать, позвать на помощь, но он замер у порога, вытащил что-то из кармана и бросил мне под ноги. С тихим звяканьем предмет упал на пол перед кроватью.
– Для твоей ноги.
И, не говоря больше ни слова, он вышел и закрыл за собой дверь.
Мое сердце колотилось так сильно, что я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы немного успокоиться. И только потом подняла с пола цепочку. В пяти ее гнездах сидели крохотные камни. Я осторожно коснулась каждого пальцем. От одного из них исходила прохлада – очевидно, это был геррион. Остальные были слишком маленькими, чтобы я их опознала.
Подержав цепочку в руках, я приподняла подол платья и защелкнула цепочку вокруг лодыжки. И выдохнула от облегчения – боль стерло, как мел с доски. Опустив подол, я встала и с радостью поняла, что теперь могу опираться на правую ногу.
Услышав в коридоре шаги, я тут же села обратно. Возможно, Утешитель и проявил снисхождение, но он не должен узнать, насколько мне полегчало. Уж лучше пусть продолжает считать, что беглянка из меня никакая.
Через три дня мы заночевали в городке с грустным названием Осень.
Комната, в которую меня отвели, была совсем крохотной: одно окно, узкая кровать да туалетный столик – с тазом для воды и полным кувшином. На стене над столиком тускло горел люминарий в простом бронзовом держателе.
Я так умаялась в дороге, что сил у меня хватило лишь на то, чтобы разуться и упасть в кровать, где я мигом провалилась в забытье.
Я проснулась, как от толчка, и спросонья не сразу поняла, где я и что меня разбудило. В лицо мне угрюмо таращился темный, в потеках потолок. В доме всё было тихо, только снаружи, словно злобное воронье, кричали Тени. Но разбудили меня не они.
Я повернулась на бок – и крик застрял у меня в горле. В тусклом свете люминария я увидела напротив человека.
Прямо на полу, привалившись боком к стене, сидел Хейрон, без маски и капюшона, и неотрывно смотрел на меня. От страха я обмякла, словно из меня вынули все кости.
Что он здесь делает? Сколько так сидит?
Заметив мой взгляд, он медленно, лениво улыбнулся и слегка склонил голову набок:
– Ты спишь с приоткрытыми глазами. Забавно.
Я едва осмелилась дышать. Если я закричу, придет ли кто-нибудь на помощь?
Хейрон, будто прочитав мои мысли, приложил палец к губам:
– Ш-ш-ш… Не будем лишать остальных драгоценного сна.
Он отодвинулся от стены, и глаза его заблестели. От ужаса я по-детски зажмурилась, словно это могло меня спасти.
Горячие пальцы коснулись моей обнаженной стопы, и я вздрогнула. Обжигая касанием, пальцы двинулись выше, к лодыжке. Дотронувшись до цепочки, Хейрон едва слышно хмыкнул.
Потом он резко придвинулся – меня накрыл его разгоряченный запах, и я задержала дыхание. Совсем рядом раздался хриплый шепот, от которого у меня по спине побежали мурашки:
– Не сейчас, Вира. Скоро.
Только когда дверь с тихим скрипом закрылась, я выдохнула и открыла глаза. Комната была пуста, словно мне всё примерещилось. От пережитого страха меня начало безудержно колотить, и, плача и глотая слезы, я свернулась калачиком.
Даже крики Теней меня больше не пугали.
…Когда незадолго до рассвета мне принесли завтрак, я сидела на кровати, уже умывшись и сменив платье на штаны и рубашку с курткой. Остаток ночи я так и не сомкнула глаз.
На улице при виде моего бледного лица Кинн бросил на меня встревоженный взгляд, а Утешитель Йенар приподнял брови:
– Тяжелая ночь? Надеюсь, Тени мешали не больше прежнего?
От ненависти у меня потемнело в глазах. Он натравил на меня Хейрона, чтобы я не забывала о своем положении, а теперь смеет спрашивать, как я провела ночь?
Я едва сдержалась, чтобы не плюнуть ему в лицо. Но вместо этого подняла подбородок и холодно улыбнулась:
– Жаль, что вы не способны насладиться их криками. Возможно, вам бы это пришлось по душе.
Что-то мелькнуло в его глазах – словно он споткнулся на ровном месте. Совершенно серьезно Утешитель Йенар ответил:
– Надеюсь, вы сохраните присутствие духа и дальше, оно вам понадобится.
Чем ближе к Альвиону, тем более холмистой становилась местность, и теперь дорога постоянно петляла, то спускаясь в низины, то вновь поднимаясь. Мы долго скакали, делая иногда небольшие остановки, чтобы лошади отдохнули.
В обед мы устроили большой привал, но я едва сумела что-то съесть. Меня тошнило от напряжения, недосыпа и страха за наши с Кинном жизни. Мне даже пришла в голову малодушная мысль отдать Утешителю эрендин, лишь бы он оставил нас в покое. Но я тут же мысленно отвесила себе пощечину.
Через несколько часов всё решится. И если мы не придумаем, как сбежать, мы обречены.
…До Храма Серры-на-Перепутье оставалось уже недалеко, когда Утешитель Йенар стал всё больше хмуриться, окидывая дорогу внимательным взглядом.
Мы проезжали очередную деревушку, как вдруг на окраине он поднял руку, приказывая остановиться. Потом звучно крикнул:
– Ну же, выходите!
Тут же из-за амбаров справа выехали четыре всадника. Амри и ее люди.
Амри на этот раз была без кепи, и ее белые волосы взъерошились от ветра. Широкоплечий Дорм и коренастый Лайн, встав по обе стороны от предводительницы, мрачно смотрели на Карателей. Генс держался чуть в стороне – его нос выглядел почти как обычно, очевидно, благодаря целительным камням. Неприветливо глянув на меня, он перевел взгляд на Утешителя, лицо которого застыло, не выдавая никаких эмоций.
Наконец Утешитель Йенар холодно усмехнулся.
– Амри… Какая неожиданная встреча! А я-то считал, что, получив свое более чем щедрое вознаграждение, вы уже благополучно добрались до Альвиона.
Она оскалилась.
– Утешитель Йенар, а вот я считала, что вы на пути в Зеннон и вам не терпится скрыться за его крепкими стенами.
При виде Амри, глаза которой безумно сверкали, меня затрясло, но Утешитель лишь смерил ее ледяным взглядом и острым, как стекло, голосом спросил:
– Что вам нужно? Больше денег?