Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться. Том 3 (страница 28)

— Ну как, сделал его? — хрипло спросил он. — Скоро менты приедут, я слышал, там одна бабка с первого этажа вызвала. Они что, за тобой охотились?

Я кивнул и еще раз поглядел на лежащего Петрика.

— Да, за мной. Ну, а теперь охотники сами напоролись на засаду.

Глава 16. Перед отъездом

Когда я окончательно пришел домой, было уже поздно. Далеко за полночь.

Почему окончательно, да потому что, пока приехали милиционеры, я зашел на минутку домой и предупредил Светку, что я здесь и нахожусь во дворе. Чтобы сестренка не пугалась в одиночестве.

Но Светка не боялась. Она увлеченно рисовала, сидя за своим столом и прикусив губами язычок. Раскрашивала картинку с изображением леса. Волосы растрепались по плечам.

— Ты опять подрался с кем-то во дворе? — спросила она, едва глянув на меня. — Я слышала какой-то шум.

Я внимательно посмотрел на нее и понял, что она не очень взволнована происшествием. В юном возрасте многие проблемы кажутся мелкими и незначительными, даже драка с вооруженными преступниками.

— Да, немного сцепился с хулиганами, — сказал я как можно безразлично. Не буду же я объяснять ей, кто такой Петрик. — Сейчас приедет милиция, я должен побыть с ними, чтобы дать показания. Так что ты не бойся, я буду здесь, во дворе.

— А я и не боюсь, — ответила Светка и опять принялась раскрашивать елку зеленым карандашом, высунув кончик язычка. — Иди, сходи. Я закончу рисовать и спать лягу.

На оформление Петрика и его собутыльников ушло еще полтора часа. Милиционеры обрадовались, когда узнали, что в руки им попался беглый Петрик. Я пришел домой усталый и сонный.

Рана Паровоза оказалась поверхностная, приехала скорая, ему обработали порезы и забинтовали руку. Я крепко пожал ему другую, уцелевшую ладонь.

— Если бы не ты, они бы меня замочили. Спасибо, друг.

Паровоз добродушно похлопал меня по плечу.

— Пусть только попробуют сунуться.

Я посадил его на такси и отправил домой. Потом вернулся к себе, на этот раз уже окончательно. Светка уже спала в своей постели. Я заглянул в ее комнату, поправил одеяло и подошел к столу, чтобы выключить ночник.

Случайно взглянул на картинку, которую она нарисовала. Три раза в неделю тетя Галя водила ее на кружок рисования, потому что у девочки были к этому способности.

Сестренка изобразила лес, причем очень даже неплохо. На переднем плане стоял медведь, большой, дремучий и косматый. Глаза черные и круглые. У корней деревьев росли грибы. На небе светило солнышко.

Я улыбнулся, выключил светильник и тоже отправился спать в свою комнату.

Утром я проснулся по расписанию, в четыре утра, на несколько секунд раньше будильника. Когда он начал трезвонить, я уже встал с кровати и собирал вещи для утренней пробежки.

Как обычно, получасовая пробежка до сквера, там разминка и бой с тенью, потом обратно. Завтрак, сборы, проводы Светки в школу. После поездка к Касдаманову.

— Ну, где ты ходишь? — обрушился на меня тренер. — Давай, надо готовиться к поединкам.

К сожалению, у меня было мало времени на занятия. Чтобы поехать за границу, надо было оформить уйму документов и посетить множество учреждений. Везде все согласовать. И на все про все всего несколько дней.

Уже в девять часов я уехал от Егора Дмитриевича и отправился преодолевать бюрократические препоны. Первым делом заехал в госкомитет, где забрал кучу документов, в которых надо было проставить разрешительные подписи и печати. Затем заехал в «Орленок», директор и Худяков расписались, там, где следовало.

— Что же ты не на колесах? — спросил Худяков. — Надо было взять машину, тебе по всему городу колесить придется. К тому же, тебе еще за сестренкой ехать.

Действительно, как это я сам не догадался? Машина под задницей, а я собрался пешком, высунув язык, обивать пороги государственных заведений. Сразу после клуба я поехал обратно домой, забрал машину и дальше по учреждениям уже отправился на четырех колесах.

Весь день я мотался по государственным организациям, причем еще успел забрать Светку и привезти ее домой. В эти годы, впрочем, почти все дети в классе моей сестренки возвращались домой сами, даже и те, кому надо было ехать до дома две-три остановки на автобусе.

Машин на улицах мало, переходить дороги можно без опаски. Похищение детей, убийства, торговля человеческими органами, педофилия, проституция и прочие ужасы двадцать первого столетия еще не коснулись толком этой благословенной эпохи. Люди непуганые и добродушные, как олени в лесу, где перестреляли всех волков.

Нет, преступников, конечно, тоже хватает, но все чинимое ими зло случалось где-то далеко, в небывалом и неслыханном для обычного советского гражданина мире. То, что произошло с моей семьей, скорее было кошмарным исключением, чем обыденным правилом. Поэтому я и боялся отпускать сестренку одну, даже просто из школы.

— Витька, я получила пятерку за рисование, — сказала Светка, сидя рядом со мной на сиденье. — За вчерашнюю картинку. Видишь, вот за эту?

И она показала вчерашний рисунок с медведем. Я рассеянно кивнул, потому что вел машину и думал о том, что мне надо еще заскочить в десяток мест после обеда.

— Красивая картинка, — сказал я. — Ты молодец, просто умничка.

Она еще болтала про то, что делала на уроках с подружками и какие оценки получила за сегодня. Училась сестренка хорошо, даже отлично, схватывала все на лету.

Я привез ее домой и приготовил обед. Потом быстро перекусил сам и помчался дальше по делам. Когда сел в машину, то обратил внимание, что Светка оставила рисунок на переднем сиденье. Я придавил его папкой со своими бумагами, чтобы не улетел от ветерка, весело врывающегося в салон через открытое окно.

Приехал я поздно вечером, успев, впрочем, получить большую часть согласований и разрешений. Устал и проголодался, как волк, который весь день бегал за оленями по свежевыпавшему снегу. Но едва я успел поужинать, как зазвонил телефон.

Когда я поднял трубку, некоторое время в трубке царило молчание. Только где-то далеко у собеседника лаяли собаки. Словно звонили из деревни.

— Але? — спросил я. — Егор Дмитриевич, это вы?

Таинственное молчание. Кто это, черт подери? Или обрыв на линии?

— Витя, — я узнал отчаянный голос Маши. — Витя, его увезли в больницу. Что мне делать, Витя?

Нет, только не это. Хотя, чему тут удивляться, учитывая, что Касдаманов старее любого дуба в Москве и ее окрестностях.

— Что случилось? — спросил я, а сам, не выпуская трубку, уже потянулся за одеждой, чтобы переодеться. Понятное дело, что придется выезжать, только надо определиться, куда. — Сердце?

— Он вдруг потерял сознание и упал на кухне. Я страшно испугалась. Вызвала скорую, они откачали его и увезли, сказали, что в реанимацию.

— Куда увезли? — спросил я, быстро переодеваясь. — Ты почему не поехала?

Сначала Маша опять молчала, но потом ответила:

— Я ездила, конечно. Я уже приехала обратно, тут надо было дела завершить по хозяйству, с печкой разобраться. Это какая-то больница, сейчас, у меня записано название…

— Я скоро приеду, — сказал я, лихорадочно собирая вещи. — Жди меня, потом оттуда вместе поедем.

Я положил трубку и сказал Светке:

— Мне надо уехать. Мой тренер сильно заболел и попал в больницу. Мне надо его навестить.

Светка подумала и ответила:

— А можно, я позову Вику и Наташу к нам ночевать? Завтра выходной, мне в школу не надо. Что я буду сидеть дома одна?

Я тоже подумал. Резон есть. Я могу задержаться в больнице, зато Светка будет с подругами. Только вот отпустят ли их родители с ночевкой?

Когда я спросил это у сестренки, она уверенно кивнула.

— Конечно, отпустят. Вику приведет старший брат, по дороге они захватят Наташку. Сейчас я позвоню им.

Я подождал, пока она договорится с подружками, убедился, что их приведет старший брат Вики и только тогда поехал к дому тренера.

Время уже было позднее, машин на улицах мало. Все равно ездили, конечно, Москва никогда не спит, даже в начале семидесятых. Но все равно, катать по столице без пробок — это, признаюсь, огромное наслаждение.

По дороге думал про тренера. Я и не понимал раньше, как много он значит для меня. Я даже подумал, смог ли бы подняться так высоко, если бы не Егор Дмитриевич. Нет, конечно, это вряд ли. Куда мне без него?

Сколько раз он помогал. Бескорыстно, беззаветно. От чистой души. Из-за любви к боксу. Надеялся слепить из меня чемпиона. И ведь получилось, черт подери.

А сейчас, вот ведь засада, он подломился как раз перед моим очередным испытанием. Егор Дмитриевич, разве так можно? У меня чемпионат на носу, а вы выкинули такой фортель.

Эх, старик, старик. Надеюсь, все обойдется. Не последнюю роль в катастрофе наверняка сыграли и последние переживания насчет моих результатов. А я еще ругался с ним, тупица эдакий.

Тренер должен выкарабкаться. Он дедок крепкий.

Сбоку зашуршала бумага. Я глянул на сиденье рядом. Оказывается, рисунок Светки так и остался лежать рядом. Подарю-ка я его старику, когда очнется, ему будет приятно.

Лучи фар осветили милиционера с жезлом, стоящего у обочины дороги. Он поднял жезл, приказывая остановиться. Ну вот, что там еще? Не хватало еще штраф схлопотать.

Скрипнули тормоза, я резко остановил машину. Достал документы, проследил, как милиционер подошел к окошку. Он козырнул:

— Старший лейтенант Костин, покажите ваши документики, пожалуйста, гражданин.