Алим Тыналин – Восхождение (страница 20)

Зал разразился бурными аплодисментами.

— Четвертое. Образование и квалификация. Открываем учебный комбинат для подготовки и переподготовки кадров всех уровней. От рабочих до инженеров. Направляем лучших специалистов на стажировки в Москву, Ленинград, а в перспективе и за границу, для изучения передового опыта.

Я сделал паузу, давая возможность присутствующим осмыслить масштаб предстоящих преобразований, затем продолжил:

— Пятое, и возможно, самое важное. Создаем в Баку научно-исследовательский институт нефти и газа. Центр разработки новых технологий добычи, переработки, транспортировки нефти. С современными лабораториями, опытным производством, конструкторским бюро.

По лицам собравшихся я видел, что программа произвела сильное впечатление. Даже скептики начинали верить в реальность перемен.

Собрание завершилось оживленным обсуждением деталей программы. Инженеры, техники, рабочие подходили с вопросами, предложениями, идеями. Многие просто хотели выразить поддержку и предложить помощь.

Когда основная часть собравшихся разошлась, в зале остались только члены новой управленческой команды Азнефти, представители московской комиссии и партийного руководства республики.

— Ну что ж, товарищи, — я обвел взглядом присутствующих. — Программа амбициозная, сроки сжатые, задачи сложные. Но другого пути нет. Вчерашняя диверсия показала. Враги технического прогресса не остановятся ни перед чем. Нам противостоят не только консерватизм и бюрократия, но и настоящие вредители, готовые жертвовать человеческими жизнями ради сохранения своих привилегий.

В дальнем углу зала Касумов с молодыми инженерами склонились над чертежами, обсуждая технические детали модернизации.

Корсакова с Герасимовой разрабатывали новую финансовую схему, исключающую возможность прежних злоупотреблений. Представители строительных организаций планировали график восстановительных работ на компрессорной станции.

Кажется, мне удалось повернуть русло событий в нужную сторону.

Глава 10

Первые результаты

Апрельское утро выдалось по-южному теплым.

Солнце, едва поднявшееся над горизонтом, уже наполнило воздух Биби-Эйбата особенным золотистым светом, в котором даже закопченные нефтяные вышки казались величественными монументами индустриальной эпохи.

Я стоял на небольшом возвышении, откуда открывался панорамный вид на экспериментальный участок.

Для запуска первой модернизированной скважины, оснащенной турбобуром Касумова, мы выбрали символичное место. Тот самый семнадцатый участок, где недавно проходили первоначальные испытания новой технологии.

За минувшие недели нам удалось добиться многого. Восстановили после диверсии центральную компрессорную станцию.

Причем не просто вернули ее в строй, а полностью модернизировали, установив новейшие электрические компрессоры отечественного производства. На механическом заводе №2 запустили цех по изготовлению турбобуров, который уже выпустил первую партию из восьми рабочих образцов.

Но главное, изменились люди. В глазах нефтяников появился блеск энтузиазма, вера в перемены, готовность браться за решение самых сложных задач.

Рядом со мной стояла почти вся новая команда руководителей Азнефти.

Касумов, подтянутый, сосредоточенный, непрерывно проверял какие-то технические данные в блокноте. Ахмедов, новый директор треста, с военной выправкой окидывал взглядом рабочую площадку.

Чуть поодаль расположились члены московской комиссии, оставшиеся в Баку для контроля за реализацией программы модернизации.

— Все готово, Леонид Иванович, — Касумов захлопнул блокнот. — Бригада Мехтиева завершила последние приготовления.

Я кивнул:

— Начинайте, Исмаил Рашидович. Сегодня исторический день для советской нефтедобычи.

Касумов поднял руку, подавая сигнал бригадиру. Мехтиев, коренастый мужчина с обветренным лицом и сильными руками потомственного нефтяника, взмахнул красным флажком.

Мощные дизельные насосы загудели, нагнетая буровой раствор в скважину. Через минуту вся конструкция буровой слегка завибрировала. Турбина глубоко под землей начала вращаться.

В отличие от традиционного роторного способа, здесь не требовалось вращать всю колонну бурильных труб. Работало только долото, приводимое в действие турбиной.

Отсутствовал оглушительный лязг металла, свойственный старым буровым, энергия расходовалась только там, где она действительно необходима. На забое скважины.

— Давление стабильное, турбина в рабочем режиме, — доложил Касумов, сверяясь с показаниями приборов. — Скорость проходки… — он на мгновение замолчал, глядя на стрелку индикатора, — семь с половиной метров в час!

По толпе собравшихся рабочих и инженеров пробежал восхищенный шепот. Семь с половиной метров в час. При традиционном роторном бурении такая скорость считалась недостижимой мечтой.

— И это только начало, — негромко произнес Касумов. — По мере совершенствования конструкции турбобура и накопления опыта эксплуатации скорость будет расти.

Мы наблюдали за работой модернизированной буровой около двух часов. За это время скважина углубилась на пятнадцать метров. Результат, который раньше потребовал бы нескольких дней непрерывной работы.

Но настоящая проверка эффективности турбобура предстояла впереди, когда долото достигнет особо твердых пород, через которые невозможно пробиться прежними методами.

Спустя три дня я снова стоял на том же месте. Но теперь установка выглядела иначе.

Бурение завершилось, скважину подготовили к эксплуатации. Вместо буровой вышки появилась стандартная насосная установка с характерным кивающим станком-качалкой, которую нефтяники прозвали «журавлем».

Касумов, не спавший последние сутки, с красными от усталости глазами, но с торжествующей улыбкой, протянул мне листок с расчетами:

— Леонид Иванович, первые результаты превзошли самые оптимистичные прогнозы. Дебит скважины составил тридцать восемь тонн в сутки. Это на тридцать два процента выше, чем средний показатель по соседним скважинам!

Я внимательно изучил цифры. Действительно, впечатляющий результат. И дело не только в скорости бурения, но и в качестве самой скважины.

Благодаря отсутствию вибраций при турбинном бурении стенки получились более гладкими, без трещин и неровностей, что значительно снизило риск обрушения и повысило эффективность извлечения нефти.

— А качество нефти? — поинтересовался я.

— Еще один приятный сюрприз, — Касумов развернул второй лист с данными лабораторного анализа. — Содержание легких фракций на пять процентов выше, чем в среднем по промыслу. Наш турбобур позволил достичь глубинных пластов с более качественной нефтью.

Это означало, что при переработке такой нефти выход бензина и других ценных нефтепродуктов будет существенно выше, чем при использовании сырья из обычных скважин.

— Отлично, — кивнул я. — Теперь нам нужны масштабные результаты. Сколько скважин можем переоборудовать в ближайший месяц?

Касумов сверился с графиком, который держал во второй руке:

— При нынешних темпах производства турбобуров двенадцать скважин к концу мая. Если увеличим мощность цеха, как планировали, то до двадцати.

— Увеличивайте, — решительно сказал я. — Деньги на расширение производства выделены, оборудование закуплено. К концу года половина всех действующих скважин Биби-Эйбата должна работать по новой технологии.

Мой взгляд скользнул по панораме промысла, где между многочисленными традиционными вышками уже начали появляться новые, более компактные конструкции, предназначенные для турбинного бурения. Зарождалась новая эпоха в истории нефтедобычи.

— А как продвигается внедрение каталитического крекинга? — спросил я.

— Профессор Мехтиев со своей группой завершает монтаж опытной установки на нефтеперерабатывающем заводе, — ответил Касумов. — По предварительным расчетам, запуск состоится через две недели. Если результаты оправдают ожидания, приступим к проектированию промышленной установки полного цикла. Кстати, спасибо за Ипатьева. Он дал нам ценные советы. Они нам здорово помогло.

Я удовлетворенно кивнул. Замыкался технологический круг.

От добычи высококачественной нефти с помощью турбобуров до ее переработки с использованием каталитического крекинга, что позволит получать больше высокооктанового авиационного бензина для нужд обороны страны.

Вечером того же дня мы с Корсаковой и Завадским составляли текст телеграммы наркому тяжелой промышленности Орджоникидзе и лично товарищу Сталину. Нужно кратко, но убедительно изложить достигнутые результаты и перспективы дальнейшего развития.

— Только факты, без лишних эмоций, — наставлял я помощников. — Конкретные цифры добычи, процент прироста, экономический эффект в рублях.

После нескольких черновых вариантов мы согласовали окончательный текст:

'МОСКВА КРЕМЛЬ ТОВАРИЩУ СТАЛИНУ КОПИЯ НАРКОМТЯЖПРОМ ТОВАРИЩУ ОРДЖОНИКИДЗЕ ТЧК

ДОКЛАДЫВАЕМ О ПЕРВЫХ РЕЗУЛЬТАТАХ МОДЕРНИЗАЦИИ АЗНЕФТИ ТЧК ЗАПУЩЕНА ПЕРВАЯ ПРОМЫШЛЕННАЯ СКВАЖИНА С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ТУРБОБУРА КОНСТРУКЦИИ ИНЖЕНЕРА КАСУМОВА ТЧК ДЕБИТ ПРЕВЫШАЕТ СРЕДНИЙ ПОКАЗАТЕЛЬ ПО ПРОМЫСЛУ НА ТРИДЦАТЬ ДВА ПРОЦЕНТА ТЧК СКОРОСТЬ БУРЕНИЯ УВЕЛИЧЕНА В ЧЕТЫРЕ РАЗА ТЧК КАЧЕСТВО НЕФТИ ПОВЫШЕНО ЗА СЧЕТ ДОСТУПА К ГЛУБИННЫМ ПЛАСТАМ ТЧК

СОЗДАН ЦЕХ ПО ПРОИЗВОДСТВУ ТУРБОБУРОВ МОЩНОСТЬЮ ДВАДЦАТЬ ЕДИНИЦ В МЕСЯЦ ТЧК К КОНЦУ ГОДА ПЛАНИРУЕМ ПЕРЕОБОРУДОВАТЬ СТО ПЯТЬДЕСЯТ СКВАЖИН ТЧК ПРОГНОЗИРУЕМЫЙ ПРИРОСТ ДОБЫЧИ СОСТАВИТ ДВЕСТИ ТЫСЯЧ ТОНН НЕФТИ СТОИМОСТЬЮ ДВАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ РУБЛЕЙ ТЧК