Алим Тыналин – Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2 (страница 68)

А потом во время атаки Мазуров вдруг повис на мне в клинче. Я услышал его хриплое дыхание и понял, что настало мое время. Черт подери, наконец-то он обессилел. Если только это не военная хитрость, чтобы наконец, заставить меня перейти к атаке.

Но у меня уже не оставалось выхода. По очкам мне не выиграть. Все эти раунды Мазуров заработал гораздо больше баллов своими агрессивными атаками. И в шестом раунде я пошел ва-банк.

— Давай, Рубцов, сделай его, — сказал Худяков и похлопал меня по плечу. — Ты должен сделать это. Ты это сделаешь, я уверен.

На этот раз я не стал атаковать противника. Мазуров сам напал на меня. Даже после перерыва он не сумел восстановиться полностью и дышал громче, чем обычно. Я привычно ушел, он пытался клинчевать, но тут я устроил ему отличную комбинацию-сюрприз.

Сначала левый боковой в голову. Потом боковой правой, тоже в голову. А затем, когда он поднял руки для защиты, левый хук в печень. Посильнее, побольнее, почувствительнее. Я почувствовал себя так, будто у меня открылось второе дыхание. Мазуров замычал от боли. Нет, погоди, дружок, это еще далеко не все.

Противник снова атаковал меня, прямыми в голову. Я легко уклонился. Снова комбинация из прямого в голову, потом прямого в солнечное сплетение. Потом боковой в корпус. Я снова работал ногами, как бешеный.

Вот теперь, когда Мазуров выдохся, я снова смог включить свою круговую пляску вокруг него. В итоге в самом конце комбинации я очутился за его плечом, практически за спиной. И вот теперь, пожалуйста. Вот вам подарок на Новый год, мой юный друг. Апперкот правой в челюсть, со всего маху.

Удар получился, что надо. Лысая голова Мазурова откинулась назад. Затем откинулось все тело. Он раскинул руки и завалился назад, на настил. Еще когда он падал, я увидел, что глаза его закатились под веки, а значит, он уже в глубоком нокауте.

Том 2. Глава 12. Что было после городского первенства

Мне до последнего не верилось в победу. Неужели я завалил такого кабана, как Мазуров, благодаря выносливости и маневренности? Да ладно, это наверное, какой-то небывалый, фантастический сон. По всем правилам именно сам Мазуров должен стоять вот так, с поднятой рукой рядом с рефери, а зрители должны аплодировать ему.

Только когда я и сам очутился в этом положении, то есть когда ведущий объявил, что я победитель, а рефери поднял мою руку, я понял наконец, что сделал это. Зрители хлопали и отчаянно свистели, а Мазуров стоял на другой стороне ринга с опущенной головой. К нам взобрался Худяков, пожал мне руку, крепко обнял, махал руками.

— Молодец, Витя! — закричал он. — Какой же ты молодец!

Ну, а что я мог сказать в ответ? Я не чувствовал в этот момент ничего, кроме щенячьего восторга. Казалось, что так будет всегда и этой радости не будет предела.

Как только закончилось объявление результатов поединка, Мазуров не захотел прощаться со мной и тут же сошел с ринга. Ну, это каждый сам выбирает, как поступать после поражения.

Если бы я, не дай Бог, оказался бы на его месте, то все равно отнесся бы к сопернику с уважением. Как бы то ни было, он дрался честно и отважно, изо всех сил стремился к победе и не вина Мазурова, что удача на этот раз оказалась на моей стороне.

— Пойдем, Рубцов, — сказал Худяков почти сразу после объявления победителя. — Здесь сейчас будет другой бой. Награждение состоится позже, придется немного подождать.

Он потащил меня с ринга. Едва я сошел, как ко мне подошли несколько десятков болельщиков. Не скажу, что они наперебой требовали автографы или хотели сфотографироваться со мной, но зато каждый хотел пожать мне руку и поздравить с победой.

Их было около полусотни человек. Я и не знал, что за меня болело столько человек.

Между прочим, хотя большинство были парни, но среди них оказалось и несколько весьма симпатичных девчат. Лена, если ты будешь продолжать выкидывать свои капризные шутки, у меня очень быстро найдется, кем тебя заменить.

А еще меня схватил за локоть цепкий молодой человек с блокнотом в руке.

— Здравствуйте, Виктор, — стремительно сказал он. — Я корреспондент газеты «Спортивный вестник». Можно взять у вас интервью?

Я огляделся и указал на галдящие трибуны. Они походили на птичий базар в разгар сезона. Шум стоял неимоверный.

— Пойдемте в раздевалку, если хотите, — предложил я. — Там потише.

Но журналист замотал головой. Ну конечно, у него, как всегда, нет времени. Надо успеть и меня опросить, а также краем глаза посмотреть следующий бой. Еще и записать интервью, а также по ходу дела зафиксировать интересные моменты предстоящего поединка. В общем, дел по горло, также как и у меня.

Интервью вышло коротким и скомканным под конец. Я быстро рассказал, где родился и учился. Подчеркнул, что выходец из семьи трудящихся. Семья, конечно же, горячо поддерживает меня в трудном пути к чемпионству.

Дал рекламу клубу «Орленок» и Худякову, сидящему рядом с сияющим лицом. Поведал, что тренер с самого начала поверил в меня. Про Черного ворона, само собой, ни слова.

Затем я рассказал, как прошли бои. С моих слов вышло, будто все бои прошли отлично, без каких-либо особых затруднений. Корреспондент задал пару вопросов тренеру, черкнул что-то карандашом в блокноте и побежал смотреть следующий бой.

Весело, в общем. Вот она, мимолетная слава. Даже журналист не обратил на меня особого внимания. Ладно, это понятно, чего тут жаловаться. Вот если бы я стал чемпионом СССР, тогда другое дело.

Мы вернулись в раздевалку. Делать было нечего, придется ждать, как минимум, еще два часа. Я решил подремать и улегся на скамеечке. Худяков отправился хвалиться в разговорах с другими тренерами.

Я постелил сумку под голову, накрылся пальто и мгновенно уснул. Было тепло и уютно, где-то далеко кричали зрители. В раздевалке тихо и безлюдно. Как здесь не уснуть?

Проснулся я оттого, что тренер тряс меня за плечо.

— Вставай, победитель, — сказал он, склонившись надо мной. — Эдак ты свою медаль проспишь.

Я сел на скамейке, скинув с себя пальто, протер лицо и сонно огляделся. Вокруг по-прежнему тихо и малолюдно. Ряды шкафчиков, придвинутые друг к другу скамейки.

Эй, это мне не приснилось? Я действительно выиграл городской турнир или спал все это время? Может, сейчас как раз снова начнется бой?

— Ну, чего ты? — нетерпеливо спросил Худяков. — Пошли скорее, церемония награждения уже началась.

Нет, значит не приснилось. Уф, какое же облегчение. Я поднялся с дребезжащий по полу скамейки, сполоснул в уборной лицо, чтобы прийти в себя и отправился с Худяковым обратно в зал, где проходили соревнования.

Церемония заняла полтора часа времени. Сначала я поддался эйфории и с блаженством слушал хвалебные речи организаторов и членов судейской коллегии, в прошлом самих прославленных боксеров.

Мы, боксеры, занявшие первые места, стояли на ринге и слушали. Зрители восторженно аплодировали. А потом я вдруг вспомнил, что так и не позвонил Касдаманову. И еще не позвонил домой.

А они ведь наверняка ждут, волнуются, места себе не находят. Егор Дмитриевич, бабушка, Светка. Я чуть было не соскочил с ринга и не побежал тут же к телефону. Ладно, подождут еще немного, не развалятся.

Но с этого мгновения мои мысли потекли в другом направлении. Егор Дмитриевич наверняка будет ворчать, чтобы я не слишком возгордился. Впереди много работы.

Кстати, теперь я выполнил условие, поставленное Козловскому. На носу товарищеский матч. Там тоже нельзя ударить мордой в грязь.

Приедут иностранцы, причем из западных стран. Новые стили и незнакомые направления в боксе. Проигрывать нельзя. Престиж державы, честь флага СССР и все такое.

Поэтому, когда заслуженный судья повесил мне на грудь медаль, я даже не особо обрадовался. Ну да, все это конечно приятно, аплодисменты зрителей, награды и тому подобного, но теперь это уже пройденный этап.

Надо двигаться вперед. Расслабляться нельзя. Наоборот, надо пришпорить себя и стремглав скакать дальше, еще быстрей.

Поэтому, едва церемония закончилась, я заторопился по делам. Торопливо попрощался с Худяковым. Судя по радостному виду тренера, тот как раз собирался отметить мою победу по-полной. Ну вот, как раз, пусть отпразднует и за меня тоже.

А я первым делом позвонил домой. На этот раз трубку взяла бабушка.

— Я победил, — сказал я ей. — Я победил, бабушка.

Не знаю, насколько она понимала значение случившегося триумфа. Это ведь важная веха на пути к моей главной цели, чемпионству страны. Также, как альпинисты ставят базовый лагерь у подножия горы, также и я теперь добрался до самого основания вершины.

— Ну, слава богу, — прошептала старушка. — Молодец, Витенька. Я сегодня не спала, не могла успокоиться, пока ты не позвонил. Теперь хоть подремлю чуток.

Она отдала трубку Светке.

— Молоток, братец, — сказала сестренка. — Поздравляю!

Мы поболтали еще пару минут. Дома спокойно.

— Ты обещал приехать сегодня, — напомнила она под конец.

— Это обязательно, — сказал я. — Обязательно приеду. И пусть только попробуют не пустить.

После этого я позвонил Касдаманову. Тренер долго не брал, пришлось ждать пятнадцать гудков. Наконец, он поднял трубку.

— Ну, что такое? — ворчливо спросил он.

Не знаю, зачем ему этот спектакль? Я же чувствовал, что на самом деле старик переживает за меня еще больше, чем я сам. Но вот такая уж натура, никогда не покажет, что волнуется и тревожится, хоть ты тресни. Что за чудачества? Или это пережитки какой-то детской или юношеской травмы?