Алим Тыналин – Пятиборец 2 (страница 46)

— Помнишь, как ты показал мне в мае укол в руку с оппозицией и сказал что через раз выходит? — спросил он.

— Помню.

— Сейчас вышло пять боев по пять уколов, ни одного двойного, три отданных за весь день. Это не через раз. Это великолепно поставлено. — Он помолчал. — Откуда оно к тебе пришло на самом деле, я спрашивать не стану. Никитин сказал, не надо спрашивать, поэтому я молчу. Но скажу одно, я ставил шпагу многим. Так быстро, за год с нуля, до этого уровня не поднимался никто. Запомни это.

Остальные виды на октябрьском первенстве я прошел ровно, без провалов и без особого блеска. Плавание на технике, выиграл дисциплину.

Конкур на жеребьевочной лошади тлже чисто, без штрафных, второй год работы с лошадьми давал себя знать. На стрельбе я набрал сорок семь очков из пятидесяти из винтовки, юниорская программа держала меня в лидерах. Только бег отдал сильнейшему бегуну дистанции, но запаса набранных очков хватало с избытком.

По сумме пяти видов я занял первое место, с таким разрывом, какого на областном уровне я еще не показывал. Не на грани провала, как в Кузнецке год назад против Котельникова, не с минимальным запасом, а с разрывом, не оставляющим место для вопросов. Фехтование, год назад утянувшее меня вниз, теперь потянуло вверх вместе с остальными дисциплинами.

На награждении мне вручили грамоту и кубок областного комитета. Никитин на этом старте не присутствовал, берег силы после больницы, на проходные старты он не ездил, ждал меня в Пензе с разбором. Лев Борисович отвез ему протокол соревнований в тот же вечер.

Через неделю, в среду, Никитин разложил протокол октябрьского первенства на своем столе рядом с моей тетрадью.

— Проходной старт прошел как надо, — сказал он. — Шпага у нас выровнялась, это видно по протоколу, что ты первый по фехтованию против шпажистов. Сумма с хорошим разрывом. Форма после сборов рабочая. — Он отодвинул протокол. — Теперь садись, расскажу, куда идем дальше. Не на месяц вперед, как обычно, а на два года.

Я послушно сел.

Никитин достал чистый лист, положил перед собой и взял карандаш в левую руку.

— Смотри до Олимпиады в Монреале осталось два года, это будет летом семьдесят шестого. Дорога туда длинная, по ступеням, и каждую ступень надо взять в срок, не раньше и не позже. Опоздаешь на ступень, выпадешь из отбора и тогда Монреаль мимо, жди следующих Игр четыре года. Поэтому слушай меня внимательно, чтобы ты знал, куда ведет каждый старт.

Он стал чертить на листе ступени, снизу вверх, проговаривая вслух.

— Сейчас ты кандидат в мастера спорта, по юниорскому зачету. Ты вот здесь. — Он отметил нижнюю ступень. — Первая ступень над тобой это мастер спорта СССР. Норматив мастера выполняется на стартах не ниже республиканского, по взрослому зачету или по юниорскому высшего уровня. Ближайшая твоя возможность это зимнее первенство РСФСР в Горьком, февраль семьдесят пятого. То самое соревнование, где ты взял бронзу. Если возьмешь там призовое место с суммой выше мастерского норматива, то выполнишь мастера. Это первая ступень и взять ее надо в феврале.

Он отметил вторую ступень.

— Над мастером первенство Советского Союза среди юниоров. Это уже всесоюзный уровень, там будет вся страна, не только Россия. Туда попадают по результатам республиканских первенств, от РСФСР едет сборная, четыре-шесть лучших юниоров. Если ты в Горьком возьмешь призовое место, ты попадаешь в сборную на первенство СССР. Первенство Союза среди юниоров будет проходить весной-летом семьдесят пятого. Вот это уже ступень, с которой тебя начинают видеть тренеры главной сборной страны. На первенстве СССР среди юниоров сидят селекционеры, смотрят молодых талантов, ведут картотеку, кого брать в молодежную сборную, а кого готовить под основную.

Он начертил еще уровень.

— Молодежная сборная СССР. Туда берут по результатам союзного первенства юниоров. Это уже система подготовки национального уровня, централизованные сборы, международные юниорские старты, спарринг с основной сборной. Если ты весной семьдесят пятого хорошо пройдешь первенство Союза юниоров, к осени семьдесят пятого ты можешь оказаться в молодежной сборной. Там уже начнутся международные юниорские турниры, выполнение мастера спорта международного класса, если повезет с результатом на международном старте.

Четвертая, верхняя ступень. Он отметил ее последней, твердо.

— И главная сборная СССР по современному пятиборью. Олимпийская команда на Монреаль это три человека в личном зачете плюс командный. За эти три места к семьдесят шестому году будут биться лучшие пятиборцы страны, взрослые, опытные, с международным стажем, Леднев, Онищенко, те, кого ты видел по телевизору в Мюнхене. — Никитин посмотрел на меня поверх очков. — Тебе к Монреалю будет всего девятнадцать. Это очень мало для главной сборной. Девятнадцатилетних на Олимпиаду в пятиборье берут редко, почти не трогают, там нужен опыт международных стартов, которого у тебя за два года физически не накопится столько, сколько у взрослых. Я тебе честно говорю, вероятность попасть в олимпийскую тройку на Монреаль у тебя небольшая. Реальнее закрепиться в молодежной сборной, набрать международный стаж и метить на следующие Игры, в восьмидесятом, в Москве, когда тебе будет двадцать три. Это твой настоящий олимпийский возраст.

Он положил карандаш.

— Но. — Никитин сказал это отдельно, после паузы. — Дорога к восьмидесятому году проходит через Монреаль семьдесят шестого. Если к семьдесят шестому ты будешь в молодежной сборной, наберешь международный стаж, покажешь результат, тебя могут взять на Монреаль запасным или вторым-третьим номером, если кто из взрослых сойдет с дистанции, заболеет или провалит отбор. Запасной на Олимпиаде в девятнадцать лет это не медаль, но это олимпийский опыт, который к восьмидесятому году сделает тебя основным претендентом. Поэтому идем так, будто метим на Монреаль всерьез. Метим на Монреаль, попадаем хотя бы запасным.

Я смотрел на лист со ступенями.

— С чего начинаем? — спросил я.

— С мастера. — Никитин подвинул лист ко мне. — Ближайшая ступень февраль в Горьком. Ты взял там бронзу, провалив шпагу. Теперь шпага стала твоим главным оружием, остальное на уровне. В феврале ты едешь в Горький не за бронзой. Ты едешь за золотом и за мастером спорта. Возьмешь золото на РСФСР, выполнишь мастера и попадешь в сборную России на первенство Союза. Это первая ступень, и она состоится через четыре месяца.

Он помолчал, посмотрел в окно тренерской, на октябрьский двор с облетающими тополями.

— Там будет снова Голубев. И Терентьев. Голубев тебя обошел в беге на семнадцать секунд, это дома, взял второе место. Терентьев взял золото ровным ходом. В этом году ты идешь к ним другим, с поставленной шпагой, которой у тебя тогда не было. Посмотрим, как они тебя встретят.

Я забрал лист со ступенями и вложил в тетрадь между страницей с горьковской бронзой и чистыми страницами нового сезона.

— Запиши лестницу в тетрадь своими словами, — сказал Никитин. — Чтоб держал перед глазами каждый день. Не для меня. Для себя.

Вечером в общежитии, на Кирова, я открыл тетрадь на чистой странице. Архипов как всегда читал за своим столом.

Он теперь готовился к первому взрослому разряду по плаванию, у Бородина, и щелкал по вечерам уже не моим стрелковым тренажером, а считал время по секундомеру, отслеживая интервалы.

Я посидел над тетрадью, посмотрел на свои показатели и задержался на беге. В голову пришла мысль. А почему это я смирился с тем, что я здесь самый худший?

Задачу на бег Никитин поставил в позже, оказывается он уже думал об этом в больнице и тоже решил что для меня это недопустимо. Особенно если мы хотим пробиться на Олимпиаду.

— Из пяти дисциплин бег у тебя слабейший, — сказал он, разглядывая мою тетрадь с цифрами за два сезона. — Стрельба и конкур сильные. Плавание выше среднего. Фехтование за лето ты вытащил из глубокой задницы. А бег как стоял на одном месте, так и стоит. Полтора километра за четыре сорок четыре секунды. И еще у тебя нет финиша. В Горьком Голубев обошел тебя на семнадцать секунд именно финишным рывком. У тебя ровный накат, а взрывного финиша нет. На любом старте, где соперник равен тебе по сумме, он добьет тебя в беге на последних трехстах метрах.

— Знаю.

— Бег у нас ведет Воеводин. Михаил Ефимович тренер старой школы, добросовестный, гоняет вас по проверенной методике. Длинные кроссы для базы, интервалы для скорости. Это правильно, это работает для большинства. Но тебя это за два года не сдвинуло с места. Значит, для тебя одной проверенной методики мало. Думай, что можно добавить.

Это он сказал без нажима, но я понял, что тренер открывает мне дверь, впервые прямо предлагает внести в подготовку свои наработки. За два года он привык, что я использую приемы и методы, которых в районе и на области никто не знает.

Он не спрашивал, откуда я это знаю, как мы и договаривались. Он просто перестал этому удивляться и начал этим пользоваться.

В чужую беговую дисциплину я до сих пор не лез. Бег вели Крюков в Сердобске, потом Воеводин в Пензе, по своей стандартной схеме. Встревать в работу тренера как бы не мое дело спортсмен исполняет программу, а не учит тренера. Но теперь Никитин дал задачу прямо, и я призадумался.