Алим Тыналин – Пятиборец 2 (страница 31)

— Ну, тебе виднее.

Он надел оголовье, Гранат принял трензель спокойно, разжал зубы, как обычная лошадь, без сопротивления. Это второй знак, что проверка пройдена.

Разминка прошла на манеже, перед стартом. Я вывел Граната, прошел шагом два круга по периметру.

Жеребец шел ровно, голову нес высоко, почти на уровне моей. Уши все еще не были полностью расслабленными, поворачивались на каждый звук в манеже: на скрип трибуны, голоса других участников, удар копыта из соседнего разминочного круга. Но шаг ровный, без зажима в спине.

Перешел на рысь. Гранат поднялся в рысь без рывка, плавно, как переключают передачу на хорошем механизме.

Рысь у него вышла короткая, ритмичная, не размашистая, рабочий ход, экономный, не выставочный. Я в учебной посадке поднялся в стременах, нашел его ритм. Прошел два круга рысью.

В галоп я выслал его шенкелем, без хлыста. Гранат пошел в галоп с правой ноги, как и просил.

Я держал руки спокойно, повод средней длины, без натяжения, но и без провиса. Жеребец отозвался на ровную руку, расслабил рот, перестал работать челюстью.

Зорин стоял у бровки в галифе и стеганке, смотрел на разминку. Не говорил, не подсказывал, я уже работал самостоятельно, тренерская часть завершена за дни до старта.

Маршрут состоял из двенадцати препятствий, расставленных змейкой. Я прошел его глазами с тумбы, пока ждал старта.

Чухонец на заходе, тройник в подъем, оксер на ширину после первого поворота, ров с водой в середине маршрута, стенка из крашеных чурок, связка в два темпа на повороте, и на финише двойная связка из трех барьеров в три темпа.

Главный судья поднял флажок.

— Готов?

Я кивнул.

— Пошел.

Гранат тронулся с шага, я выслал его в галоп. Первое препятствие чухонец, высота метр десять. Гранат пошел на него ровно, я выровнял ход за четыре темпа до отрыва.

И тут случилось то, что я заметил впервые, за один темп до прыжка Гранат подобрался всем телом сильнее, чем ожидалось. У хорошей лошади подбор перед прыжком плавный, у тяжелой короткий.

У Граната он вышел резким, конь собрался и выпрыгнул не за один темп, а за полтемпа, с большим, чем нужно, запасом по высоте. Полтора метра вместо метра десяти.

Я почувствовал, как меня выкинуло в воздух выше, чем я приготовился. Корпус по инерции пошел назад, я не успел опередить движение, ушел в седле чуть в сторону, потерял баланс на доли секунды. Гранат приземлился, я выправился в седле через темп.

— Чисто, — сказал судья у первого препятствия.

Я погасил темп через шенкель, нельзя было давать Гранату идти на следующее препятствие так же резко, я еще не успел восстановить чувство его прыжка.

Второе препятствие калитка с подвесными досками. На заходе я успел подобрать повод чуть короче, посадку перенес чуть вперед, в ожидании резкого подъема.

Гранат пошел иначе, не так резко. Видимо, доска ему была привычна, не пугала. Прыжок аккуратный, в норму, в полтора темпа, как и положено. Я спокойно остался в седле.

— Чисто.

Третье препятствие тройник в подъем. Тут уже легче, я понял, что Гранат идет резко только на низких препятствиях, где у него запас по высоте.

На высоких собирается ровнее, потому что вкладывает все в прыжок без запаса.

Четвертое препятствие — поворот направо, потом одиночный барьер. Тоже прошли чисто.

Пятое препятствие оксер на ширину. Оксер это два параллельных барьера, поставленных в распор, на расстоянии метра-полтора друг от друга.

Лошади его не любят за то, что в воздухе нужно растягиваться не только в высоту, но и в длину. Многие закидываются на оксере, потому что глазомер обманывает.

Лошадь видит первый барьер, готовится к высоте, а в воздухе понимает, что есть и второй, надо тянуться дальше, и не успевает скорректироваться. У Зорина на тренировках мы оксер брали много раз, на Зефирке я к нему привык.

Я повел Граната на оксер по длинному заходу, с шести темпов галопа. Выровнял ход, выслал шенкелем посильнее, чтобы он зашел собранным и с запасом скорости.

И тут я допустил ошибку.

За четыре темпа до прыжка я подсознательно вспомнил его резкий первый прыжок. Подумал, что он опять выпрыгнет с запасом, и подобрал повод короче, чем нужно было на широкий оксер.

Гранат на коротком поводе и зажатой кисти почувствовал ограничение. У него рот стал короче, шея зажата, ход обрублен.

Перед оксером он начал сомневаться, это чувствовалось по тому, как он переступил ногой за два темпа до отрыва и потерял ритм.

За один темп до прыжка он встал.

Не закидка боком, не обнос, просто он встал ровно перед самым оксером, носом в первый барьер. Передними ногами уперся в землю в полуметре от препятствия, шея вытянута, голова опущена, проверяет, что это и можно ли его обойти.

Я в седле подался вперед по инерции, но удержался. Не вылетел.

— Отказ, — ровно сообщил судья у оксера. — Штраф двадцать очков.

Гранат стоял у барьера. Я не стал его дергать, не повысил голос.

Развернул его шагом, по большой дуге, на повторный заход. Рискнул, будет второй штраф, если не возьмет снова.

На втором заходе я сделал две вещи. Первое, отдал повод длиннее. Не до полного провиса, но на длину локтя.

Второе, не стал торопить коня шенкелем. Подвел к оксеру в спокойном собранном галопе, доверяясь его собственному пониманию широты.

За четыре темпа я не подбирал повод. За два темпа выслал шенкелем чуть сильнее, для запаса скорости. За один темп Гранат подобрался самостоятельно, без моей подсказки.

И прыгнул.

Прыжок вышел длинным, с растяжкой в воздухе. Задними чиркнул по второй жерди оксера, жердь качнулась в опорах, но не упала. Передними легко взял первый барьер.

— Чисто.

Я выдохнул, не сбавляя темпа и повел его дальше.

Шестое препятствие это ров с водой. После оксера это уже было легче, я уже знал, что Гранату нужна свободная рука и доверие.

Подвел его к рву на длинном поводе, в ровном галопе. Гранат увидел воду, прижал уши на секунду, но не закинулся. Прыгнул чисто, не зацепив воду копытом.

— Чисто.

Седьмое препятствие — стенка из крашеных чурок. Гранат пошел на нее без сомнений, стенки он, видимо, видел в манеже регулярно. Сделал все без проблем.

Затем связка из двух барьеров в два темпа. Я угадал ногу на заходе под левый темп, выдержал один мах галопа между барьерами и спокойно взял барьеры.

Девятое и десятое препятствие просто одиночные проходы. Тут все хорошо без вопросов.

Одиннадцатое и двенадцатое испытание — двойная связка из трех барьеров в три темпа, в финише. Тут самое сложное подобрать движение по чувству ритма.

Я повел Граната на длинной ноге, на собранном галопе, с заходом за пять темпов. Угадал ногу. Прошел первый мах галопом, второй тоже и третий также. Все три чисто.

Финиш.

Гранат перешел на шаг, я погасил движение. Бок у коня ходил тяжело, на шее проступила темная полоса пота под гривой. Он пару раз махнул хвостом, отгоняя несуществующих мух, по привычке.

Я слез у выхода из манежа, отдал повод подбежавшему Степану Трофимовичу. Жеребец повел ушами в мою сторону, оба уха стояли прямо. Конюх потрепал его по шее.

— Хорошо отработал. Прошел проверку, видать.

— Не сразу, но прошел.

— На пятом испытании, на оксере почему встал?

— Я повод подобрал короче чем нужно было. Зажал ему рот. Он перестал чувствовать, что я его веду.

Степан Трофимович кивнул и ничего не сказал. Повел Граната в денник.

Никитин стоял у выхода из манежа, у дверей, в темном пальто и шапке-ушанке. В левой руке тонкая папка с протоколом, в коленкоре. Я подошел ближе.