Алим Тыналин – Восхождение (страница 21)

ЗАВЕРШАЕТСЯ МОНТАЖ ОПЫТНОЙ УСТАНОВКИ КАТАЛИТИЧЕСКОГО КРЕКИНГА ДЛЯ ПОВЫШЕНИЯ ВЫХОДА АВИАЦИОННОГО БЕНЗИНА ТЧК НАЧАТА ЭЛЕКТРИФИКАЦИЯ ПРОМЫСЛОВ ТЧК ВОССТАНОВЛЕНА ПОСЛЕ ДИВЕРСИИ И МОДЕРНИЗИРОВАНА ЦЕНТРАЛЬНАЯ КОМПРЕССОРНАЯ СТАНЦИЯ ТЧК

ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШЕГО РУКОВОДСТВА МОДЕРНИЗАЦИЕЙ СФОРМИРОВАНА ПОСТОЯННАЯ ГРУППА СПЕЦИАЛИСТОВ ВО ГЛАВЕ С ИНЖЕНЕРОМ КАСУМОВЫМ ТЧК МОСКОВСКАЯ КОМИССИЯ ВЫПОЛНИЛА ОСНОВНЫЕ ЗАДАЧИ ВОЗВРАЩАЮСЬ В МОСКВУ ДЛЯ ДОКЛАДА ТЧК

КРАСНОВ'

Головачев тщательно переписал текст телеграммы каллиграфическим почерком, чтобы избежать ошибок при передаче, и отправился на телеграф.

Последние дни в Баку проходили в непрерывных совещаниях, инспекциях, встречах с руководителями республиканских органов. Необходимо обеспечить преемственность в реализации программы модернизации после отъезда московской комиссии.

Ключевое значение имел подбор постоянной группы специалистов, которые останутся в Баку для контроля за выполнением намеченных планов.

— Предлагаю оставить Завадского и Филипченко с инженерной группой, — говорил я на итоговом совещании. — Под руководством Касумова они обеспечат техническую поддержку внедрения турбобуров и каталитического крекинга.

— Согласен, — кивнул Ахмедов. — Но нам также потребуется постоянное финансовое сопровождение программы. Местные кадры пока не имеют достаточного опыта в управлении такими масштабными проектами.

— Для этого у вас остается Корсакова с группой экономистов, — ответил я. — Они завершат реорганизацию финансовой структуры треста и наладят прозрачную систему учета и контроля.

Мышкин, сидевший в углу кабинета, негромко кашлянул, привлекая внимание:

— Леонид Иванович, считаю необходимым также оставить оперативную группу для обеспечения безопасности ключевых объектов. Угроза диверсий по-прежнему актуальна.

Я согласно кивнул. Враги технического прогресса не сдаются легко. Бывшие соратники Мамедова, избежавшие ареста, могли попытаться саботировать модернизацию, особенно после отъезда московской комиссии.

К концу совещания определились с составом постоянной группы. Двенадцать инженеров различных специальностей, восемь экономистов и финансистов, шесть оперативных работников. Все они переходили в непосредственное подчинение нового руководства Азнефти, но с сохранением прямого канала связи с Москвой.

В последний день пребывания в Баку я снова посетил Биби-Эйбатский промысел. Мне хотелось своими глазами увидеть, как идет процесс преобразований, запечатлеть в памяти картину рождения новой индустриальной эпохи.

Апрельский день выдался на редкость ясным. С небольшого холма, где когда-то добывали нефть примитивными колодцами, открывался впечатляющий вид на весь промысел.

Лес нефтяных вышек, среди которых уже выделялись новые конструкции для турбинного бурения. Модернизированная компрессорная станция с блестящими на солнце трубами. Строительные площадки будущих электроподстанций и линий электропередач. Колонны грузовиков, доставляющих оборудование и материалы.

Касумов, ставший моим постоянным спутником, тихо произнес:

— Когда я мальчишкой приходил сюда с отцом, здесь все выглядело совсем иначе. Древние, скрипучие механизмы, изможденные рабочие, нефтяные лужи под ногами. Честно говоря, не верил, что за мою жизнь здесь что-то изменится.

— А теперь? — я с интересом взглянул на молодого инженера.

— Теперь я верю, что мы способны преобразить не только Баку, но и всю нефтяную промышленность страны, — в его голосе звучала уверенность человека, нашедшего свое истинное призвание. — Ваша поддержка, Леонид Иванович, открыла перед нами такие перспективы, о которых мы раньше боялись даже мечтать.

Я молча кивнул. Действительно, за короткий срок удалось сделать невероятно много.

— Это только начало, Исмаил Рашидович, — сказал я, глядя на простирающийся перед нами индустриальный пейзаж. — Впереди еще много работы.

Московский поезд отходил рано утром.

На перроне бакинского вокзала собралась внушительная делегация для проводов.

Новое руководство Азнефти, представители республиканских органов власти, инженеры и техники. Многие пришли с букетами весенних цветов, что придавало церемонии прощания теплый, почти семейный характер.

Прозвучал последний гудок. Пора прощаться.

Я еще раз окинул взглядом провожающих, мысленно отмечая, как изменились эти люди за время нашей совместной работы. В глазах появилась уверенность, решимость, энтузиазм.

Когда поезд тронулся, я смотрел в окно на удаляющийся пейзаж Баку.

Город, раскинувшийся амфитеатром по склонам прибрежных холмов, спускающийся к Каспию сложной мозаикой домов, улиц и нефтяных вышек. На горизонте дымили трубы Черного города. Промышленного района, который теперь ждали кардинальные перемены.

Устроившись в купе, я достал из портфеля папку с расчетами и прогнозами, составленными Касумовым и Корсаковой. Цифры впечатляли. Если все пойдет по плану, к концу года добыча нефти в Баку вырастет минимум на двадцать процентов, а к 1933 году на все пятьдесят. Выход высокооктанового авиационного бензина после внедрения каталитического крекинга увеличится вдвое.

Колеса поезда выстукивали на стыках рельсов монотонный ритм. Из окна виднелись приморские поселки с глинобитными домами, потом начались степные пейзажи Северного Кавказа.

Дорога в Москву предстояла долгая, но мысли о предстоящих делах не давали почувствовать утомление от путешествия.

За окном сменялись пейзажи — сначала приморские холмы, покрытые весенней зеленью, затем бескрайние степи Северного Кавказа с редкими аулами и стадами овец на горизонте. К вечеру первого дня пути горный ландшафт сменился равнинным, характерным для Приазовья.

В купе стало душновато. Старый вагон, построенный еще до революции фирмой «Братья Коломейцевы», плохо проветривался. Сложной конструкции откидные латунные крючки на окнах давно расшатались, и проводнику приходилось подпирать раму деревянной палочкой, чтобы она не захлопывалась от тряски.

На второй день пути, когда поезд пересекал Ростовскую область, в дверь купе постучал проводник:

— Товарищ Краснов, вас просят в служебное отделение. Военный телеграфист с важным сообщением.

В узком служебном купе, набитом какими-то ящиками и чемоданами, меня ждал молодой человек в форме военного связиста с нашивками технической службы РККА.

— Товарищ Краснов? — он вытянулся по стойке «смирно». — Шифрованная телеграмма для вас. Комбриг Полуэктов просил передать лично в руки.

Я принял запечатанный конверт с грифом «Совершенно секретно». Хорошо, что Филатов предусмотрительно организовал связь непосредственно в поезде. Некоторые вопросы не терпели отлагательства даже на время железнодорожного путешествия.

Вернувшись в купе, я убедился, что остался один, и вскрыл пакет. Внутри лежал тщательно закодированный бланк с пометкой «От Звонарева». Используя шифровальный блокнот, я быстро расшифровал послание, и содержание заставило меня напряженно нахмуриться.

Звонарев, молодой инженер-конструктор, руководивший секретным проектом разработки перспективного среднего танка, сообщал о серьезных проблемах. Конструкторское бюро в Москве и опытное производство на автозаводе в Нижнем Новгороде столкнулись с техническими сложностями при доводке силовой установки.

«…двигатель В-2 не обеспечивает требуемых характеристик мощности при заданном весе машины. Трансмиссия не выдерживает нагрузок при резких поворотах. Срочно требуется консультация по вопросам металлургии. Корпус из стали марки 4Н прошел испытания недостаточно успешно. Противоснарядная защита значительно ниже расчетной…»

Я перечитал сообщение несколько раз, мысленно составляя список необходимых действий.

Проект среднего танка, получивший неофициальное название Т-30, имел критическое значение для перевооружения бронетанковых войск РККА. Большинство машин, находящихся сейчас на вооружении, легкие танки типа Т-26 и БТ, имели противопульное бронирование и устаревшую компоновку. В случае столкновения с современными германскими или японскими машинами они не смогли бы обеспечить эффективное противодействие.

Т-30 должен стать качественным скачком в танкостроении. Машина с противоснарядным бронированием, дизельным двигателем, мощным 76-мм орудием и рациональными углами наклона брони.

В чертежах моего конструкторского бюро многое напоминало знаменитый Т-34, который в моей прежней реальности появился лишь в 1940 году, когда оставалось всего год до войны. Теперь мы имели шанс запустить аналогичную машину в производство на несколько лет раньше, что могло кардинально изменить баланс сил.

Но сообщение Звонарева показывало, что возникли те же проблемы, что и в исходной истории. Недостаточная мощность двигателя, ненадежная трансмиссия, проблемы с качеством брони.

Я достал блокнот и набросал ответную шифровку:

«Звонареву. Прибываю в Москву через день. Немедленно после встречи с наркомом выезжаю в Нижний. По двигателю: проверить системы охлаждения и карбюрации. Предположительно проблемы с материалом цилиндров. Необходимо увеличить содержание хрома в стали. По трансмиссии: усилить подшипники главного вала. Увеличить площадь зацепления шестерен. По броне: отработать технологию двухслойной катаной брони с использованием легирующих элементов. Схемы и чертежи привезу лично. Сохраняйте полную секретность. Краснов».