Алим Кешоков – Чудесное мгновение (страница 42)

— Бери своего мерина и объявляй на завтра конский ремонт. Поедешь опять и в Нартан, и в Лескен, и в Куркужин, и в Баксан, и в Кенже… Что хлопаешь глазами? Нургали говорил тебе?

— Нет, я не видел Нургали.

— Шайтан тебе в живот! Как это ты не видел Нургали?

Выяснилось, что Нургали распоряжения не исполнил, а когда Еруль пришел в правление на ночь, то там уже никого не было.

Гумар забеспокоился. Еще раз оглядел запертый шкаф и даже ощупал его. Он велел Ерулю не задерживаться и ехать прежде всего за Нургали.

Просыпались куры. Собаки совершали первый обход помоек. Хозяйки подсаживались к ведрам доить коров. Первый дымок курился над выбеленными трубами домов, и его запах, смешанный с запахом утренней свежести, приятно волновал.

Веселый дед Еруль по дороге к дому Нургали уже выкрикивал свое объявление о том, что на завтра опять назначаются сбор и скупка лошадей и снаряжения для армии горских князей.

Астемир с крыльца своего дома услышал голос Еруля. Он не раздевался этой ночью и с тревогой встречал загорающийся день. Снеговые вершины были сегодня видны на редкость хорошо. Лучи солнца озарили дальние, чистые снега. Астемир думал о том, как успел справиться со своей задачей Эльдар. Где-то он сейчас? Встретился ли уже со Степаном Ильичом? Уйдет ли в горы сегодня же или не успеет? И как, наконец, ему, Астемиру, опять сказать Думасаре, что ему надобно снова уйти из дома?

С одной стороны, из-за плетня, отгораживающего его дом от двора Дисы, доносился голосок Сарымы, звон ее ведра; с другой, за плетнем Нургали, слышался какой-то говор. Кто бы это мог быть так рано? И что это может значить?

Астемиру послышалось, что Нургали что-то покатил по саду. Он заглянул в щель плетня и увидел странную сцену. Нургали подкатил к развесистой старой яблоне бочонок, влез на него и начал карабкаться по стволу все выше и выше. Добрался до гнезда, из которого вылетел скворец, и, что-то бормоча, запустил в гнездо руку. «Тут… тут…» — послышалось Астемиру.

Спрыгнув с дерева, Нургали произнес достаточно громко, чтобы эти слова невольно расслышал Астемир.

— Интересно. Очень интересно.

Да, действительно, все это было очень интересно!

В это время Еруль на своем мерине, заменившем прежнюю, давно издохшую клячу, подъехал к дому Нургали.

— Эй, Нургали, кассир! — позвал Еруль после того, как полностью прокричал свое сообщение. — Эй, Нургали, ступай в правление да не забудь свои ключи. Гумар уже ждет тебя там. Слышишь, что ли?

Но поведение Нургали, за которым Астемир наблюдал через щель в плетне, продолжало удивлять его. Услышав голос Еруля, Нургали прижался к стволу яблони и замер. Вся его поза выражала ужас.

Еруль повторил приглашение.

Нургали молчал. И вдруг он стремительно метнулся в кусты.

Астемир вспомнил утверждение Эльдара, что Нургали сошел с ума, и он почувствовал жалость к соседу. «Бедняге ничем нельзя теперь помочь», — думал Астемир. Состояние Нургали открывало возможность направить расследование дела о пропаже казенных сумм по новому пути.

И Астемир не ошибся.

Прождав какое-то время за воротами и не услышав ответа, Еруль вошел в дом, но и тут не увидел хозяина, о чем, вернувшись в правление, и отрапортовал старшине.

Кассира нигде не могли найти. Естественно, этому было лишь одно объяснение: Нургали похитил деньги и бежал. Слух об этом быстро разнесся по аулу. Толпа собралась перед правлением безо всякого оповещения, как будто каждый держал здесь свой вклад. Кое-кто и в самом деле стал уверять, что ему причиталась часть денег, похищенных кассиром… Ай да Нургали! Но как же он успел пешком — коня у него нет — уйти далеко?

Переполох был всеобщий. Советы стоили один другого. Одни говорили, что кузнец Бот должен немедленно вскрыть сундук, а если этого не сумеет сделать сам Бот, то его кан Эльдар непременно с этим справится — нет сейчас в ауле парня сильнее Эльдара. Другие считали, что торопиться не надо, а лучше призвать знахарку Чачу, чтобы та заворожила сундук и никто не сумел бы вскрыть его, даже владея ключами Нургали. Старики выражали Гумару сочувствие и советовали сделать в кустах возле правления засаду, с тем чтобы поймать вора, который, по мнению стариков, должен опять прийти сюда.

Пока что пришел кузнец Бот, важно осмотрел «государственный сундук», как будто видел его в первый раз, и дал свое заключение: шкаф можно только разрубить, Баляцо не советовал этого делать. Дед Баляцо считал, что и засада дело лишнее, а самое верное — это действительно заворожить сундук или… сбросить его с кручи, чтобы он разбился.

Словом, было о чем потолковать! Перепуганный насмерть Гумар совсем потерял голову и даже не сразу оценил здравый совет Мусы — прежде всего послать всадников вдогонку за вором. Но куда?.. И на это у Мусы был разумный ответ: конечно, на станцию железной дороги, потому что, несомненно, Нургали опять поедет в Америку.

— Вот вам наказание аллаха! — торжествовал Муса. — Не хотели видеть кассиром честного человека Батоко — получайте то, что хотели!

Поди знай все наперед!.. Но многие вздохнули сочувственно, слыша мудрые слова Мусы.

Всадников снарядили и отправили по дорогам на Прохладную и на Минеральные Воды.

Запертый «государственный сундук» неприступно возвышался в своем углу.

К концу дня всадники вернулись ни с чем.

В аул прибыл ротмистр, и началось следствие. Прежде всего нужно было отпереть сейф. Только один человек мог это сделать. Это был тот самый русский мастер из Пятигорска, который устанавливал сейф. Ротмистр распорядился немедленно скакать в Пятигорск и во что бы то ни стало разыскать его и привезти в аул.

— Кто тут у тебя порасторопнее? — сердито спросил ротмистр, и Гумар, горбившийся под тяжестью беды, быстро смекнул, что лучше всего послать за Степаном Ильичом Астемира — кунак кунаку не откажет.

Вот как курьезно оборачиваются иной раз житейские дела.

Никто еще, кроме обитателей дома Астемира, не заметил отсутствия Эльдара. Но — что скрывать! — Астемир немало переволновался, прежде чем выяснилось, зачем его вызывает к себе старшина.

Русский ротмистр внимательно осмотрел сметливого кабардинца, а Гумар сообщил Астемиру, какая поручается ему задача. У объездчика сразу отлегло от сердца. Могло ли быть сейчас другое поручение, за которое Астемир взялся бы с такой охотою! Ведь он сможет первый рассказать Степану Ильичу, какой оборот принимает это дело, казавшееся неотвратимо опасным, чреватым немедленным возмездием. А теперь Астемир даже задержит Эльдара, если тот не успел уйти в горы…

Глава двенадцатая

СЛУХИ

Урожай был собран. Наполнились кукурузой сапетки. Имущие отделили с разной мерой добросовестности десятую долю в пользу неимущих. Отошло время осенних гуляний, и уже лег в степи и по кровлям первый снежок. На досуге карахалк больше прислушивался к новостям, и было отчего — день ото дня нарастала тревога. Все больше таинственности видела Думасара в частых беседах и разъездах Астемира с Эльдаром, а вскоре оба они уехали к Степану Ильичу в Пятигорск — и как в воду канули. Хоть господин ротмистр, главный уполномоченный князя Шарданова, и торопился вскрыть сейф, сделать это он не успел: ротмистр вынужден был покинуть штаб-квартиру в усадьбе князя, так и не дождавшись слесаря, за которым поскакал Астемир Баташев. Думасара не находила себе места. Сын ее брата, деда Баляцо, тезка Казгирея Матханова, вызвался поехать на розыски пропавших.

Казгирей приехал в Пятигорск, когда в городе заканчивался съезд народов Терека. Только что съезд признал власть. Советов и избрал Терский народный Совет и Совет народных комиссаров. Всюду ярко горели на солнце полотнища красных флагов, всюду расклеивались цветистые объявления. Люди собирались кучками и тотчас же заводили споры.

Никто из земляков Казгирея, населявших окраину Пятигорска, ни среди ткачей, ни среди валяльщиков шерсти, ни среди зажиточных шорников, не слышал об объездчике Астемире Баташеве из Шхальмивоко или об Эльдаре Пашеве, а что касается русского мастера, то все кабардинцы в один голос посылали Казгирея в украшенный множеством флагов дом, с балкона которого беспрерывно произносились речи.

— Там, только там увидишь русского человека, если он действительно все знает и обо всем умеет говорить.

Рассказывали о том, что исполнительный комитет в Нальчике и князь, заменивший начальника округа князя Клишбиева, не признают решений съезда, а кабардинская делегация не признает князя, и поэтому должно произойти вооруженное столкновение между делегатами съезда во главе с Иналом Маремкановым и сторонниками князя.

Инал! Инал Маремканов! Вот когда совсем громко прозвучало это имя. И все было верно. Действительно, глупый князь взял на себя смелость заявить, что кабардинский народ не признает власти Советов, а хочет оставаться под властью Терско-Дагестанского правительства.

— …Окружной исполнительный комитет и окружной комиссар давно потеряли всякое доверие в глазах кабардинского народа, — так отвечали делегаты князю, который осмеливался говорить от имени народа, приписывая ему убеждения Терско-Дагестанского правительства.

— Кабардинская фракция съезда находит действия окружного исполнительного комитета провокационными, рассчитанными на то, чтобы умалить значение и достоинство съезда, где народ представлен до последнего аула…