Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться (страница 42)

О чем это он? Ну да, ведь мы обсуждали, как противостоять звезде клуба «Ударник». Прежде всего, как уже и говорилось, надо, как акула, постоянно находиться в движении.

Надо держать его на такой дистанции, чтобы он не мог ударить без подходов. Надо не дать загнать себя в угол, не дать прижать к канатам. Для этого противника надо атаковать беспрерывными легкими джебами в голову. Надо постоянно нарушать его планы встречными атаками, точно так же, как галки мешают коту залезть в их гнездо и постоянно пикируют на него, пока он карабкается по дереву.

До поры до времени мне удавалось делать это. Весь первый раунд. Почти весь. Когда Мазуров сближался со мной, я двигал корпусом и на излете наносил ему сильный встречный удар правой. Я старался не дать ему приблизиться ко мне.

Все шло отлично, но потом в какой-то момент я просто упустил его. Мазуров и в самом деле оказался хорош. Чертовски хорош. Он вдруг исчез из поля зрения, мелькнул рядом со мной, выпрямился и одновременно ударил меня. Сначала в голову, потом в корпус, а затем снова в голову.

На последнем ударе я попался. Не успел уйти и контратаковать. Удар был просто пушечный. Только что я стоял на ногах, а в следующее мгновение я уже валяюсь на настиле.

Рефери стоит рядом и, опустив руку, отсчитывает счет. Вот зараза, он уже на пятой секунде. Я вскочил и нечаянно оперся левой рукой о настил. Всю конечность пронзила острая боль. Да и голова гудела после удара.

Тем не менее я устоял на ногах, потряс головой, а когда рефери спросил меня, все ли в порядке, утвердительно кивнул.

– Бокс, – сказал рефери, дождавшись, чтобы мы встали в стойки.

Мазуров продолжил использовать свою обманчиво мягкую тактику. Только теперь я знал, что он способен взрываться серией ударов, похуже, чем противопехотная мина. Его нельзя подпускать близко, это все равно, что сунуть руку в пасть акуле, описывающей внешне безобидные круги вокруг тебя.

Впрочем, слабая надежда у меня появилась. Клин клином выбивают. Частенько нокаутеры сами плохо воспринимают удар. Если поймать соперника во время атаки, запутав его активной обороной, то можно прикончить его собственным же оружием.

Раунд почти закончился, и Мазуров чуть расслабился. Я заметил это, потому что он немного опустил плечи. Ого, это ты зря, братец, сейчас я покажу тебе, что со мной нельзя терять бдительность.

Я снова неожиданно бросился в атаку. Финт левой, потом удар правой, второй. Все вспомогательные, не сильные, отвлекающие. Снова удар левой, вернее его имитация. Одновременно я отвел правую руку назад, «заряжая» ее для удара.

Мазуров ушел от удара в сторону. Он уже готовился ударить меня сам, своим коронным свингом, но разве я дал бы ему такую возможность?

Опередив его на мгновение, я ударил боковым. Замах был небольшой, тело вывернуть до конца не получилось. В общем, слабенько. Инерции для удара совсем мало.

Но тем не менее я достал соперника. Мазуров успел заметить удар и попытался уйти, поэтому я задел его уже вдогонку.

В эту секунду звякнул гонг, возвещая об окончании раунда. От моего удара Мазуров упал на спину, но тут же вскочил. Он почти не получил никакого видимого ущерба.

Я оскалился в лицо противнику. Все-таки я успел дать ему плюху напоследок. Мазуров дернулся ко мне, но сдержался. Раунд ведь уже закончился. Да, все-таки удалось выбить его из седла.

Когда я вернулся в свой угол, Худяков торопливо спросил у меня:

– Ну, как рука? Жива еще?

Я пошевелил пальцами в перчатке и сразу почувствовал боль. Во время поединка из-за азарта я ее почти не ощущал. А теперь, во время перерыва, боль сразу вернулась. И вгрызлась в мою руку клыками, острыми, как зубья пилы.

– Вроде в порядке, – сказал я.

Худяков пощупал руку, спросил:

– Может, затянуть потуже?

Я покачал головой.

– Времени нет. Повязка хорошо держит, я чувствую.

Ну да, рука стянута так туго, что уже онемела.

Тогда Худяков заговорил насчет боя.

– Не подпускай его к себе, – предупредил он. – Ты же видишь, какой он быстрый. Вроде вдалеке стоит, а тут раз – и уже рядом.

Легко сказать, не подпускай. Это с одной-то рабочей рукой. Все равно, что пытаться удержать бешеного быка на тоненькой ниточке.

– Не разменивайся на серии. Тебе не надо его вырубить, а только держать на расстоянии, – продолжал втолковывать тренер. – Не лезь на рожон. Ты что-то увлекаешься иногда. Чересчур.

Я поглядел на Мазурова. Он сидел спокойно и тоже смотрел на меня. Руки в перчатках сложены на коленях. Тренер точно так же пытался ему что-то сказать, но Мазуров не обращал на него внимания.

Он не отрывал от меня пристального взгляда. Этот взгляд действовал на нервы, как будто проникал внутрь. Я попытался сосредоточиться, сделал несколько глубоких вдохов, но это не помогло.

Затем я вспомнил о Лене и поглядел в ее сторону. Девушка сидела, напряженно выпрямив спину. В том же ряду, через несколько других людей, сидели директор техникума и два его заместителя. А еще дальше, на третьем ряду, среди зрителей я заметил и личико Ольги. Рядом грозно маячил ее нынешний парень. В общем, вся шайка в сборе.

Рефери пригласил нас на середину ринга. Я сунул капу в рот и поднялся.

– Ну, давай, держись, – сказал Худяков и похлопал меня по плечу.

Снова звякнул гонг. Начался второй раунд.

Теперь Мазуров снова продолжил подбираться ко мне. Я держал его на расстоянии прямыми ударами правой. Кажется, на протяжении всего первого раунда он не мог понять, почему я не включаю в бой свои замысловатые комбинации.

Подозревал какой-то подвох и поэтому осторожничал. Несмотря на то, что как личность он дерьмо на палочке, при этом Мазуров нисколько не дурак. Он хотел выяснить, что происходит, и только потом лезть в решительную атаку.

Вместе с тем он понемногу ускорял темп. Атаковал все чаще и чаще, стараясь загнать меня в угол. Вот когда я пожалел, что одна рука у меня почти нерабочая.

А затем он ударил мне по руке. Хотел провести джеб выше, через мое левое предплечье. Но я отбился, и тут, возвращая руку, Мазуров задел мою кисть.

Боль несусветная. Мне показалось, что я услышал треск ломаемой кости. Она и так была сломана, теперь он окончательно уничтожил ее.

А может, это все мое воображение. На самом деле Мазуров ничего не доламывал. Просто задел кисть, и этого было достаточно. Как бы то ни было, мое лицо исказилось от боли.

Лицо же соперника впервые обрело живые черты. Лысый череп блестел, как шар, перебитый нос почуял добычу. Он посмотрел на мою руку и все понял. А затем торжествующе улыбнулся.

Это была катастрофа. Противник понял, что у меня травма руки. И не собирался давать мне спуску. Я тут же ощутил последствия.

Весь остаток раунда Мазуров гонял меня по рингу. У него только кнута в руках не было для того, чтобы все выглядело убедительнее. Вместо этого он работал перчатками.

Мне пришлось поменять стойку на правостороннюю, потому что он старался нет-нет, да задеть мою кисть. Причем делал это незаметно, на грани, чтобы не причинить мне совсем сильную боль.

Я же вертелся, как уж на сковородке, чтобы уйти от его ударов. Пару раз мне удалось сделать это только благодаря удаче. Худяков в моем углу охрип от криков.

– Двигайся, что ты стоишь на месте? – орал он на весь дворец. – Ты заснул, что ли, Рубцов?

От окончательного поражения меня спас удар гонга. Тяжело дыша, я вернулся в свой угол. На ликующего Мазурова смотреть не хотелось. Вместо этого я поглядел на Лену.

Девушка сидела расстроенная. Губы поджала, щеки пылали. Ей явно не по душе происходящее на ринге.

– Если ты хочешь, я выброшу полотенце, – прошептал Худяков. – Ты можешь остаться без руки, неужели не понимаешь?

Я покачал головой. К нам подошел один из судей и врач.

– У вас все в порядке, Рубцов? – спросил судья. – Такое впечатление, что вы травмированы.

Худяков промолчал, а я сказал:

– Все в порядке, товарищ. Мое поведение это часть нашего тактического плана.

Судья, высокий смуглый мужчина, нахмурился.

– Вы специально вводите соперника в заблуждение? Это не совсем спортивно. Деритесь достойно, или мы будем вынуждены снять вас с турнира. Пока что вам предупреждение.

Они с врачом отошли, а Худяков покачал головой.

– Мы эдак еще и с турнира вылетим. Ты вовлекаешь меня в дурацкие авантюры. Если этот раунд пройдет так же, я выброшу полотенце.

Я посмотрел в сторону Мазурова и тут же отвел взгляд. Противник не отрывал от меня глаз, будто пытался загипнотизировать. Уверен, что победа у него в кармане.

Когда объявили о начале третьего раунда, я схватил Худякова за руку.

– Не надо сдаваться. Это для меня неприемлемо. Вот увидите, этот раунд пройдет по-другому.

Худяков нахмурился.

– Довольно уже я слушался тебя. В этот раз я сам могу принять решение. Повторяю, если все будет плохо, то я…

– Все будет отлично, – заверил я и сунул капу в рот.