Алигьери Данте – Божественная Комедия. Новая Жизнь (страница 156)
Что дать ему спасенье можно было
Лишь зрелищем погибших навсегда.
139 И я ворота мертвых посетила,
Прося, в тоске, чтобы ему помог
Тот, чья рука его сюда взводила.
142 То было бы нарушить божий рок —
Пройти сквозь Лету и вкусить губами
Такую снедь, не заплатив оброк
145 Раскаянья, обильного слезами».
1 Ты, ставший, у священного потока, —
Так, речь ко мне направив острием,
Хоть было уж и лезвие[1121] жестоко,
4 Она тотчас же начала потом, —
Скажи, скажи, права ли я! Признаний
Мои улики требуют во всем».
7 Я был так слаб от внутренних терзаний,
Что голос мой, поднявшийся со дна,
Угас, еще не выйдя из гортани.
10 Пождав: «Ты что же? — молвила она. —
Ответь мне! Память о годах печали[1122]
В тебе волной[1123] еще не сметена».
13 Страх и смущенье, горше, чем вначале,
Исторгли из меня такое «да»,
Что лишь глаза его бы распознали.
16 Как самострел ломается, когда
Натянут слишком, и полет пологий
Его стрелы не причинит вреда,
19 Так я не вынес бремени тревоги,
И ослабевший голос мой затих,
В слезах и вздохах, посреди дороги.
22 Она сказала: «На путях моих,
Руководимый помыслом о благе,
Взыскуемом превыше всех других,[1124]
25 Скажи, какие цепи иль овраги
Ты повстречал, что мужеством иссяк
И к одоленью не нашел отваги?
28 Какие на челе у прочих благ
Увидел чары и слова обета,
Что им навстречу устремил свой шаг?»
31 Я горьким вздохом встретил слово это
И, голос мой усильем подчиня,
С трудом раздвинул губы для ответа.
34 Потом, в слезах: «Обманчиво маня,
Мои шаги влекла тщета земная,
Когда ваш облик скрылся от меня».
37 И мне она: «Таясь иль отрицая,
Ты обмануть не мог бы Судию,
Который судит, все деянья зная.
40 Но если кто признал вину свою
Своим же ртом, то на суде точило
Вращается навстречу лезвию.[1125]
43 И все же, чтоб тебе стыднее было,
Заблудшему, и чтоб тебя опять,
Как прежде, песнь сирен не обольстила,
46 Не сея слез, внимай мне, чтоб узнать,
Куда мой образ, ставший горстью пыли,
Твои шаги был должен направлять.
49 Природа и искусство не дарили
Тебе вовек прекраснее услад,
Чем облик мой, распавшийся в могиле.
52 Раз ты лишился высшей из отрад
С моею смертью, что же в смертной доле
Еще могло к себе привлечь твой взгляд?
55 Ты должен был при первом же уколе
Того, что бренно, устремить полет 
