Аликс Харроу – Старлинг Хаус (страница 48)

Не знаю, что заставляет меня опуститься на ноги и последовать за Элизабет Бейн по коридору. Это официозное постукивание ее туфель и отглаженные швы ее юбки, то, как она сверяется с часами на внутренней стороне запястья, как будто у нее есть определенное количество минут, чтобы разобраться с нашей коллективной глупостью. Единственный недостаток — ее верхняя губа, распухшая и блестящая, расщепленная в том месте, где мой кулак столкнулся с ее зубами. Представляю, как болели бы костяшки пальцев, если бы я мог чувствовать свои руки.

Она ведет меня в комнату с надписью КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ C и садится во главе длинного стола, жестом указывая на место рядом с собой. Я прохожу мимо нее и сажусь на противоположный конец. Я изо всех сил стараюсь нагло ссутулиться, но мои плечи быстро напрягаются.

Бейн вежливо изучает меня, опираясь подбородком на сложенные руки.

Мне хочется уставиться на нее, но я открываю рот, и мой голос хлещет по столу.

— Ты знала? Что его там не было?

Она задумывается.

— Да. — Ответ звучит так, будто его наугад вытащили из шляпы.

Я представляю, как подхожу к ней и врезаюсь лбом в переносицу.

Она вздыхает, как будто точно знает, о чем я думаю. Ты так решительно настроен думать обо мне самое плохое.

— Хэл обыскал комнату прямо перед инцидентом. Мы знали, что твоего брата там не было.

— А что насчет других комнат? Парадный офис? Вы тщательно эвакуировались из помещения, прежде чем совершить поджог?

Впервые в ее словах прослеживается малейшее колебание.

— Это событие не должно было достигнуть такого масштаба. Хэл — очень опытный оперативник, но… — Она слегка пожимает плечами. — Он утверждает, что пламя распространилось быстрее, чем должно было, и что дымовая сигнализация не сработала.

Я думаю о тумане, смешивающемся с дымом, о тенях, которые я там видел; сегодня ночью на свободе был не один вид Зверя. Я улыбаюсь ей, злобно кривя губы.

— Не повезло, наверное.

Глаза Бейн сверкают в ответ.

— Да. — Она расстегивает черный кейс на боку и достает из него потрепанный желтый блокнот. Она разглаживает страницы на столе. — Хэл нашел несколько очень интересных документов из комнаты 12 перед пожаром. Это твоя работа или Джаспера?

Я резко закрываю рот.

— Послушай, Опал. Все, что мы ищем, — это небольшая помощь. Мы не хотим, чтобы кто-то пострадал, но есть много очень серьезных сторон, заинтересованных в собственности Старлингов. Они наняли нас, чтобы добиться результата, и я не намерена их подводить. Ты понимаешь, не так ли?

Артур и все его предшественники поколениями сражались и падали, вместо того чтобы выпустить Зверя на волю; Элизабет Бейн стояла в стороне и наблюдала за происходящим с планшетом и улыбкой.

— Ты не знаешь, с чем связываешься, — говорю я ей, как заведенный.

— А ты знаешь? — Быстро и с нетерпением.

— Разве ты не можешь просто оставить все это в покое? — По ее недоверчивой полуулыбке я понимаю, что вопрос не имеет для нее смысла. Такое же выражение лица было бы у Грейвли, если бы кто-то попросил их прекратить копать, когда они знали, что под Иденом еще есть уголь.

Бейн снова проверяет часы.

— Позволь мне прояснить твою ситуацию. Сегодня ночью был совершен акт поджога, и надежный свидетель, у которого нет причин лгать и нет судимостей, готов поклясться под присягой, что видел, как ты это сделала.

— Передай Хэл от меня благодарность.

Она игнорирует меня.

— Добавь к поджогу мошенничество с личными данными, и ни один судья не сочтет тебя подходящим опекуном для твоего брата.

Паника скручивает меня в животе, знакомая как зубная боль. Я хочу крикнуть Ты не можешь этого сделать или Я нужна ему, но слышу голос Шарлотты у себя в ухе: Правда? Я слышу самого Джаспера: Я не твоя забота. Может, пришло время довериться ему немного больше, перестать продавать свою душу за то, что мне никогда не принадлежало.

Я сглатываю кислую слюну.

— И что? Он уже большой ребенок, и о его будущем позаботятся.

Она слегка наклоняет голову.

— А что, если его новые опекуны выберут для него другое будущее?

— Какие новые опекуны?

Бейн постукивает пальцем по своему телефону.

— Ну, его семья, конечно.

— Я его семья, а ты…

В этот момент открывается дверь, и в комнату входит генеральный директор компании Gravely Power.

В последний раз, когда я видела Дона Грейвли, он не был для меня никем. Он был потным рукопожатием и полиэстеровым костюмом, и единственное, что я заметила в нем, это то, как он вздрагивал от меня. Я помню, как смотрела на него, но не из какой-то личной неприязни, а просто из солидарности с Бев и ее лунными мотыльками.

Теперь я смотрю на него, пытаясь собрать в его чертах что-то или кого-то знакомое. Но в этом человеке нет ничего от мамы, ничего от меня, кроме, может быть, глаз: серо-голубых, холодных.

Он придвигает к себе кресло и садится с измученным вздохом. Кажется, он даже не заметил меня.

— Послушай, Лиз, — лицо Бейн незаметно дрогнуло, — ты не можешь мне приказывать. Я занятой человек.

— Спасибо за ваше терпение, Мистер Грейвли. — Она улыбается ему; кажется, он не видит в этом злобы. — Я как раз разговаривала с вашей внучатой племянницей о ее будущем.

Впервые с тех пор, как он вошел в комнату, Грейвли смотрит мне в лицо. Он отшатывается всем телом, его голова втягивается в воротник. У меня возникает детское желание топнуть на него ногой, чтобы посмотреть, не упадет ли он со стула.

Он улыбается так, что я думаю о бродячей собаке, вылизывающей свои клыки.

— Девочка Делайла. Как дела?

Итак: все это правда. Этот человек — моя семья, моя история, мои корни, и все знали об этом, кроме меня. Горячий стыд захлестывает меня, ощущение, что весь город, должно быть, смеялся надо мной, как только я свернула за угол.

Я изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос прозвучал ровно.

— Бывало и лучше. — Я брякнула наручниками о спинку стула.

— А, ну да. — Дон Грейвли больше не смотрит на меня. — Мы, конечно, всегда хотели протянуть руку помощи, раз уж Делайла наконец пошла и сделала это. Мы — моя жена и дети — с удовольствием пригласим тебя как-нибудь в гости. Ты могла бы познакомиться с остальными членами семьи. Мы могли бы позаботиться о тебе. — Бейн слегка расширяет глаза и добавляет: — И с мальчиком, твоим братом. Вы же Грейвлисы, в конце концов.

В моей голове проносятся сцены — монтаж трясущихся домашних видео, которых никогда не было: мы с Джаспером едим сухую курицу в большом пригородном патио, сидя за столом напротив белокурых кузенов в фирменной одежде. Моя фотография в семейном альбоме, рядом с маминой. Подарок под рождественской елкой с моим именем на бирке, написанным красивым почерком: Опал Делайла Грейвли.

Такой обычный. Такой заманчивый. Это все, что я когда-либо хотела, список, который, как мне казалось, я давно сожгла: дом, имя, семья. Я знаю, что есть подвох, цена — знаю, что для таких, как я, ничего не бывает бесплатным, — но на минуту я не могу пошевелиться, не могу дышать, потому что хочу.

Бейн плавно вмешивается:

— После того, как все это закончится, конечно.

Я разжимаю зубы.

— Что?

Грейвли делает жест, указывающий на то, что в комнате есть мошки.

— Вся эта суета вокруг собственности Старлингов. Ты слышала о расширении завода? Так вот, все зависит от того, откроется ли новое месторождение угля. Представь себе, в Идене снова начнется настоящая добыча, впервые с тех пор, как мы похоронили Большого Джека. Мои геодезисты говорят, что на участке Старлингов есть хороший пласт. Мы владеем правами на добычу полезных ископаемых — всегда владели, с восемнадцати лет, — но Старлинги не хотят уступать. У этой Лиз, — он кивает на Элизабет Бейн, чье веко еще раз дернулось, — репутация человека, способного решать подобные проблемы.

Бейн холодно смотрит на меня, и я знаю, что если бы я объявила, что она на самом деле исследует вход в ад, она бы очень убедительно это отрицала.

— Так что мы все были бы благодарны, — заключает Грейвли, — очень благодарны, если бы ты могла ей помочь.

А вот и цена. По правде говоря, это не такая уж плохая сделка. Я отдаю им Старлинг Хаус — позволяю лапать старый особняк, который не мой и никогда им не будет, предаю одного храброго, глупого мальчика — и в обмен получаю все.

Дом, имя, семью.

При слове «семья» у меня в голове включается еще один монтаж, только уже не воображаемый. Я вижу Бев, тычущую пальцем в лицо констеблю Мэйхью; Шарлотту, просящую меня поехать с ней; Джаспера, притворяющегося спящим, чтобы я могла притвориться спящей. Пальто Артура, аккуратно сложенное на диване. Руки Артура, запутавшиеся в цикории и кружевах королевы Анны. Лицо Артура, обращенное к моему, в то время как маки склоняются вокруг нас.

Я наклоняю голову, изучая Дона Грейвли — моего двоюродного дедушку, наверное. Этого человека, который отводил взгляд, пока мы одиннадцать лет жили на лапше, и который продолжал бы отводить взгляд, если бы не его банковский счет и бизнес-планы. А почему бы и нет? У нас есть общая кровь, может быть, проклятие, но он никогда не оставался в городе достаточно долго, чтобы понять, каково это, когда поднимается туман. Нас ничто не связывает, кроме имени, о котором я даже не подозревала.

Глядя в эти глаза — осколки холодного известняка, — мне приходит в голову, что Старлинги, наверное, были правы. Единственное имя, которое стоит иметь, — это то, которое выбираешь сам.