Алигьери Данте – Божественная Комедия. Новая Жизнь (страница 135)
И почему века, за годом год,
Ты здесь лежал — не дашь ли мне отчета?»
82 «В те дни, когда всесильный царь высот
Помог, чтоб добрый Тит отмстил за раны,
Кровь из которых продал Искарьот,[965] —
85 Ответил дух, — я оглашал те страны
Прочнейшим и славнейшим из имен,[966]
К спасению тогда еще не званный.
88 Моих дыханий был так сладок звон,
Что мною, толосатом[967], Рим пленился,
И в Риме я был миртом осенен.
91 В земных народах Стаций не забылся.
Воспеты мной и Фивы и Ахилл,
Но под второю ношей я свалился.[968]
94 В меня, как семя, искру заронил
Божественный огонь, меня жививший,
Который тысячи воспламенил;
97 Я говорю об Энеиде, бывшей
И матерью, и мамкою моей,
И все, что труд мой весит, мне внушившей.
100 За то, чтоб жить, когда среди людей
Был жив Вергилий, я бы рад в изгнанье[969]
Провесть хоть солнце[970] свыше должных дней».
103 Вергилий на меня взглянул в молчанье,
И вид его сказал: «Будь молчалив!»
Но ведь не все возможно при желанье.
106 Улыбку и слезу родит порыв
Душевной страсти, трудно одолимый
Усильем воли, если кто правдив.
109 Я не сдержал улыбки еле зримой;
Дух замолчал, чтоб мне в глаза взглянуть,
Где ярче виден помысел таимый.
112 «Да завершишь добром свой тяжкий путь! —
Сказал он мне. — Но что в себе хоронит
Твой смех, успевший только что мелькнуть?»
115 И вот меня две силы розно клонят:
Здесь я к молчанью, там я понужден
К ответу; я вздыхаю, и я понят
118 Учителем. «Я вижу — ты смущен.
Ответь ему, а то его тревожит
Неведенье», — так мне промолвил он.
121 И я: «Моей улыбке ты, быть может,
Дивишься, древний дух. Так будь готов,
Что удивленье речь моя умножит.
124 Тот, кто ведет мой взор чредой кругов,
И есть Вергилий, мощи той основа,
С какой ты пел про смертных и богов.
127 К моей улыбке не было иного,
Поверь мне, повода, чем миг назад
О нем тобою сказанное слово».
130 Уже упав к его ногам, он рад
Их был обнять; но вождь мой, отстраняя:
«Оставь! Ты тень и видишь тень, мой брат».
133 «Смотри, как знойно, — молвил тот, вставая, —
Моя любовь меня к тебе влекла,
Когда, ничтожность нашу забывая,
136 Я тени принимаю за тела».
1 Уже был ангел далеко за нами,
Тот ангел, что послал нас в круг шестой,
Еще рубец смахнув с меня крылами;
4 И тех, кто правды восхотел святой,
Назвал блаженными, и прозвучало
Лишь «sitiunt»[971] — и только — в речи той;
7 И я, чье тело снова легче стало,
Спешил наверх без всякого труда 
