Алим Тыналин – Промышленный НЭП (страница 53)

— Товарищ Краснов, товарищ Сталин просил передать вам список рекомендуемых кандидатур в новый состав Совнаркома.

Он положил передо мной папку с документами. Я открыл ее и увидел перечень имен с краткими характеристиками. Большинство наркомов оставались на своих местах, но были и новые фигуры, преимущественно технократы, инженеры, экономисты.

— Товарищ Сталин просил подчеркнуть, что это именно рекомендации, а не директива, — добавил Поскребышев с едва заметной улыбкой. — Он рассчитывает на ваше согласие, но готов обсудить возможные изменения.

Я понимал, что это своеобразная проверка. Сталин хотел посмотреть, как я буду реагировать на его «рекомендации».

— Передайте товарищу Сталину мою благодарность за ценные предложения. Я внимательно изучу список и сегодня же представлю свои соображения.

Поскребышев кивнул и вышел. Я углубился в изучение документов. Список составлен грамотно, в нем присутствовали как опытные администраторы, так и специалисты в различных отраслях экономики. Очевидно, Сталин стремился сформировать технократическое правительство, способное обеспечить ускоренную индустриализацию.

Но мне нужны не просто компетентные исполнители, а единомышленники, понимающие суть ССЭС и готовые внедрять ее на практике. Я сделал несколько пометок на полях документа, добавил несколько имен, вычеркнул пару кандидатур, известных своим догматизмом.

Вечером того же дня я представил Сталину свои предложения по составу правительства. Мы встретились в его кабинете в Кремле. Он внимательно изучил мои пометки, затем поднял глаза:

— Интересные предложения, товарищ Краснов. Особенно по кандидатуре наркома финансов.

Я предложил на этот пост Николая Николаевича Крестинского, опытного финансиста, работавшего еще с Лениным, но попавшего в опалу из-за поддержки Троцкого в 1920-е годы.

— Крестинский имеет большой опыт финансовой работы, — объяснил я. — А его прошлые ошибки не имеют отношения к экономическим вопросам. К тому же, он давно порвал с оппозицией.

Сталин задумчиво покачал головой:

— Смелое решение, товарищ Краснов. Но, пожалуй, оправданное. Мы можем дать Крестинскому шанс реабилитировать себя. Но вы берете на себя ответственность за его дальнейшие действия.

— Разумеется, товарищ Сталин.

— Хорошо, — кивнул он. — Остальные ваши предложения я принимаю. Завтра представьте список на утверждение Политбюро.

На следующий день новый состав Совнаркома был утвержден. Я получил возможность формировать свою команду, с которой предстояло внедрять ССЭС в масштабах всей страны.

Но уже в первые дни работы я столкнулся с серьезным сопротивлением бюрократического аппарата. Старая система управления, построенная на административном принуждении и жестком контроле, не желала уступать место новым методам, основанным на экономических стимулах и хозяйственной самостоятельности предприятий.

Первый конфликт возник с Госпланом, руководство которого не понимало, как совместить централизованное планирование с элементами хозрасчета и материального стимулирования. Второй — с финансовыми органами, не готовыми к новой системе распределения прибыли предприятий. Третий — с местными партийными руководителями, опасавшимися потерять контроль над экономикой своих регионов.

Я проводил бесконечные совещания, объяснял, убеждал, иногда угрожал. Постепенно сопротивление ослабевало, но полностью преодолеть его за короткий срок было невозможно.

Однажды вечером, после особенно тяжелого совещания с руководством Госплана, я пригласил в свой кабинет Орджоникидзе и Вознесенского, своих главных союзников в экономических преобразованиях.

— Дела идут труднее, чем я предполагал, — признался я, когда мы остались втроем. — Система сопротивляется изменениям на всех уровнях.

Орджоникидзе усмехнулся в усы:

— А ты чего ожидал, Леонид? Что все сразу бросятся выполнять твои указания? Это же советская бюрократия! Они только и умеют, что саботировать любые изменения.

Вознесенский, более сдержанный, заметил:

— Дело не только в сопротивлении бюрократии, — он поправил очки, склонившись над разложенными на столе диаграммами. — Проблема глубже. Старая система управления слишком глубоко укоренилась в самом фундаменте нашего государственного аппарата. Люди десятилетиями привыкли к командному методу руководства, к слепому исполнению директив сверху.

Он указал на диаграмму, изображающую структуру управления металлургической промышленностью.

— Взгляните сюда, товарищ Краснов. Между директором завода и рабочим у станка — семь промежуточных звеньев! Каждое решение, каждый приказ проходит через эти семь фильтров, теряя первоначальный смысл и обрастая бюрократическими формальностями.

Я задумчиво потер переносицу. Бессонные ночи давали о себе знать, но сейчас не время для отдыха.

— Тебе не кажется, Николай, что наша ССЭС требует принципиально иной структуры управления? Не вертикальной, а скорее горизонтальной? Меньше этажей, больше самостоятельности на местах.

Орджоникидзе шумно выдохнул, его крупное лицо с пышными усами выражало смесь раздражения и тревоги.

— Вы оба рассуждаете как кабинетные теоретики! — он резко поднялся, его грузинский акцент стал заметнее, как всегда в моменты волнения. — Конечно, аппарат тяжеловесный, неповоротливый, часто противоречит сам себе. Но ваша проблема, Леонид, в том, что вы пытаетесь ломать существующие механизмы, вместо того чтобы заставить их работать на нас!

Он подошел к карте Советского Союза, занимающей всю стену кабинета.

— Посмотрите на масштабы! Двести миллионов человек в пятнадцати республиках, разные народы, языки, уровни экономического развития. Как вы собираетесь управлять этой громадой без централизованного аппарата?

— Никто не говорит об отмене централизации, Серго, — я покачал головой. — Речь о ее разумном сочетании с инициативой на местах. Смотри, что происходит сейчас. У нас председатель треста не может заменить директора завода без согласования с комиссией главка, а директор завода не имеет права купить запчасти без разрешения снабженческого отдела треста. В результате месяцы простоя, срыв производственных заданий и огромные убытки.

Вознесенский кивнул, развивая мою мысль:

— Кроме того, настоящая централизация вовсе не означает существование огромного количества передаточных звеньев. Напротив, чем короче путь от решения до исполнения, тем эффективнее система управления.

— Хозрасчет и материальное стимулирование — вот ключи к успеху, — добавил я, подходя к книжному шкафу и вынимая тонкую брошюру. — Взгляните на цифры Путиловского завода: полтора месяца хозрасчета, и производительность труда выросла на тридцать восемь процентов! Без дополнительных капиталовложений, просто благодаря изменению системы оплаты труда и повышению самостоятельности цехов.

Орджоникидзе плюхнулся в кресло, задумчиво потирая усы.

— Да, цифры впечатляют, не стану спорить. Но ведь вопрос не только в экономической эффективности, товарищи. Есть еще политический аспект. Вы явно недооцениваете силу сопротивления.

Он понизил голос, хотя в кабинете были только мы трое:

— Половина секретарей обкомов воспринимает ССЭС как покушение на партийное руководство экономикой. Для них хозрасчет и самостоятельность предприятий — это подрыв вертикали власти.

— Абсурд! — воскликнул я. — Наоборот, партийное руководство должно сосредоточиться на стратегических вопросах, а не вязнуть в повседневной хозяйственной рутине. Разве не об этом говорил товарищ Ленин?

— Теорию Ленина каждый толкует по-своему, — с горечью произнес Орджоникидзе. — А практику определяют аппаратчики на местах. Я вот что думаю: нам придется создать специальный орган для контроля за внедрением ССЭС — своего рода штаб реформы. И провести массированную идеологическую кампанию по разъяснению сути новых методов хозяйствования.

Вознесенский, молча слушавший наш диалог, вдруг оживился:

— А что, если подойти к этой проблеме с другой стороны? Вместо того чтобы ломать сопротивление бюрократии в лоб, давайте создадим условия, при которых ей станет выгоднее поддерживать реформу, чем противостоять ей.

Мы с Орджоникидзе одновременно повернулись к нему.

— Что ты имеешь в виду, Николай? — спросил я.

— Материальное стимулирование не только для рабочих и инженеров, но и для управленцев, включая партийных работников. Вознаграждение за результат, а не за правильное заполнение бумаг. Пусть рост производительности труда и снижение себестоимости напрямую влияют на зарплату всех участников процесса, от наркома до мастера.

— Рискованная идея, — покачал головой Орджоникидзе. — Идеологически очень уязвимая. Нас могут обвинить в возрождении буржуазных методов управления.

— А мы ответим ростом выпуска продукции для обороны страны, — парировал я. — Эффективность производства — лучший аргумент. И разве не говорил товарищ Сталин на последнем пленуме о необходимости конкретных результатов?

Орджоникидзе задумался, барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Затем его лицо прояснилось.

— Значит так, товарищи. Я согласен с вашим планом. Но действовать нужно максимально осторожно. Предлагаю следующую стратегию, начинаем с предприятий Наркомтяжпрома, где у меня больше возможностей для маневра. Одновременно готовим постановление Совнаркома о расширении хозяйственной самостоятельности предприятий. И, это крайне важно, организуем серию публикаций в центральной прессе об успехах экспериментальных заводов.