Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться. Том 3 (страница 4)

Последним на сегодня упражнением была работа с кувалдой. Я бил ею по резиновой покрышке от грузовика. Техника удара напоминала колку дров топором. Теперь я понимал, почему на ранних этапах обучения зимой Касдаманов заставлял меня ежедневно колоть дрова во дворе.

Во время выполнения упражнения я высоко поднимал кувалду, отводил ее за голову и резко опускал на автошину. Удары надо наносить строго по прямой линии, при этом нельзя слишком перекручивать позвоночник, а то можно заработать нехилую травму.

Перед ужином Егор Дмитриевич посвящал меня в тонкости мощного и хлесткого удара, хотя я все это слышал уже сотни раз. Впрочем, мой наставник считал, что повторение действительно мать учения.

— Главная цель нокаутирующего удара — это сила, неожиданность и невероятная быстрота, — объяснил он мне. — Твой противник должен свалиться без чувств после такого удара и больше уже не подняться. Что такое неожиданность? Перед нанесением удара ты должен быть спокоен, а мышцы расслаблены. Нельзя бить сгоряча, тогда ничего не получится. Бить надо всем телом. Бьет не кулак, бьешь весь ты, от макушки головы до кончиков пальцев на ногах. Чересчур напрягаться нельзя, чтобы не потерять скорость и направление удара.

Тренер сжимал кулак и резко выстреливал в воздух.

— Чувствуешь? — сказал он. — Бам! — и противник уже свалился на ринг с закрытыми глазами. Но это еще не все. Другая составляющая удара — это разгон, скорость. Расстояние до цели должно быть равно длине твоей руки, чтобы хватило времени для развития сногсшибательной скорости. Нельзя делать замах, чтобы противник не заметил удара и не подготовился к нему. Тогда твой удар будет неожиданным.

Я слушал его, а сам уже хотел поужинать и бежать домой. Сегодня я весь день провел у Касдаманова, а завтра мне предстоит побывать у техникуме, в «Орленке», на заседании спорткомитета и выступить на комсомольской сходке. Дел по горло.

А еще, где, интересно, до сих пор ходит Маша? Она так и не появилась за весь день. Поэтому слова Егора Дмитриевича пролетали мимо моих ушей.

Наконец, видя, что я уже мало что понимаю из его сентенций, тренер отпустил меня домой, взяв слово, что я опять прибегу завтра в пять утра. Тетя Галя должна была побыть у нас ближайшие два дня, потому что дядя Саша гулял с друзьями на рыбалке, поэтому я был свободен от надзора за Светкой.

— Хорошо, я обязательно приду, — пообещал я.

Напоследок старик накормил меня ужином и отправил домой. Время уже было позднее, восемь часов вечера, хотя солнце еще только начало садиться. Лето, все-таки. Попрощавшись с тренером, снова впавшим в медитативное состояние, я отправился домой. Только не к себе, а к Лене.

Поскольку дом ее находился не так далеко от поселка Черного ворона, через полчаса бодрого хода я уже находился перед домом девушки. На улице быстро темнело, я взбежал по ступенькам крылечка и вошел в подъезд.

Кстати, недалеко во дворе я увидел две крупные фигуры, наверное, это был Леха, бывший парень Лены и его приятель, тоже здоровенный парень. Впрочем, после того, как я хорошенько вздул его в самом начале нашего знакомства с Леной, он избегал связываться со мной. Хотя, как я понял, не терял надежды вернуть Лену, тем более, что во время наших с ней ссор она несколько раз возвращалась к нему. Наверняка вскружила таким образом парню голову.

Ладно, скоро, быть может даже сегодня, мы расстанемся с Леной и он может спокойно принять ее обратно. Вот с какими мыслями я постучался в дверь квартиры своей девушки и сам поразился тому спокойствию, с которым думал о расставании с Леной. С каждой ссорой, происходившей между нами, любовь, казалось, засыхала и уменьшалась, как лужица воды под палящим солнцем. Ну что же, сейчас посмотрим, осталось ли что-нибудь на донышке этой лужицы.

Глава 3. Тяжкое расставание

Увидев меня, Лена нахмурилась. Вообще-то, это было обычное выражение ее лица при встрече со мной в последнее время. Как будто я пришел просить в долг ее последние деньги.

— Как поживаешь? — вот и все, что она сказала.

Ни объятий, ни поцелуя, ни радостного смеха. Далеко-далеко улетели наши первые счастливые свидания. И растаяли в туманной дали.

— Все просто великолепно, — ответил я, пристально глядя на нее. — Просто отлично.

— А, — сказала девушка. Потом оглянулась назад, в квартиру. Видимо, подыскивала причину для возвращения домой. — Ты знаешь, мне надо идти и давай как-нибудь потом…

Но я не дал ей договорить. Я понимаю, красавица, что ты сейчас не хочешь общаться, но давай уже разберемся в наших отношениях раз и навсегда. И если надо, поставим точку.

Понимаю, конечно, что это звучит очень по канонам двадцать первого столетия. Хотя, в советское время люди тоже умели договариваться по-хорошему, а не лаяться, как собаки. Культура все-таки была на высоком месте.

— Нам надо поговорить, — сказал я и схватил девушку за руку, чтобы не убежала. — Буквально пять минут.

Глаза Лены полыхнули огнем. Какая же она все-таки красивая, черт подери.

— О чем говорить? Тебе говори, не говори, бесполезно.

Я продолжал держать ее за руку.

— Надо поговорить о нас с тобой.

Лена посмотрела на меня, убедилась, что я настроен серьезно и вздохнув, согласилась.

— Ладно, отпусти меня, сейчас руку сломаешь, — сказала она и зашла в квартиру: — Жди здесь, я сейчас переоденусь.

Пока я стоял возле ее квартиры, то слушал шумы и крики всего остального подъезда. Вопли младенцев, диалоги других жителей, даже лай маленькой собачки, вроде пуделя. Все слышно. Вот так вся наша жизнь проходит в этих каменных коробках, а кто-то безмятежно наблюдает ее со стороны.

Щелкнул замок, открылась дверь. Лена успела не только переодеться, но и чуточку навести марафет. Хотя, при ее данных там не надо особо стараться.

— Пойдем, — сказала девушка и мы вышли на улицу.

Там уже совсем стемнело. Мы выбрались со двора и медленно пошли по улочке вдоль дома. Лена улыбнулась и показала вперед.

— Помнишь, вон там ты подрался с Лехой, когда встретился со мной? Он еще был с этим, как его, с Бидоном.

Разумеется, я помнил. Занятия боксом еще не выбили из меня остатки мозгов. Впрочем, мы вышли сюда отнюдь не для того, чтобы предаваться приятным воспоминаниям.

— Послушай, Лена, как мы будем дальше? — спросил я, остановившись. — Ты хочешь встречаться со мной дальше? Или нет?

Конечно же, такая постановка вопроса, в лоб, смутила девушку. Она опустила глаза и спросила в ответ:

— А ты хочешь этого?

Ну конечно, она никогда ничего не скажет сразу. Сначала узнает мою позицию. Мне следовало сразу высказать свою позицию и свои претензии.

— Нет, не хочу, — ответил я решительно. Заметил, как Лена порозовела, надеюсь, от радости, но тут же продолжил: — Но из-за того, что у нас происходит в последнее время, мы больше не можем встречаться. Я занят тренировками, а ты злишься из-за этого. Ты считаешь, что я уделяю тебе мало времени. Поверь, в ближайшем будущем все так и будет дальше продолжаться. Поэтому, чтобы нам не терзать друг друга, давай лучше расстанемся.

Ужасная концовка, для любой в мире девушки. Даже если Лена и хотела расстаться со мной по той причине, которую я только что высказал, то она хотела произнести эту фразу сама, а не услышать ее от меня.

Сейчас ей не осталось ничего, кроме как вытереть навернувшиеся на глаза слезы и сказать обиженным голосом:

— Ну да, ты ведь не хочешь проводить со мной больше времени. У тебя бокс на первом месте. А я где-то там, в конце очереди, после учебы и выступления в студенческом клубе. Ты ведь уже стал чемпионом, добился своей цели, зачем тебе все это? Остановись, наслаждайся своей победой!

Начала она тихо и глотая слезы, а закончила обличительно, как прокурор на судилище. Видать, действительно накипело.

— Поклонницы эти твои, спортсменки, — добавила она нахмурившись. — Думаешь, я не знаю о других твоих зазнобах?

Короче говоря, она быстро сориентировалась и повела наступление по всем фронтам. Прямо как на ринге. Контратаковала, причем целой серией мощных свингов.

Но я не дал сбить себя с толку. Попытался все-таки договориться с ней, хотя мне все больше становилось ясно, что это невозможно.

— Послушай, Лена, я же давно предупреждал тебя, что это у меня на всю жизнь, — сказал я, взяв ее за руку. — Вернее, не всю оставшуюся жизнь, а хотя бы ближайшие десять-двадцать лет. Ты же знаешь, что я помешан на боксе. Да, я стал чемпионом СССР, но этого для меня недостаточно. У меня вся жизнь впереди. Мне надо стремиться к большему. Если я буду работать, как вол, то смогу подняться еще выше. Если ты поймешь это и примешь, то я смогу потом положить весь мир к твоим ногам.

Лена презрительно фыркнула. Она не хотела ждать, пока подстреленный журавль упадет с неба к ее ногам. Ей нужна была синица.

— Ну уж нет, Витенька. Я не намерена ждать где-то там еще на задворках, пока тебе вышибают мозги на ринге. Тогда уж лучше нам и вправду расстаться.

Я глубоко вздохнул. Ну что же, это как раз то, к чему мы так шли. Долго и мучительно. И хорошо, что наконец, разобрались с этим.

— Ладно, — сказал я и хотел добавить, что мне очень жаль.

Но не успел.

— Эй ты, урод! — раздался крик сзади. — Ты чего здесь шляешься?

Ну вот, только этого недоставало. Кто там еще прибежал к нам на огонек? Я сейчас находился в таком состоянии, что ко мне лучше не подходить.