Алигьери Данте – Божественная Комедия. Новая Жизнь (страница 131)
Вот в этих душах, что окрест лежат;
На всей горе нет муки столь нещадной.
118 Как там подняться не хотел наш взгляд
К высотам, устремляемый к земному,
Так здесь возмездьем он к земле прижат.
121 Как жадность там порыв любви к благому
Гасила в нас и не влекла к делам,[918]
Так здесь возмездье, хоть и по-иному,
124 Стопы и руки связывает нам,
И мы простерты будем без движенья,
Пока угодно правым небесам».
127 Став на колени из благоговенья,
Я начал речь, но и по слуху он
Заметил этот признак уваженья
130 И молвил: «Почему ты так склонен?»
И я в ответ: «Таков ваш сан великий,
Что совестью я, стоя, уязвлен».
133 «Брат, встань! — ответил этот дух безликий. —
Ошибся ты: со всеми и с тобой
Я сослужитель одного владыки.
136 Тому, кто звук Евангелья святой,
Гласящий «Neque nubent»,[919] разумеет,
Понятно будет сказанное мной.
139 Теперь иди; мне скорбь моя довлеет;
Ты мне мешаешь слезы лить, стеня,
В которых то, что говорил ты, зреет.[920]
142 Есть добрая Аладжа[921] у меня,
Племянница, — и только бы дурного
В ней не посеяла моя родня!
145 Там у меня нет никого другого».
1 Пред лучшей волей[922] силы воли хрупки;
Ему в угоду, в неугоду мне,
Я погруженной не насытил губки.[923]
4 Я двинулся; и вождь мой, в тишине,
Свободными местами шел под кручей,
Как вдоль бойниц проходят по стене;
7 Те, у кого из глаз слезой горючей
Сочится зло, заполнившее свет,[924]
Лежат кнаруже слишком плотной кучей.
10 Будь проклята, волчица древних лет,
В чьем ненасытном голоде все тонет
И яростней которой зверя нет![925]
13 О небеса, чей ход иными понят,
Как полновластный над судьбой земли,
Идет ли тот, кто эту тварь изгонит?
16 Мы скудным шагом медленно брели,
Внимая теням, скорбно и устало
Рыдавшим и томившимся в пыли;
19 Как вдруг вблизи «Мария!» прозвучало,
И так тоска казалась тяжела,
Как если бы то женщина рожала;
22 И далее: «Как ты бедна была,
Являет тот приют, где пеленицей
Ты свой священный отпрыск повила».
25 Потом я слышал: «Праведный Фабриций[926],
Ты бедностью безгрешной посрамил
Порок, обогащаемый сторицей».
28 Смысл этой речи так был сердцу мил,
Что я пошел вперед, узнать желая,
Кто из лежавших это говорил.
31 Еще он славил щедрость Николая,[927]
Который спас невест от нищеты,
Младые годы к чести направляя.
34 «Дух, вспомянувший столько доброты! —
Сказал я. — Кем ты был? И неужели 
