Алим Тыналин – Криминалист 6 (страница 34)

Он вышел. Я поднялся по лестнице, прошел через пустой вестибюль, и тоже выбрался на ступени Министерства труда. Утреннее солнце пробилось через облака, первые лучи за четыре дня, золотистые, осенние, падающие на колонны и ступени, на мрамор и бронзу.

На тротуаре стоял Дэйв. Смотрел на здание, на колонны, на барельефы с рабочими и фермерами.

— Тридцать четыре минуты, — сказал я.

Дэйв посмотрел на меня. Потом на часы. Потом снова на здание.

— Слушания должны были начаться в десять, — сказал он. — Люди стали бы заходить в девять. Будильник как раз выставлен на это время.

— Да.

— Первые пятьдесят человек вошли бы в здание, поднялись бы на этаж, расселись в зале. Прямо над электрощитовой. Ровно в тот момент, когда молоточек ударил бы по колокольчику.

— Да.

Дэйв помолчал. Потом тихо сказал, без пафоса, без дрожи в голосе, смотря в сторону:

— Масляное пятно на чужой парковке, Итан. Ты начал с масляного пятна на чужой парковке. Никто даже не думал о таком. Просто потому что адрес был в промзоне и отличался от других жилых адресов.

Я промолчал. Дэйв достал из кармана пачку сигарет «Мальборо», вытряхнул одну, закурил. Руки не дрожали. Все уже позади. Мне еще предстоит осознать все это ночью, когда лежишь в темноте и считаешь минуты, те самые тридцать четыре минуты, отделившие обычный понедельник от катастрофы.

На перекрестке Второй улицы и Конституции-авеню полицейский опускал заграждение. Толпа служащих потянулась обратно к зданию, хотя их пока еще никто не пускал внутрь.

Вроде бы обычное утро. Обычный понедельник. Четырнадцатое октября тысяча девятьсот семьдесят второго года.

Прошло два часа как была обезврежена бомба, но министерство труда до сих пор оцеплено. Криминалисты в подвале, саперная группа из Форт-Макнейра извлекала заряд, фотограф фиксировал каждый провод, каждый гвоздь, каждую щепку деревянного ящика.

На Конституции-авеню перед зданием стояли три полицейские машины, фургон с эмблемой армейских инженерных войск и служебный «Форд» Томпсона. Наконец толпу служащих впустили обратно, слушания подкомитета перенесли на неопределенный срок, а пресса еще не подъехала.

Думаю, обязательно подъедет, потому что городское радио WTOP уже передало короткое сообщение об «инциденте в федеральном здании на Конституции-авеню», без подробностей. Впрочем это меня не волновало.

Меня беспокоило другое. Я стоял на посту охраны в вестибюле Министерства труда и звонил по телефону.

Три имени. Рафаэль Ортис, участник демонстраций у Конгресса. Луис Сантьяго из распечатки Дороти, армейский сапер, дисциплинарное дело за вынос взрывчатки.

И Луиса Мендес, третье имя, всплывшее из компьютерного поиска: координатор студенческих акций движения за независимость Пуэрто-Рико в Нью-Йорке в семидесятом-семьдесят первом, потом исчезла из публичных источников. Характерная картина для человека, ушедшего в подполье.

У меня пока ни одного адреса. Прописка Ортиса Ист-Гарлем, Нью-Йорк, из карточки задержания годичной давности. Прописка Сантьяго в Бронксе, из военного досье двухлетней давности. По Мендес вообще ничего, только имя в списке организаторов.

Три человека, собравшие бомбу в подвале Министерства труда, находились прямо сейчас в Вашингтоне или в радиусе нескольких часов езды от него. Если они услышат по радио об «инциденте», а они услышат, они наверняка слушают новости в это утро, ожидая взрыва, то начнут уходить.

Профессионал вроде Сантьяго способен покинуть город за час. Сесть в автобус на вокзале «Грейхаунд», взять билет за наличные, без документов, и через четыре часа оказаться в Балтиморе, Филадельфии, Нью-Йорке. Раствориться без следа.

Единственная зацепка, способная привести к физическому адресу, это зеленый фургон.

Нью-йоркское отделение ФБР находится на Третьей авеню, 201, Манхэттен. Номер коммутатора я знал наизусть, звонил туда по делу Кауфмана, запрашивая проверку имен посредников.

Дисковый телефон на посту охраны, десять центов не требуется, служебная линия, прямой выход на межгород.

Набрал номер. Гудок. Щелчок.

— Нью-йоркское отделение, дежурный агент Макинтайр.

— Специальный агент Митчелл, штаб-квартира, Вашингтон. Экстренный запрос. Мне нужна проверка номерного знака через DMV штата Нью-Йорк. «Форд Экономолайн», зеленый, номер Нью-Йорк, «Джульетт-Браво-четыре-семь-один-два». Приоритет первый.

— Приоритет первый, подтверждаю. Основание?

— Дело ФД-72–4418, продолжение. Подозрение в террористическом акте. Устройство обезврежено сегодня утром в федеральном здании, округ Колумбия.

Пауза на том конце. Слово «террористический» в семьдесят втором году звучит иначе, чем после сентября две тысячи первого, не как повседневная угроза, а как редкость, исключение, что-то из новостей о Ближнем Востоке или Северной Ирландии.

В Вашингтоне федеральные здания не взрывают. Пока не взрывают.

— Принято, — сказал Макинтайр. — DMV Нью-Йорка, реестр на перфокартах. Запрос обрабатывается вручную, время ожидания от двадцати минут до часа, зависит от загрузки. На какой номер перезвонить?

Я продиктовал номер поста охраны Министерства труда. Повесил трубку.

Теперь ожидание. Вестибюль Министерства гулкий, пустой, шаги эхом отскакивали от мраморного пола.

Охранник Уилсон сидел за стойкой, руки на коленях, лицо осунувшееся. За последние три часа он прошел путь от обычного утреннего дежурства до эвакуации федерального здания с бомбой в подвале, и к нему это еще вернется ночью, во сне, в тех снах, какие снятся людям, привыкшим к рутине и вдруг обнаружившим, что рутина — это просто тонкая корочка над пропастью.

Сорок три минуты. Телефон зазвонил.

— Митчелл.

— Макинтайр, Нью-Йорк. Номер JB-4712. — Макинтайр помолчал и продолжил: — «Форд Экономолайн», шестьдесят восьмого года, зеленый. Зарегистрирован на юридическое лицо: «Ривера Транспортейшн Сервис», адрес регистрации Бронкс, Тремонт-авеню, 1847. Компания зарегистрирована в январе семидесятого года. Владелец Эмилио Ривера, пятьдесят семь лет, Бронкс.

Я записал в блокнот, прижимая трубку плечом к уху.

— Пробейте Риверу по картотеке. И мне нужен список сотрудников компании из налоговой декларации за семьдесят первый год. Форма 941, «Ежеквартальная отчетность по удержаниям».

— Налоговая… Это через IRS, не через нас. Потребуется запрос от прокурора или…

— Или звонок Томпсона напрямую в нью-йоркское управление IRS. Он позвонит через пять минут. Ждите запроса.

Положил трубку. Снял ее снова, набрал номер кабинета Томпсона в здании ФБР. Три квартала от Министерства труда, Томпсон уехал туда сразу после того, как только убедился, что бомба обезврежена, писать рапорт и говорить с большими шишками в штаб-квартире.

— Томпсон.

— Сэр. Фургон зарегистрирован на «Ривера Транспортейшн Сервис», Бронкс. Мне нужен список сотрудников из налоговой. Нью-йоркское отделение запрашивает прокурорскую санкцию или ваш звонок в IRS.

— Сделаю. Что еще?

— Проверку главы компании Эмилио Риверы, где зарегистрирован фургон, по картотеке.

— Сделаю. Жди.

Щелчок.

Снова ожидание. Я вышел на ступени Министерства.

Конституции-авеню уже жила обычной жизнью, по ней ездили автобусы, такси, бегали пешеходы, торговец газетами стоял на углу. Город не знал, и вряд ли узнает всей правды, пресс-служба ФБР выпустит краткое сообщение об «обнаружении и обезвреживании подозрительного предмета», без подробностей, без имен, без слова «бомба». Так принято. Так безопаснее.

Через час двадцать минут, в двенадцать ноль пять, снова позвонил Макинтайр.

— Ривера чист, по картотеке не проходит. Ни задержаний, ни приводов, ни фотографий. Натурализованный гражданин, приехал из Понсе, Пуэрто-Рико, в пятьдесят третьем. Держит мелкую грузоперевозочную компанию, два фургона.

— А список сотрудников?

— IRS обработали запрос. Форма 941 за третий квартал семьдесят первого года, четыре сотрудника. Эмилио Ривера, владелец. Карлос Ривера, двадцать четыре года, водитель, видимо, сын. И еще двое, Р. Ортис, без расшифровки имени, указан как водитель, и Л. Сантьяго, указан как механик.

Вот оно.

Ортис и Сантьяго. Оба в списке сотрудников одной компании. Оба были на фургоне этой компании у склада в Анакостии в четыре утра. Оба в базе ФБР из-за задержаний на акциях пуэрториканского движения.

Юридическое лицо связывало их в одну цепочку. Но адреса проживания в налоговой форме 941 не указываются, только имена и номера социального страхования.

Адрес самой компании Тремонт-авеню, Бронкс, это в Нью-Йорке, а не в Вашингтоне. А бомба установлена в Вашингтоне, и люди, ее установившие, сейчас тоже находились в Вашингтоне.

— Последнее, — сказал я. — В форме 941 есть графа с адресами сотрудников?

— Нет. Только имена, SSN и суммы выплат. Для адресов нужна форма W-2, индивидуальная, и она хранится у работодателя, не в налоговой. Хотя постойте, минутку, у Ортиса тут указан дополнительный район проживания в Вашингтоне. Петворт.

Глава 19

Квинси-стрит

Ну наконец-то. Хотя бы что-то. Формы W-2 лежат в офисе Риверы в Бронксе, и чтобы их получить, нужен ордер на обыск офиса в Нью-Йорке, а это федеральный суд Южного округа, и даже при экстренном запросе получить его уйдут часы.

Так что точный адрес придется добывать другим путем. Не через бумаги. Хорошо, что мы знаем теперь примерный район поиска.