Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться. Том 3 (страница 43)

Я послушался его, хотя и попрыгал со скакалкой минут пять для разминки. Чувствовал я себя хорошо.

Моим завтрашним соперником будет боксер из Югославии, Светомир Николич.

— Говорят, он прячет моторчик под задницей, — сказал Худяков, достав из холодильника газировку. Спасаясь от жажды выпить алкоголя, тренер пил лимонады в огромных количествах. — Очень быстрый боксер. Я его не видел, но те из наших, кто наблюдал его бои, подтверждают эту информацию. Он шуршит по рингу, как гребаный колибри. Сто тысяч оборотов в секунду.

Я задумался. Что делать? Попробовать быть еще быстрее? Или продолжать использовать свою тактику обманок?

— Неа, даже не думай, — сказал Худяков, выпив лимонад. Когда он запрокидывал бутылку кверху, чтобы отпить газировки, его кадык двигался неровными толчками. — Ты его не переиграешь. Этот парень специализируется на быстроте. Он вынослив, как лошадь и может бежать целыми часами напролет. Так что готовь свою голову. Ты должен будешь победить его финтами.

Глядя, как пьет тренер, мне и самому захотелось лимонада. Я встал и достал еще одну бутылку из холодильника. Сел обратно, еще раз пораскинул мозгами.

Да, пожалуй, так будет лучше. Если югослав действительно быстр, как ракета, обогнать его будет чертовски трудно. Надо бить его на собственном поле.

Заманить в ловушку, а потом смотреть, как он корчится. Ну, будем посмотреть. Завтра будет не менее горячо, чем сегодня. А может, еще жарче.

Но я ошибался. Поединок с Николичем оказался не просто трудным. Это была настоящая резня.

Накануне поединка я пораньше прибыл во Дворец спорта. Хотел убедиться, что врачи допустят меня к бою.

Несмотря на раннее время, народу уже собралось немало. Люди стояли перед дверьми, на небольшой площади у здания, прогуливались на дорожках. Множество машин припарковано у обочины дороги. Меня узнали и начали кричать приветствия.

Наперерез мне бросились журналисты и любители автографов. Я расписался на нескольких своих фото с памятного противостояния быкам. Потом забежал во Дворец с бокового хода, игнорируя журналистов. Не хватало еще раздавать интервью, не санкционированное руководством.

Врач, осмотрев меня, сказал что-то по испански и подписал бумаги для допуска к поединку.

— Он говорит, что у тебя вполне хорошее состояние, — сказал мне переводчик. — Вчерашнее недомогание, видимо, вызвано переутомлением. Но сейчас все прошло. Чудесно, Витя. Вперед, мы ждем от тебя побед.

Ну, раз уж даже переводчик зовет меня в бой, действительно нельзя ступить и шагу назад. Я и так был рад, что меня допустили к поединку. Прямо гора с плеч свалилась.

Худяков и Деменчук, находившиеся тут же, обрадовано пожали мне руки. Закончив со всеми формальностями, я отправился переодеваться и готовиться к бою.

По дороге мысленно настраивался на бой и вспоминал все, что мы вчера распланировали с тренером. А еще я вспоминал, что говорил Егор Дмитриевич насчет быстрых бойцов.

— Ну, главное, работай по плану, — сказал Худяков, когда я переоделся и начал разминку. — Помнишь ведь, что мы с тобой решили.

Да, я все прекрасно помнил. Мозги работали на удивление четко и ясно. Как будто вчера я не валялся с больным животом и головой.

Для того, чтобы противостоять боксеру-живчику, нужно максимально насытить действиями время во всех раундах. Бойцы темповики и сами любят постоянно атаковать, поединок с ними это вечное кровавое рубилово. Весь бой представляет собой эффектное зрелище, приводящее зрителей в восторг.

Стремительность действий такие парни держат за счет нескольких факторов. Это невероятная выносливость, взрывная энергия и еще характер. Чем больше характера, тем тяжелее сражаться с таким бойцом.

Они все время идут в атаку, никогда не отступают. Даже если им приходится отойти, то они стараются яростно контратаковать даже во время отхода. Это помогает им контролировать ритм поединка и подавлять инициативу противника.

Удары у таких боксеров не отличаются силой, куда там до моего вчерашнего голландца. Но зато они наносят тысячу других, коротких быстрых ударов, которые по своему эффекту могут быть не менее опасны, чем один нокаутирующий. Причем даже если их противники знают об этом, им редко удается противопоставить что-нибудь взамен, слишком уж высокий задан темп.

Ну, а если рискнуть и попробовать посостязаться с ним в быстроте, то можно легко улететь в нокаут. В этом темпе быстрый противник уже набил себе руку, он чувствует себя, как рыба в воде. А если не тренироваться в таком темпе постоянно, то очень скоро выдохнешься сам и свалишься на настил с высунутым языком. Я об этом еще вчера подумал.

Меня вызвали на бой и мы вышли из раздевалки и направились в зал для выступлений. Публика уже разогрета предыдущим боем. Я дошел до ринга и взобрался на него, пройдя через канаты.

Светомир Николич оказался невысоким крепышом, быстрым в движениях, на первый взгляд даже суетливым. Но обманываться нельзя, обычный торопыга вряд ли добрался бы до чемпионата Европы.

Готовясь к бою, я пытался проникнуть взглядом внутрь его черепной коробки, вскрыть его мозги. Узнать, что у него на уме.

Какое средство есть против таких напористых бойцов? Конечно же, можно принять глухую оборону, о которую должны разбиться все наскоки бойкого противника. Но одной такой обороны мало. Надо защищаться активно, а не пассивно.

Резать атаки живчика надо меткими встречными ударами. Надо максимально утомить его. Он и так будет расходовать много энергии, значит надо сделать так, чтобы он задохнулся от усталости. И вот тогда можно идти в контратаку.

Коротко говоря, надо выстоять, отражая его первые атаки, а потом, когда он выдохнется, пойти в глобальную контратаку.

Рефери подозвал нас, объяснил условия боя. Он был англичанином, переводчик объяснил его слова. Мы неотрывно смотрели друг на друга.

Чтобы драться с таким быстрым бойцом, нужно контролировать стойку. Тщательно прикрывать тело руками, постоянно двигаться. Уклоняться по большей части вправо, чтобы торопыга тратил как можно больше сил на бесплодные атаки.

Огрызаться все время, чтобы жизнь не казалась ему малиной. Чтобы прерывать бешеный поток ударов и даже атаковать иногда самому.

— Бокс, — сказал рефери, долговязый усатый мужчина в белом костюме с черной бабочкой. — Пусть победит сильнейший.

Мы с противником пошли друг на друга, приготовившись порвать друг другу глотки.

Глава 25. Быстрее молнии

Николич и в самом деле оказался невероятно быстр. Не успел я и глазом моргнуть, как он уже очутился передо мной и провел целую комбинацию ударов. Гребаный малыш мелькал передо мной со скоростью мангуста, атакующего кобру.

Начал он с самой эффективной и простейшей серии ударов. Джеб и кросс, в обмен на мои попытки отбиться. Зачем изобретать паровоз? Самая обычная и базовая комбинация, азбука бокса, которую знают все новички. «Раз-два» и снова «раз-два». И опять, и опять, и так до бесконечности.

Плечи противника дергались взад-вперед с бешеной регулярностью. Что еще лучше всего, так это то, что этой простейшей, как инфузория туфелька «двоечкой» можно бить, когда ты продвигаешься вперед в атаке, так и когда ты стоишь на месте и отражаешь контрнападение.

Чтобы избежать многочисленных ударов, я принялся «качать маятник». Даже для прогрессивного восточноевропейского бокса это было новым приемом, особенно, если его применять против простейших «двоечек». Мы двигались прямо как на тренировке, Николич бил, а я уклонялся, быстрее и быстрее.

Не ото всех ударов удавалось уйти, но поскольку они были легкими и смазанными, вреда от полученных было немного. Зрители в зале вопили от восторга, а я все окружающее мелькало передо мной, будто я катался на обезумевшей карусели.

Что еще характерно, так это то, что противник начал использовать джеб, чтобы готовить последующий кросс. Иногда он бил прямой удар в качестве дальномера, иногда финтил им, отвлекая меня от последующего кросса, а иногда просто лупил меня по лбу, чтобы ослепить. Потом я заметил, что соперник иногда бьет джеб дважды левой рукой, быстро-быстро, два раза, выходя на нужную дистанцию для нанесения удара по мне, а затем, примерившись хорошенько, кидал кросс.

Через минуту этой отчаянной гонки мы отскочили друг от друга. Оба тяжело дышали, хотя я заметил, что Николич выдохся гораздо меньше меня. Я дышал тяжело, будто только что взбежал на Эверест, по лицу текли ручьи пота.

Ну, положим, на самом деле я не устал настолько, насколько старался изобразить, потому что уже начал вводить противника в заблуждение, но все-таки я запыхался. Да, надо признать, что гребаный шустряк заставил меня утомиться. Что будет дальше, даже думать не хочется.

Чуть отдохнув, Николич снова кинулся на меня. Я же говорил, что он не отстанет, пока я не выплюну свои окровавленные легкие за ненадобностью. Только теперь противник разнообразил технику и принялся осыпать меня «троечками», по всем этажам.

Он работал на средней дистанции. Сначала джеб левой, потом снова кросс правой и на закуску хук, теперь уже левой. В голову или в корпус, в зависимости от того, где у меня меньше прикрыто тело. Главный удар, конечно же, приходился напоследок, потому что он был самым неожиданным в этой серии. Мне даже не приходилось гадать, откуда он сейчас прилетит, потому что каждый раз боковой заставал меня врасплох.