Алим Тыналин – Криминалист 13 (страница 14)

Ходок шел вверх и на юго-восток. Наверху, в двухстах футах над нами, он выходил на склон. Оттуда открывалась вся долина с грунтовкой, по которой возили деньги и груз с рудника.

— У него импульсная мощность, — сказал я. — Средняя и небольшая. Двигатель этим не заглушишь с полутора миль, даже с пятидесяти футов. А вот забить приемник рации на одной волне вполне можно. Поэтому рации и сходили с ума.

Гарни стоял и смотрел на рупор.

— А машины?

— Их он глушил по-другому.

Я пошел вдоль стены дальше, к груде железа.

Третьим предметом в камере стоял верстак, доска на козлах, тиски и лампа на струбцине. На верстаке лежало то, что я искал.

Мотки провода, паяльник, коробка с автомобильными реле и шесть плоских жестянок, размером с портсигар, с двумя проводами и магнитом на задней стенке.

Я взял одну пинцетом и повернул к свету. Внутри реле, батарейка на девять вольт и катушка приемника с антенной проволочкой.

— Вот это вешается на трамблер изнутри, под капот, — сказал я. — Магнитом. Приходит сигнал, тогда реле разрывает цепь низкого напряжения, зажигание пропадает, мотор глохнет. Снял, все работает. Ставится за минуту.

Кимбалл выругался вполголоса.

— То есть кто-то за день до этого лазил под капот броневика.

— И патрульной машины. — Я посмотрел на Гарни. — Шериф, где ваш Роулз держит машину ночью?

Гарни помолчал.

— Во дворе конторы в Пайоче. Двор открытый.

На верстаке нашлись и остатки других средств.

Четыре гильзы от армейских осветительных ракет высокого полета, с маркировкой. Обрезки промасленной бумаги. В углу, у стены, картонный ящик с шестью дымовыми шашками в зеленых металлических корпусах, две из них вскрытые.

Сам источник света стоял отдельно, ближе к ходку, под брезентом. Длинный корпус на юстировочном столе с микрометрическими винтами, водяные штуцера.

На кожухе заводская табличка с наклейкой поверх. Наклейка инвентарная, с шестизначным номером, с надписью «Собственность США. Подрядчик» и с датой списания, октябрь 1972 года.

Я отснял ее с линейкой в кадре.

— Кимбалл. Запросите по этому номеру сегодня же. Через министерство обороны, по учету списанного оборудования подрядчиков.

Отпечаток я нашел через двадцать минут, когда мы уже почти все отсняли.

На передней панели силового шкафа, справа от стрелочных приборов, шла крашеная гладкая поверхность. На ней, вокруг тумблера, лежал темный след, кто-то взялся за панель грязной от масла рукой, чтобы удержаться.

Масляный отпечаток снять почти нельзя, след получается смазанный, пористый, порошок в него не идет.

Но чуть выше, там, где рука не касалась масла, на чистой серой эмали остались три пальцевых следа и часть ладони.

Я достал набор, банку с черным магнитным порошком «Магна», аппликатор-магнит и дактилопленку.

Порошок лег хорошо. Эмаль гладкая, влажности в камере хватало, следы оказались свежими, не больше нескольких суток.

Проявились указательный, средний и безымянный правой руки, все три с четким узором, плюс участок ладони с достаточным рисунком. Я перенес их на пленку, подписал, датировал, поставил свои инициалы через край и убрал в жесткий конверт.

— А вот это в Вашингтон первым же самолетом, — сказал я. — Пошли отсюда, здесь больше нечего искать.

Наверху, на воздухе, солнце уже поднялось над восточной грядой, от камня снова пошел жар.

Рэйберн повез конверт с дактилопленкой в Лас-Вегас и сдал в аэропорту на рейс до Вашингтона с сопровождением, по описи, с распиской. К шести вечера по восточному времени пленку приняли в отделе идентификации.

Процедуру провели быстрее обычного, пальчики человека, работающего по оборонному контракту, уже есть в картотеке, у него берут отпечатки при оформлении допуска.

На следующий день в конторе шерифа в Пайоче застрекотал телетайп. Гарни оторвал ленту и подал мне.

Совпадение по десяти точкам на указательном, по двенадцати на среднем. Карта дактилоскопического учета, взята при оформлении допуска формы «Q» в апреле 1966 года.

Лоуэлл Дж. Ашер, сорок восемь лет. Доктор наук, физика. Главный инженер отдела радиолокационных систем компании «Кэнфилд Инструментс», Тонопа, штат Невада, подрядчик министерства обороны по испытаниям радиолокационного оборудования на полигоне.

По совместительству с 1968 года консультант по геофизическим работам у компании «Невада Минералз», по договору.

Я положил ленту на стол рядом с заявкой на доступ к седьмому стволу, подписанной «Ашер, Л.».

— Он у них списывает оборудование и подписывает акты, — сказал Кимбалл. — Сам себе и списывает.

К обеду мы собрали остальные доказательства.

Сакс из следственного отдела налоговой службы, которого Дельгроссо одолжил мне на пару дней, прогнал Ашера по декларациям. Разведен в шестьдесят девятом, алименты, дом в Тонопе с закладной, два просроченных платежа в семьдесят втором.

В январе семьдесят третьего вдруг погасил закладную целиком, одним взносом. Восемнадцать тысяч четыреста долларов. Источник в декларации не указан.

Кимбалл поднял телефонные счета конторы «Кэнфилд» и домашний номер Ашера. За последние восемь месяцев он сделал одиннадцать междугородных вызовов в Монреаль, на номер, зарегистрированный за торговой фирмой «Лорентид Металс».

— Канадский посредник, — сказал Кимбалл. — Классика. Через Монреаль уходит все, что нельзя вывезти из страны напрямую.

И самое важное принес Гарни.

— Аэродром, — сказал он и положил на стол вырванный лист. — В четырнадцати милях к северо-западу от Ред-Рока стоит грунтовая полоса. Ее сделали в пятьдесят восьмом для геологоразведки, потом бросили. Полоса три тысячи двести футов, укатанная глина. Я звонил в управление авиации в Лас-Вегасе. За Ашером с семидесятого года числится «Сессна-182» с бортовым номером. Стоянка в частном ангаре в Тонопе.

Я разложил все это на столе рядом и посмотрел на календарь, висевший на стене конторы Гарни.

— Шериф. Напомните, в какие числа были все девять эпизодов?

Он открыл тетрадь и назвал даты. Я взял карандаш и обвел их в календаре.

В мае два раза с промежутком в две недели. В июне также. А вот в июле раз в неделю.

— Он ускоряется, — сказал я.

— Зачем? — спросил Кимбалл.

— Чтобы в нужное время никто не смотрел на НЛО. Сначала весь округ выскакивал во двор. К концу июля Ходжсон уже рассказывал про них как про погоду. — Я постучал карандашом по столу. — Он приучал людей.

Кимбалл сел на угол стола.

— Ладно. Товар у него. Мы его нашли. Едем брать?

— Где брать? — сказал я. — Дома в Тонопе его нет с воскресенья, вы ведь звонили. На работе он в отпуске с двадцать третьего июля. Шахту он бросит, как только поймет, что мы ее обнаружили.

Я вышел на крыльцо конторы. Улица Пайоче лежала пустая, в мареве, у салуна напротив стояли два пикапа. Я постоял, подумал, вернулся и взял со стола карту.

— Он не бросит слитки, — сказал я. — Слитков в шахте нет, я проверил каждый угол. Значит, они у него. И карты сейсмики тоже. Двадцать один фунт металла и три рулона кальки спокойно поместятся в багажник «Сессны».

Гарни надел шляпу.

— То есть он собирается улететь.

— Да, спрашивается только когда.

Я разложил на столе календарь и провел пальцем.

— Смотрите. Каждый раз, как появлялся свет, что делали ваши люди?

Гарни хмыкнул.

— Ехали смотреть. Роулз ездил семь раз из девяти. Оба раза, когда не ездил, я ездил сам.

— Куда?