Алим Тыналин – Криминалист 13 (страница 18)

— Давно уже, — кивнул я. — Ему надо только взлететь. Приедет на машине, самолет держит где-то рядом под маскировочной сетью.

Гарни посветил на север.

— Давайте поищем.

Самолет мы нашли ближе к полуночи.

В миле к северу от полосы, в узкой промоине под откосом стояла «Сессна-182» с бортовым номером, совпавшим со сводкой управления авиации. Сверху накрыт армейской маскировочной сетью, поверх сети наброшена полынь.

Крылья вычищены, стекла закрыты чехлами. В баках, судя по щупу, полная заправка.

Я посветил внутрь через боковое стекло. Задние сиденья сняты. На полу за передними креслами постелен брезент и закреплены две грузовые сетки.

— Все готово к погрузке, — сказал Кимбалл. — Слитков тут еще нет.

— Значит, он привезет их с собой, — сказал я. — А мы будем ждать, когда он это сделает.

Я расставил людей по схеме, начерченной на капоте при свете подкапотной лампы.

Сначала машины. Все, что имело отношение к федеральным службам и к округу, мы спрятали за северную гряду, в трех четвертях мили от полосы. Теперь их с полосы не видно. Ключи оставили в замках зажигания.

Затем я расставил посты.

Рэйберн и Соуза затаились у самолета, один в промоине выше по склону, за камнями, второй ниже по руслу, отрезая проход. Задача не трогать «Сессну» ни при каких обстоятельствах, пока металл не окажется на борту.

Гарни с помощником на подъезде, у поворота с грунтовки на полосу, в двухстах ярдах, за отвалом старого карьера. Их цель закрыть дорогу после того, как машина преступников пройдет мимо.

Кимбалл и я остались у бетонных тумб на южном конце полосы, в куче мусора, откуда просматривался подъезд и промоина с самолетом.

Рации мы перевели на канал шерифской службы, но все переговоры запретили. Условились общаться щелчками тангентой. Один значит вижу движение, два — машина прошла, три — работаем.

— Громкость на минимум, — предупредил я. — Ночью в этой чаше звук распространяется на милю вокруг.

Затем я велел Кимбаллу привезти из Пайоче четыре автомобильных аккумулятора и восемь фар с проводами. Фары мы разнесли по обе стороны полосы, в двухстах ярдах от южного конца.

Затем закопали их в грунт до стекол, направив вдоль оси навстречу разбегу. Провода стянули к одной точке, рубильнику у бетонных тумб.

Гарни посмотрел на эту конструкцию с сомнением.

— Зачем это?

— Он будет взлетать в сторону юго-востока, по ветру не пойдет, — ответил я. — Начнет разбег с северного конца и покатится прямо на нас. Если он пойдет на взлет, а мы просто выскочим на полосу с криками, он даст полный газ и уйдет. Догонять «Сессну» по пустыне на «Плимуте» я не намерен.

— А фары зачем?

— Когда они будут светить ему в лицо при разбеге он ослепнет. Инстинктивно снизит скорость и начнет тормозить. Больше ничего не требуется.

И наконец я провел совещание, собрав всех у капота.

— Их будет двое. Один Ашер, сорок восемь лет, физик, оружия за ним не числится. Второй неизвестный помощник, девятый размер обуви со стоптанным каблуком. Не так давно они взяли живого человека за руки и сбросили со скалы в шестьдесят футов высотой. — Я обвел взглядом всех. — Поэтому никакой самодеятельности. Никто не начинает действовать, пока я не дам три щелчка. Стрелять только при прямой угрозе жизни. Металл нам нужно вернуть, но живые люди ценнее.

Соуза поднял руку.

— Сколько времени понадобится?

Я посмотрел на восток. Луны на небе не было вовсе, она уже взошла перед рассветом узким серпом.

— Газеты выйдут утром, — сказал я. — Радио передало мою наживку сегодня в шесть вечера. Ему нужны сутки, чтобы решиться. Значит, самое раннее завтрашняя ночь. Скорее всего с субботы на воскресенье или с воскресенья на понедельник, когда я, по его сведениям, буду собирать чемодан.

— То есть две-три ночи, — уточнил Соуза.

— Примерно так, — подтвердил я. — Каждую из них мы будем приезжать засветло, ставить машины за гряду и ждать до рассвета.

Глава 8

Засада во мраке

Первую ночь мы провели впустую.

Так и не уезжали после того как приехали сюда на аэродром. Прождали всю ночь.

Засветло разошлись по домам, потому что до рассвета на полосе так никто и не появился. Кроме кроликов и одного койота, который вышел на глину со стороны северной гряды, постоял и ушел обратно.

К половине пятого утра восток посерел, я дал два коротких свистка. Все поднялись с земли, отряхивая штаны от щебня.

Соуза разогнулся с хрустом в спине.

— И так еще три ночи?

— По плану три, — сказал я.

Днем в пятницу я почти не спал.

С утра приехал в Калиенте, забрал из аптеки два номера газет и прочитал их в закусочной за кофе.

«Ревью-Джорнал», первая полоса, врезка справа: «ФБР: НАЗЕМНОГО ИСТОЧНИКА НЕ НАЙДЕНО». Подзаголовок: «Агент Митчелл покидает округ Линкольн в понедельник». Ниже снимок вчерашнего разговора у конторы, я на ступенях, с блокнотом в руке.

«Лас-Вегас Сан» вышел жестче: «ФБР УТВЕРЖДАЕТ ЧТО ЯВЛЕНИЮ НЕТ НАУЧНОГО ОБЪЯСНЕНИЯ». Дженнингс расшифровал магнитофонную запись почти дословно и не стал ничего смягчать.

Радио Элай передало эту историю в шесть вечера накануне и повторило в семь утра.

Днем в контору шерифа позвонили из Вашингтона. Кимбалл снял трубку, послушал, посмотрел на меня и молча передал.

— Митчелл, — сказал Томпсон. — Я сегодня утром читал газеты.

— Понимаю, сэр. Это полезно быть информированным.

— Ты забыл о чем я тебя просил?

— Нет, сэр. Но вы знаете мои методы. Вскоре газеты напечатают опровержение и укажут что это было сделано в оперативных целях. Мы уже закинули удочку и ждем улова.

Молчание длилось полминуты.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал босс и бросил трубку.

К девяти вечера в субботу мы снова спрятались у полосы.

Ночь на четвертое августа получилась безлунная и очень темная. Днем в долине была большая облачность, к вечеру она не рассеялась до конца.

Звезды просвечивали пятнами в рваных промежутках в небесах. Температура после захода быстро упала с девяноста восьми до семидесяти с небольшим градусов, всего за каких-то пару часов.

На глиняной полосе еще сохранилось тепло. От камней уже тянуло холодом.

Ветер все время держался прежний. Дул с северо-запада, вдоль полосы, скорость футов десять в секунду.

Я лежал за бетонной тумбой на южном конце на брезенте, головой к аэродрому. Рядом, в четырех футах Кимбалл, тоже на брезенте, с рацией у щеки. Между нами лежал рубильник с двумя проводами, уходящими в темноту вправо и влево.

Мы не курили и не разговаривали. Пить взяли по фляге, я растянул свою на всю ночь.

Первые три часа ничего не было.

В половине первого над северной грядой пролетел самолет. Высоко, с проблесковым огнем, судя по звуку двухмоторный, следовал на юг, к Лас-Вегасу. Я проводил его глазами и записал время наощупь в блокнот.

В час десять Кимбалл тронул меня за плечо.

Я поднял голову.

Над западным гребнем, в четырнадцати милях к юго-востоку, поднялось зарево.

Возникло не сразу. Сначала над черной кромкой появился бледный отсвет, как от фар машины за холмом. Потом свет уплотнился и оторвался от гребня. Над ним повисло пятно.