Алина Брюс – Изгнанники Зеннона (страница 28)
Лицо юноши стало совсем угрюмым.
– Каратели мне рассказали. В самый первый год никто из Псов не вернулся в Зеннон. И когда Каратели стали выяснять почему, они нашли пустое убежище – Псов поглотили Тени, осталась одна одежда. Но и камней для щита не нашлось. Скорее всего, Псы сжалились над каким-нибудь отступником, пустили его, а он забрал камни и обрек людей на смерть… В последующие годы некоторые Псы видели странных людей в волчьих шкурах, которые сжигали крестьянские домики. Но больше Псов не трогали. Видимо, мародерство пришлось Волкам больше по душе. Но этой зимой… – Олеа тяжко вздохнул. – Мы спаслись только благодаря Тарине.
Мои брови взлетели вверх:
– Как так?
– В тот зимний день Тарину изгнали, и в лесу в поисках родника она наткнулась на Волков.
Внутри у меня всё непроизвольно сжалось от страха.
– Слава Зеннону, что они ее не заметили – были слишком заняты тем, что решали, как лучше с нами расправиться. Из разговора она поняла, кто мы и как нас найти. Рискуя жизнью, Тарина выбралась обратно на дорогу и добежала до нашего убежища – тогда оно было на постоялом дворе. Мы едва успели возвести щит, когда явились Волки. В какую ярость они впали!.. – Олеа тяжело покачал головой.
– Как вам удалось от них уйти?
– Тарина вспомнила, что ее брат в свое время ходил с торговыми караванами и рассказывал о небольшом поместье, где они останавливались, как раз неподалеку от постоялого двора. С рассветом мы вышли. Нам повезло, что надвинулся снегопад. Волки не решились высунуться на улицу в такую непогоду. А может, им больше хотелось попасть в винный погреб, не знаю. Мы без труда смогли добраться до поместья, и с тех пор это наш новый дом. Всё благодаря Тарине.
Я понимающе кивнула. Теперь ясно, почему они приняли ее, хотя у нее не было знака Псов.
За это время мы дошли до того места, где произошла наша с Олеа встреча.
– Когда вернемся в Зеннон, первым делом расскажу, что они сотворили с постоялым двором и чуть не сделали с нами. Надеюсь, в этот раз Каратели их накажут. Если смогут найти, конечно.
Сердце забилось быстрее, когда я услышала от Олеа слова о возвращении. Может, сейчас самое время об этом спросить?..
Олеа словно услышал мой вопрос. Он повернулся ко мне и улыбнулся своей застенчивой улыбкой:
– Я хотел сказать тебе раньше, но другие настояли, чтобы подождал хотя бы немного. Теперь наконец говорю: мы возвращаемся в Зеннон через месяц.
У меня приоткрылся рот. Месяц? Всего?
Довольный произведенным впечатлением, Олеа улыбнулся шире.
– Думаю, Серра тебе благоволит, иначе бы ты оказалась здесь в совсем другое время.
Еще месяц – и я буду дома?
В голове всплыл разговор с Кинном о том, что в город пускают только достойных, и вся моя радость пропала. Ведь у меня даже нет татуировки. Я осторожно сказала:
– Я слышала, что не всех Псов принимают обратно.
Олеа с явной неловкостью кивнул.
– Да, это так. Мне как вождю надо будет поручиться перед Карателями, что те, кого я с собой приведу, показали себя по-настоящему верными Закону.
«Только верные выживают», – прошелестел в голове голос дяди.
– А если я ошибусь или намеренно поручусь за тех, кто недостоин возвращения, – продолжил Олеа ровным тоном, – всю мою семью изгонят.
Меня словно ударили в лицо.
– Но я знаю, что все вы достойны, – сказал Олеа, посмотрев на меня глубоким серьезным взглядом. Мне едва хватило выдержки не признаться тут же во всем – начиная с того, кем я была на самом деле, и заканчивая своей более чем странной способностью слышать Теней.
Я не нарушала Закон, но нарушила доверие Олеа, а это казалось куда хуже.
Месяц. У меня есть месяц, чтобы разобраться с этим.
– Да, чуть не забыл. Если кого увидишь, сразу смотри на шею – станет понятно, можем ли мы их принять: у них должен быть знак Псов. Вас с Тариной я принял под свою ответственность. Больше никаких исключений. А если вот здесь татуировка, – он указал на шею слева, – в виде черного пера со словом «отступник» на древнесеррийском – беги. Это знак Волков.
С этими словами Олеа ушел, оставив мне часы с сардаллом и тягостное чувство тревоги.
Только что он точь-в-точь описал татуировку Кинна. Но почему Кинну поставили татуировку отступника? Ведь он не убийца и не разбойник…
Непрошеная мысль занозой впилась в мое сердце.
А что, если ему сделали эту татуировку, чтобы его не приняли Псы? Чтобы обречь на верную смерть?
Нет, не может быть. Это просто бесчеловечно. Как можно сотворить такое?
Я вспомнила разговор с Кинном после изгнания. Видимо, он знал, что Псы его не примут, поэтому и не собирался к ним. Но куда, куда он направился?
Эти мысли изводили меня, и, чтобы отвлечься, я подошла к изгороди и коснулась теплого рассохшегося дерева. Стрекот насекомых и травяной запах заросшего поля понемногу успокаивали.
Мне не хотелось думать и об Олеа, особенно о том клубке лжи, который предстояло распутать. В глубине души я знала, что всё равно не смогу раскрыть вождю Псов всю правду, а значит, старую ложь придется заменить новой. Зато теперь стало понятно, почему все так его слушались, несмотря на его совершенно не властный характер: от него зависело, вернутся ли они домой.
Олеа сказал, что всех считает достойными. Но у остальных есть татуировки, а к Тарине явно ни у кого не возникнет вопросов после того, что она сделала. А ко мне? Что я сделала для Псов? Я даже не уверена, как бы себя повела, столкнись я в лесу с Волками, как Тарина…
Внезапно сердце вновь тревожно заныло.
Кинн!
Вряд ли он знает о Волках – он о них и не обмолвился. Что, если он столкнется с ними? Или уже столкнулся? Что они с ним сделают? Поможет ли ему их татуировка?
Я посмотрела вдаль, туда, где Узорная дорога уходила на запад, к Зеннону. Меня охватило чувство беспомощности, куда более острое и болезненное, чем от осознания собственной бездарности.
Я ничем не могу помочь Кинну.
Глава 10
Достав книгу с пыльной полки, я разочарованно чихнула. Очередное «Руководство по уходу за коровами и их содержанию: камнелогический аспект». Сразу ясно, что книга из Нумма – только там изучали камни для увеличения дойности и плодовитости скота и лечения его от болезней. Если бы чтение этого руководства помогло отвлечься от криков Теней, я бы взяла его не раздумывая: коровы так коровы. Но после нескольких подобных попыток я поняла, что такие книги приносят лишь еще бо́льшую головную боль.
Нет, мне требовалось что-то, на чем можно по-настоящему сосредоточиться, не рискуя вывернуть челюсть от постоянной зевоты. Когда я глубоко о чем-то задумывалась, голоса Теней звучали чуть приглушенно, словно я уходила под воду. Но проводить каждую ночь в глубоких размышлениях я просто не могла. Тогда меня осенило: нужна книга! Олеа с легкостью дал мне разрешение брать из кабинета какие угодно книги.
Но очень быстро обнаружилось, что хозяева поместья страстно любили земледелие и скотоводство – до такой степени, что все имеющиеся тут книги были посвящены сельскому хозяйству и быту. Будь у нас скот и семена, за несколько лет мы могли бы добиться больших успехов. Но ни «Сказок Черного леса», ни «Приключений Дендрика Отважного по ту сторону Штормовых морей», ни даже истории Серры – ничего подобного не было. Просто удивительно, что при таком подходе в поместье нашлись книги Закона и Толкования.
Признав свое поражение, я взглянула на неаккуратные стопки книг на сдвинутых вместе стульях и вздохнула. Хотелось надеяться, что торговцы забыли что-нибудь не связанное с выпасом или удоем.
В первых нескольких стопках ничего особенного не нашлось. Устаревшие книги по медицине, поваренные книги и даже брошюрки типа «Тайный камень для привлечения сердец противоположного пола» или «Камни для дарования удачи». Не удержавшись, я громко фыркнула. Вот это точно можно пустить на растопку. Любовный камень, камень для удачи – всё это было рассчитано на людей со слабым даром и богатым воображением. И тех, кто пропускал уроки высшей камнелогии мимо ушей. Один из основополагающих законов гласит: «Сила камней ограничена физическим миром». Любовь, удача, успех, благополучие – ничего этого камни подарить не могли. Я мельком заглянула в брошюру о любовном камне и поперхнулась от смеха: ничье сердце ихлоний привлечь не мог, зато облегчал отхождение кишечных газов.
В следующей стопке я быстро просмотрела верхние книги – несколько томов «Камнелогии в красках» для художников, – пока руки не остановились на потрепанной книжице. Чайного цвета измятая обложка и надпись на древнесеррийском. Я даже не сразу поняла, почему она привлекла мое внимание. Потом вчиталась в название.
«Падение Альканза́ра».
Как странно… Может, я неправильно поняла? Я провела пальцем по шероховатой поверхности, проговаривая первое слово. В голове тут же раздался звучный голос наставника Луккиана: «Падение умного – в его гордости». Приверженность наставника к древнесеррийским сентенциям не ведала границ, поэтому многие изречения я знала наизусть. Да и к изучению самого древнесеррийского наставник подходил со всей ответственностью.
Нет, я всё поняла верно.
Но Альканзар – последний из Первых, десятый ребенок Серры и Иалона. В отличие от остальных братьев и сестер, которые прожили по пятьсот лет, он умер раньше всех. Он не женился и не основал своего города. Он прожил так мало, что не стал ничьим покровителем. Ему даже не посвятили своего дня. Только в день Предков, когда вспоминают и всех Первых, звучит его имя.