Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться. Том 3 (страница 30)
Запретов была масса. Никаких недозволенных контактов с иностранцами, лишних разговоров и упаси боже, спиртного или сигарет. Впрочем, многие из нашей делегации умудрились в первый же день затариться импортными шмотками.
Кроме начальства, я отметил и других персон в составе нашей делегации. Вроде невысоких чинов, вроде переводчиков или помощников, но с цепким взглядом и с квадратными плечами. В них за версту можно было узнать работников органов госбезопасности.
У меня проблем с доблестными чекистами не возникло. Покупками я особо не интересовался. В экскурсионных поездках по городу тоже особо не участвовал.
Все, что меня интересовало — это только предстоящий чемпионат. Поэтому я и пропадал все дни до церемонии открытия в зале бокса испанского института физкультуры, расположенного в двух шагах от гостиницы, где нас поселили. Я отправился туда сразу же после прилета, когда все остальные отдыхали.
Отправился вместе с Худяковым и еще одним членом нашей делегации, попросившим называть его Георгий Иванович. Наш сопровождающий испанец Мигель, который размещал нас в гостинице, сначала не мог понять, зачем я отправляюсь на тренировку сразу после утомительного перелета.
Георгий Иванович тоже был настороже. Мигель показал дорогу и вскоре мы вошли в здание института, которое по позднему времени уже готовилось к закрытию. Впрочем, узнав, что мы боксеры из СССР, прибывшие для участия в чемпионате, нас без разговоров пустили на тренировку.
В спортзале оказалось все необходимое для тренировки, даже оборудовали ринг. Худяков следил за моей разминкой, а Георгий Иванович некоторое время поглядел, как я занимаюсь и вышел из помещения.
— Уф, — Худяков тут же облегченно вздохнул и присел на скамеечку возле стены. — Как же меня запарил этот дядя Жора, Зоркий глаз и друг индейцев. Смотрит и смотрит, не дает вздохнуть свободно. А ты тоже хорош, не успели отдохнуть, сразу бросился на тренировку. Оно тебе надо? Надо же восстановиться перед чемпионатом, нельзя перенапрягаться.
Но я не собирался валяться в гостинице. Егор Дмитриевич перед отъездом просил меня не прерывать тренировки ни на день. Разминаясь в пустующем зале, я вспоминал, как прощался с ним перед отъездом.
Старик пришел в себя после приступа, но говорил еще слабо и все время лежал в постели. Я пришел к нему в больницу вечером перед вылетом.
Сверкающая белизной одиночная палата, кровать, тумбочка с лекарствами. Голые стены. Ни газет, ни радио. Полная изоляция от мира. Егор Дмитриевич лежал под ослепительно белым одеялом, маленький и высохший. Маша находилась тут же, при нем.
— Продолжай тренироваться, Витя, — сказал он хрипло. — Все время. Ты сможешь стать чемпионом и подняться еще выше, если только будешь постоянно тренироваться. Не прерывай занятия ни…
Он надолго закашлялся. Эх, Егор Дмитриевич, что же вы так раскисли. Никогда еще я не видел тренера таким беспомощным.
— Я буду тренироваться, как зверь, — пообещал я, склонившись к старику.
Он что-то прошептал еще. Я наклонился и расслышал только конец фразы:
— …Не отступать и не сдаваться.
Ну что же, отличное напутствие. Неважно, что он сказал вначале. Я услышал концовку. Это главное.
Сейчас, на чемпионате я собирался тренироваться днем и ночью, чтобы держать тело в тонусе. Не знаю, как у других, но меня занятия отвлекали от плохих мыслей. От депрессии, от сомнений, от страха неудачи.
Силовые тренировки я почти не проводил. Больше на выносливость и растяжение мышц. На быстроту реакции и стремительность ударов. Вставал перед грушей, вбивал в нее четкие и мощные удары и постепенно мысли о поражении отступали прочь. Их смывало мощной волной адреналина.
Поздно вечером мы вернулись в гостиницу. Я смотрел на улочки Мадрида, на рекламные плакаты на испанском языке, на проходящих мимо людей, болтающих на незнакомом языке.
Не верится, что нахожусь здесь. Что попал сюда благодаря своим титаническим усилиям, благодаря победам, одержанных над сильными соперниками. Я так и вернулся в гостиницу, все еще не веря до конца, что нахожусь в Испании. Потом в постели еще не мог уснуть, думая о предстоящем чемпионате.
Через пару дней состоялась церемония открытия и прошли первые бои. Чемпионат организовала Европейская ассоциация любительского бокса (EABA), это был девятнадцатый по счету всеевропейский турнир, проводимый ею. Советский Союз участвовал в юбилейный, десятый раз. На чемпионат приехали участвовать почти две сотни боксеров из двадцати семи стран.
Открытие состоялось во Дворце спорта, где в мае проходил чемпионат мира по художественной гимнастике. На арену под звуки оркестра вышли девушки с плакатами и транспарантами. Затем моряки с флагами двадцати семи стран, участниц чемпионата. Следом шествовали руководители делегаций. Все участники выстроились на арене, а президент EABA и глава министерства спорта Испании сказали приветственные речи.
Я находился в составе делегации и с интересом осматривал зал. Как я и говорил, испанцы не очень жаловали бокс. Будь это чемпионат мира по футболу, народу было бы в десять раз больше.
Но и сейчас все трибуны заполнены до отказа. Сколько здесь людей? Тысяч пять-семь, не меньше. Соревнования международного класса, престижные. За результатами следят сотни тысяч людей по всему европейскому континенту.
Смогу ли я пробиться через сопротивление соперников и стать самым лучшим? Как ни крути, а червячок сомнения подтачивал душу изнутри.
Все эти дни я старался затоптать страхи и тревоги постоянными медитациями и тренировками, но все равно что-то сбивало с толку. И только сейчас, глядя на ревущую толпу зрителей, размахивающих флагами и транспарантами, я понял, что меня все-таки подкосила болезнь Егора Дмитриевича.
Его внезапный приступ перед самым моим отъездом я воспринял как плохой знак перед этими соревнованиями. Эх, тренер, Черный ворон, как бы твое заболевание не сигнализировало о том, что мне предстоит проиграть в этом чемпионате.
Честно говоря, я загадал себе так, что если Егор Дмитриевич выздоровеет к моменту начала соревнований, то я выиграю этот чемпионат. Ну, а если он вообще встанет на ноги ко дню, когда надо будет участвовать в финальном поединке, то это будет самым лучшим знаком.
Значит, я выиграю финальный бой. Собственно говоря, именно поэтому, когда я звонил каждый день Маше и спрашивал о здоровье Егора Дмитриевича, то одним из моих потаенных желаний было стремление услышать от девушки, что все хорошо и ее дедушка уже встал и ходит по дому, как в былые времена.
Но пока что она ничем не могла меня обнадежить. Егор Дмитриевич все также лежал в постели и не вставал с нее.
Кроме того, два раза в день я звонил домой и узнавал, как поживает Светка. С ней осталась тетя Галя и она присматривала за сестренкой. Каждый раз, когда я звонил, Светка спрашивала, когда меня будут показывать по телевизору.
Я узнал у организаторов чемпионата, что трансляции в Советском Союзе будут вестись глубокой ночью с повтором в дневное время. Поэтому я посоветовал сестренке дожидаться видео результатов потом, днем позже.
После открытия начались первые бои. Еще вчера во время генеральной репетиции провели жеребьевку и мы уже знали, кому с кем выпало драться в первый день чемпионата. На мою долю выпало сражаться с швейцарцем Людвигом Хасслером, чемпионом своей страны прошлого года.
Как обычно, перво-наперво мы снова прошли все рутинные процедуры перед началом боя. Медосмотр, взвешивание, заполнение документов. Разминка, надевание новых перчаток, капа, шлемы.
И вот я уже на ринге. Ведущий объявил мое имя, потом объявил выход швейцарца. Трибуны полны народу, много болельщиков из Швейцарии. Они размахивают флагами своей страны. Из СССР болельщиков гораздо меньше. Ладно, плевать, самое главное отвлечься от всего окружающего и сосредоточиться на поединке.
Мой противник невысокий, но крепкий и мускулистый. Большая круглая голова, внимательный взгляд. Хасслер, по слухам, предпочитает контратаковать. Он любит побеждать по очкам, это осторожный и аккуратный соперник.
Знаю таких, конечно же. Будет выжидать, когда я откроюсь в атаке и стараться поразить меня точными и сильными контрударами. Что с ним делать, атаковать и взломать защиту? Или, наоборот, принять его игру и тоже попробовать переиграть его по очкам?
Ладно, посмотрю, как пойдет поединок, но все-таки желательно, конечно, пробить его оборону. Это первый бой, он задает ритм всему остальному чемпионату. Мне надо показать себя с хорошей стороны, поразить соперников, чтобы они уже сразу опасались меня.
— Бокс, — сказал рефери и звякнул гонг. Наконец-то пошла беспощадная жара в Мадриде.
Я подошел к центру ринга гораздо быстрее соперника. Я же говорю, он медлителен, как улитка. Выжидает, скрючился в защитной стойке, готов нанести удар, если я откроюсь.
Хм, а что если попробовать все также ввести его в заблуждение? Не финтами, а общей стратегией? Сменой ритма? Как он отреагирует на это? Мы вчера обсуждали этот вариант с Худяковым. Почему бы и нет, в конце концов. Попробовать всегда стоит.
Оказавшись перед Хасслером, я резко сбавил скорость передвижений. Надо показать себя еще более медлительнее. Спокойная работа ног, никаких резких движений. Удары округлые, боковые.