Алим Тыналин – Громовка (страница 48)
Руки лежали поверх одеяла, ладонями вниз. Я посмотрел на них, в темноте едва видны, серым силуэтом.
Пальцы чуть подрагивали. Не от страха, а от усталости и от остаточной температуры, которая держалась с утра, никуда не ушла за день. Тридцать семь и одна, может, две.
Бок при глубоком вдохе отдавал короткой и тупой болью. На тройку. На четверку, если повернуться на правый бок. Я лежал на левом и нормально.
С кухни доносились тихие звуки, чайник свистнул, шипение прекратилось, дядя Толя налил себе чая и пододвинул табурет.
Снова зашуршал газетой. «Спидола» переключилась на «Маяк», заиграла заставка, короткая, узнаваемая, с подзвонкой. Потом голос диктора: «Передаем выпуск последних известий».
Я не слушал.
Снова и снова прокручивал задания еще раз, теперь с конца к началу, в обратном порядке. Так учил Сазонов, туда для тела, обратно для головы. Мозг запоминает связи в обе стороны, и утром не цепляется за одну деталь и не зависает на ошибке.
К десятому повтору я уже не следил за деталями. Кадры шли сами, плыли, как кино без звука. Стадион. Турник. Тир. Сектор для метания. Бассейн.
Радиоточка за стеной у соседей сыграла «Спокойной ночи, малыши», очень тихо, едва различимо. Дядя Толя у себя на кухне сказал кому-то невидимому: «Ну ладно, спи, Лешка», наверное, мне, сквозь дверь.
Щелкнул выключатель в коридоре. Полоска света под дверью пропала. Я заснул.
Будильник на кухне у дяди Толи прозвенел в полшестого, дребезжа, как штампованная жестянка о бетон. Я открыл глаза в темноте.
В окне над диваном уличный фонарь стоял желтым кругом, на стекле проступил тонкий ледяной узор по углам, за ночь подморозило. Дядя Толя зашаркал тапочками по коридору, щелкнул выключатель на кухне, завозился у плиты. Запахло жареным салом и яичницей.
Я поднялся, стараясь не растягивать ребра. Бок коротко отозвался. Горчичник за ночь съехал, сплющился, кожа под ним покраснела и зудела.
Я отодрал горчичник, скомкал в ладони, сунул в карман сложенных штанов, выкину по дороге. Натянул синее трико с лампасами по бокам, единственное целое в моем гардеробе, мать выпросила прошлой весной у тети Кати, у той сын вырос.
Затем белую, хэбэшную майку, с заштопанным правым плечом. Поверх старую кофту с высоким воротником.
В сетке-авоське на стуле лежали ленинградские кеды «Два мяча», синие с белой подошвой. Подошва на правой стерта по внутреннему краю, пронация заметная, потом надо будет переучивать постановку стопы.
Шнурки заменил на новые и белые, купленные в магазине «Спорттовары» на Советской за тридцать копеек. Запасных нет, эти на оба круга.
Еще положил бордовые, шерстяные плавки и резиновую шапочку. Свидетельство о рождении и допуск с печатью Ефимова отдельно, в той самой серой папке с завязками, под мышкой.
На кухне дядя Толя поставил передо мной алюминиевую миску с манной кашей, на молоке, с куском сливочного масла, тающим в середине. Стакан чая, два куска сахара, ломоть хлеба с медом намазанным тонким слоем. На второй тарелке два куска хлеба и яичница из трех яиц, на сале.
— Ешь, племяш. Перед боем солдат должен быть сыт, а не пьян, как у нас в части говорили. То что не пьян, это ты, я вижу, выполнил, лицо трезвое и кислое. Теперь работай по второму пункту.
— Я кашу.
— Кашу, ясное дело, кашу. Это для брюха, тяжесть успокаивает. А вот яйца с салом это для крови, для красных шариков, без них далеко не побежишь. Я тебе говорю как человек, который три года ходил по морям на пайке. Без сала на флоте сразу цинга, потом койка в лазарете, потом списание на берег по здоровью.
Манную кашу я съел в четыре ложки. Яичницу медленнее, тщательно прожевывая. Сало в желудке неприятно давило, но белок после двух месяцев на постных щах был нужнее любого комфорта. Чай отхлебнул и выпил маленькими глотками.
— Сколько время?
— Пятнадцать седьмого. — Дядя Толя посмотрел на ходики на стене, с маятником и гирей-шишкой. — Тебе к восьми. Двадцать минут пешком до стадиона, плюс полчаса на регистрацию, да там еще с разминкой возиться. Выходи в полседьмого, как раз без спешки дойдешь. Я тебе на бумажке нарисую.
Он выдрал лист из засаленного блокнота, лежавшего у телефонного аппарата на тумбочке в коридоре. Химическим карандашом начертил план.
Пушкинская, налево по Кирова, через парк, мимо памятника Чапаеву, направо по Спортивной до ворот стадиона. Стрелки, кружочки, пометки «здесь газетный киоск», «тут старая голубятня, не путать с новой».
— Не заблудишься. Если что, спрашивай у первого встречного, в Сердобске стадион «Труд» каждая собака знает. — Он сложил листок, сунул мне в карман пиджака. — Удачу не желаю, не люблю это слово, удача это для бездельников. Тебе работы желаю. Толковой работы, с результатом. Понял?
— Понял.
— Ну, иди.
В коридоре он подал мне куртку, ватную, серую, с потертостями на локтях, мать перешивала в августе подкладку. Хлопнул ладонью по плечу, не сильно, по-мужски.
— Вечером расскажешь. Я тебя ждать буду до десяти, потом усну.
Я покачал головой.
— Я потом домой сразу поеду. На неделе буду в городе, тогда зайду.
Дядя Толя кивнул. Я перехватил папку с авоськой и вышел. Спустился по лестнице, дверь подъезда щелкнула за спиной.
На улице стоял утренний холод, настоящий, осенний, с инеем. На асфальте лужи прихватило тонкой коркой, под подошвами кед похрустывало.
Над крышами висел серый рассвет, без солнца и ветра, без всякой надежды на тепло. Изо рта шел пар. На липах у тротуара листья за ночь почернели от заморозка, висели вяло, осыпались с каждым легким ветерочком.
Сердобск только просыпался. В окнах первых этажей зажигались желтые квадраты, где-то через дом гудела водопроводная труба, у соседей открыли кран.
Из-за угла прошла дворничиха в ватнике, толкая перед собой деревянную тележку с метлой и совком. Поздоровалась коротким кивком, прошла мимо. У хлебного магазина уже стояли двое, мужик в кепке и старуха в платке, ждали открытия в семь.
Через парк я шел по аллее, посыпанной гравием. Скамейки стояли мокрые, со слипшимися желтыми листьями на досках.
Памятник Чапаеву, каменный бюст на постаменте, шинель распахнута, шашка через плечо, щербатый по углам, у виска отколотый кусок. У постамента кто-то кинул пустую бутылку из-под «Жигулевского», она лежала, закатившись в траву. В дальнем конце парка просвечивала ограда стадиона.
Стадион «Труд» открывался воротами из железных прутьев, выкрашенных в синий, с облезшей краской, через которую проступала ржавчина. Над воротами арка, на арке выгнутыми буквами написано «СТАДИОН ТРУД», красным по белому. Краска кстати свежая, недавно обновлена к сезону.
Слева от ворот фанерная будка кассы, окошко закрыто доской, рядом под жестяным козырьком расписание тренировок. Понедельник, вторник — секция легкой атлетики, среда — гимнастика, четверг — стрельба в тире, пятница — открытые занятия, суббота — соревнования и встречи.
У ворот стояли четверо, длинноногий парень в синей хэбэшной куртке с надписью «ДЮСШ» на груди, белым печатным шрифтом, нашита неровно, двое мальчишек помладше, в одинаковых трико, переминались с ноги на ногу, согреваясь и пожилой мужик в треухе и плаще-болонье, видимо, кого-то ждал.
Я прошел в ворота. Внутри овальное поле, с пожухлой, бурой травой, с проплешинами вдоль беговой бровки.
Сама дорожка из шлака, узкая, в шесть полос, по краю выложена низким бетонным бордюром, мел разметки растерся местами до серости. По периметру стояли деревянные трибуны, в три ряда лавок с навесом из шифера, краска на лавках облупилась пятнами, в досках виднелись щели и сучки.
Над южной трибуной торчал столб с громкоговорителем, конусом раструба к полю, провод от него уходил по стене в подсобку. В дальнем конце стадиона длинный одноэтажный барак из досок, обшитых шифером по торцам, с тремя дверями.
Над крайней дверью прибита дощечка от руки: «СУДЕЙСКАЯ». Над средней «РАЗДЕВАЛКА. М». Над дальней «РАЗДЕВАЛКА. Ж».
Перед судейской высился фанерный щит на двух деревянных кольях, вкопанных в землю. На щите белый ватманский лист, прихваченный кнопками по углам, на нем чернилами от руки выведено:
РАЙОННЫЕ СОРЕВНОВАНИЯ ПО МНОГОБОРЬЮ ГТО
СЕРДОБСКИЙ РАЙОН, 21 СЕНТЯБРЯ 1971 г.
ВОЗРАСТНАЯ ГРУППА: ЮНОШИ 1955–1957 гг. рождения
УЧАСТНИКИ:
1. Кравцов А. ДЮСШ Сердобск
2. Мещеряков В. ДЮСШ Сердобск
3. Петренко И. ДЮСШ Сердобск
4. Сенькин В. ПТУ-3, ТР
5. Лосев П. ПТУ-3, ТР
6. Ткачев С. Бекововская СОШ
7. Усов Г. Бекововская СОШ
8. Никонов Б. Колышлей, СОШ-1
9. Громов А. кф «Заря», Урожай
10. Мартынов Д. Колышлей, ДЮСШ
11. Артемьев К. Тамала, СОШ-2
12. Жигалин Н. Сердобск, СОШ-4