Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться (страница 41)

– Вы меня простите, Олег Николаевич, – сказал я. – Вчера я что-то погорячился. Согласен, Мазуров сильный боец. Но я сделаю все, чтобы победить его.

Тренер широко улыбнулся. Все-таки он неплохой человек, при всех своих недостатках. И старается помочь мне, в меру своих сил.

– Вот это другое дело, – он крепко пожал мне руку.

Ну вот и хорошо. Негоже перед главным боем ссориться с тренером, хотя бы даже и второстепенным по значению.

– Ну, как ты, готов к труду и обороне? – спросил Худяков, когда наши разногласия остались позади. – Давай, ты сможешь задать ему жару. Хорошо, что ты такой упрямый, это прямой путь к победам.

Он хлопнул меня по плечу. Вот зараза. Как раз по левому. Внезапно руку пронзила боль, будто током ударило. Я скривился, и Худяков тут же заметил это.

– Что такое? – спросил он чутко. – Живот скрутило? Или рука болит?

Я показал на левую кисть.

– Повредил вчера. Вроде перелом.

Я впервые видел, чтобы взрослый человек так менялся в лице. Худяков состроил ужасную гримасу.

– Какой перелом? Ну-ка, покажи. Ты смотри, как опухла! Врачу показывал? Как это случилось? Это после вчерашнего боя?

Я покачал головой и рассказал про нападение у подъезда. Всю правду рассказывать не стал, сказал, что это были случайные хулиганы. Потом поведал про визит в травматологию.

Слушая меня, Худяков схватился за голову и покачался на месте.

– Ты с ума сошел, Рубцов? Ну, ты даешь! Я знал, что ты сумасшедший, но не до такой же степени! Мы не можем так рисковать твоим здоровьем. Я должен немедленно сообщить организаторам. Мы снимем тебя с соревнований.

Он бросился было к выходу, но я поймал его за локоть своей здоровой рукой. Крепко схватил, чтобы не вырвался. Теперь я разговаривал тихо, чтобы не слышали другие боксеры, собравшиеся в раздевалке.

– Никаких сообщений, Олег Николаевич. Никому ни слова. Я буду драться с Мазуровым. И не надо так кричать, я не хочу, чтобы нас слышали.

Худяков огляделся и заметил любопытные посторонние взгляды. Отвел меня подальше и с жаром сказал:

– Пойми ты, мальчишка, что это уже не шутки. Если что-то пойдет не так, ты можешь потерять руку. Ты можешь навсегда потерять возможность участвовать в соревнованиях по состоянию здоровья, как ты этого не понимаешь?

– А кто об этом узнает? – спросил я, глядя ему в глаза. – Я знаю, что очень рискую, но, в конце концов, это мой выбор. Если произойдет так, как вы говорите, я скажу всем, что обманул вас и не сказал о травме.

Худяков горько усмехнулся.

– Ты что, думаешь, будто я забочусь о своей шкуре? Да мне плевать на себя, я уже списанный товар. Я не хочу, чтобы ты пострадал. Ты еще молод, у тебя вся жизнь впереди. Не повторяй моих ошибок, не твори глупостей. Перелом руки – это очень серьезно.

Я снова покачал головой.

– Олег Николаевич, я не могу сейчас отказываться от участия. Это очень важно для меня. Я все продумал. Перелом у меня небольшой, я туго перебинтую руку, чтобы кисть осталась в неподвижности. Бить этой рукой я не буду, только отбиваться плечом. Кроме того, я буду много перемещаться и работать корпусом. Мазуров меня не достанет.

Тренер хлопнул себя по лбу.

– Ну конечно, ведь ты еще и противостоишь Мазурову. Как я мог забыть об этом! Пойми, Витя, ты не сможешь долго драться с ним с поврежденной рукой. Он сразу просечет это и воспользуется себе на благо этим обстоятельством. Нет, извини, я не могу выпускать тебя на ринг с такой травмой.

Он снова направился было к выходу, но я опять поймал его за руку.

– Олег Николаевич, извините, но я должен участвовать в сегодняшнем поединке. Пожалуйста, не лишайте меня этого шанса. Кто знает, смогу ли я потом снова получить его?

Говоря это, я намекал на судьбу самого Худякова. Он ведь тоже дрогнул в свое время. И упустил свой шанс. Поэтому и заливает теперь периодически свое горе.

Тренер не стал возмущаться, а испытующе посмотрел мне в глаза. Я тоже пристально глядел на него. Как там говорил Касдаманов? Используй энергию внутри себя, чтобы подчинить других людей и обстоятельства. Пусть эта сила льется на окружающих через твои глаза. Вот и теперь я мысленно приказал Худякову успокоиться и помочь мне.

Вроде бы подействовало. Тренер снова вернулся ко мне, прошелся взад-вперед.

– Ладно, – наконец сказал он. – Попробуем сделать это, отчаянная твоя головушка. Если лишишься руки, сам виноват будешь.

– Это точно, – подтвердил я, радуясь, что сумел уговорить его.

Потом Худяков остановился и погрозил мне пальцем.

– Но смотри, если я увижу, что дело совсем плохо, то сразу выброшу полотенце. Ты меня понял?

Я радостно кивнул.

– Совершенно верно, Олег Николаевич. Так и сделаем, я не буду в обиде.

Мы провели в раздевалке еще с полчаса, обсуждая тактику боя. В зале для соревнований уже начались бои. Каждый раз, когда кто-то выходил или заходил в раздевалку, оттуда доносились крики и свисты зрителей. Наконец, настал и мой черед.

– Ну, пошли, – сказал Худяков, и я заметил, что он волнуется не меньше меня. – Действуй по плану. У нас есть шансы.

Он еще туже затянул бинт на моей руке, и мы вышли из раздевалки. Я шел, подпрыгивая и разминаясь на ходу. Мысленно прокручивал в голове всевозможные варианты развития событий. Старался ко всему подготовиться. Посмотрим, насколько у меня все пройдет. Да уж, я сильно налажал и подвел сам себя с этой травмой.

Народу в зале было не так уж и много. На трибунах сидело вдвое меньше зрителей, чем в первый день. Но все равно я почувствовал волнение.

Мазуров уже ждал меня на ринге, прогуливаясь взад-вперед, как лев в клетке. Я взобрался на ринг после соблюдения всех необходимых формальностей и прохождения процедур. Хотел не отводить от противника взгляда, но услышал знакомый голос из рядов зрителей:

– Давай, Витенька, только победа!

Сначала я подумал, что ослышался, но потом оглянулся и увидел Лену. Девушка сидела в первом ряду недалеко от ринга, улыбалась мне и махала рукой. Вот это да, вот кого я ожидал увидеть здесь меньше всего, подумал я со все возрастающим ликованием.

Глава 24. Только не нокаут

Увидеть Лену было так неожиданно, что я даже непроизвольно подался к ней. Будто хотел спуститься к ней и обнять. И только потом вспомнил, что уже на ринге.

– Соберись, Рубцов, – сказал сзади Худяков. – Помни, что мы обсуждали.

И я отвел взгляд от Лены. Заставил себя посмотреть на Мазурова. Тот уже перестал ходить туда-сюда, стоял неподвижно и пристально глядел на меня. Как я уже говорил, повадками он напоминал большую хищную кошку. Не хватало только хвоста и длинных усов.

Судья объяснил нам правила боя. Проверил перчатки и нашу готовность. Когда он тронул мою левую руку, в кулаке стрельнула боль, но я постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

– Ну, привет, уродец, – сказал Мазуров, подойдя ближе. – Готов пострадать сегодня?

Взгляд у него был неподвижный и немигающий, почти как у Касдаманова. Я вспомнил рассказ тренера про Соловья-разбойника. И про то, что чем больше враг хорохорится, значит, тем больше он боится.

Но Мазуров не боялся. Это сразу видно. Он принадлежал к типу людей, которым нравится причинять боль другим. Поэтому, видимо, бояться предстояло мне. Сразу за нас двоих.

– Бокс, – сказал рефери, высокий мужчина с седеющими волосами и в спортивном костюме. До этого дня он мне не попадался.

Напряжение сразу исчезло. Я забыл о зрителях, о тренере и судьях. О прошлом и будущем. Даже о Лене. Остался только противник, мягко подпрыгивающий передо мной, с выставленными перчатками. Его глаза сощурились, наблюдая за мной.

И тут я сразу напал на Мазурова. Стремительно и резко. Пара финтов левой рукой, чтобы отвлечь, затем сразу ближний бой.

Удары полусогнутой правой, один, потом второй, теперь снова обманное движение левой. И Мазуров попался. Отвлекся.

Не ожидал, понимаешь ли, что все начнется так быстро. Ну, а как же ты думал, я же должен ответить на все твои ругательства в мой адрес. И в завершение серии я ударил его крюком в голову.

Попал в нижнюю часть лица, в районе щеки. Перчатки у нас были толстые и широкие, за такими при ударе пол-лица скрывается.

Мазуров быстро сориентировался, ушел в сторону. Тряхнул головой, улыбнулся и погрозил мне. Ничего, мол, хоть я и потерял очки, но скоро нагоню тебя. Вся его манера поведения на ринге нацелена на то, чтобы вывести меня из равновесия. Я теперь ясно видел это. Мне надо сделать то же самое. Только так я смогу победить в этом бою.

Продолжая мягко подпрыгивать на месте, Мазуров приблизился ко мне. Он двигался немного странно, всем телом, не только корпусом или ногами. Теперь уже я отступил от него, продолжая сохранять дальнюю дистанцию.

Мазуров тут же воспользовался этим. Забрал середину ринга, потеснил меня к углу. Я ушел в сторону, но он все равно медленно наступал на меня. Да, теперь он настороже. Его не возьмешь напором, как в самом начале.

– Ну давайте, работайте! – закричал кто-то из зрителей. – Чего вы танцуете?

– Это бокс, а не балет! – поддержал его другой. – Сражайтесь, а не прыгайте на месте!

Но наши тренеры не реагировали на крики из зала.

– По плану, Дима, по плану! – громко сказал его тренер из угла.

– Не торопись, Рубцов, помни, что мы обсуждали, – тут же добавил Худяков из моего угла.