Алигьери Данте – Божественная Комедия. Новая Жизнь (страница 100)
Унес меня, и ангел адских врат
Кричал: «Небесный! Жадность-то какая!
106 Ты вечное себе присвоить рад
И, пользуясь слезинкой, поживиться;
Но прочего меня уж не лишат!»[704]
109 Ты знаешь сам, как в воздухе клубится
Пар, снова истекающий водой,
Как только он, поднявшись, охладится.
112 Ум сочетая с волей вечно злой
И свой природный дар пуская в дело,
Бес двинул дым и ветер над землей.
115 Долину он, как только солнце село,
От Пратоманьо до большой гряды[705]
Покрыл туманом; небо почернело,
118 И воздух стал тяжелым от воды;
Пролился дождь, стремя по косогорам
Все то, в чем почве не было нужды,
121 Потоками свергаясь в беге скором
К большой реке,[706] переполняя дол
И все сметая бешеным напором.
124 Мой хладный труп на берегу нашел
Аркьяно буйный; как обломок некий,
Закинул в Арно; крест из рук расплел,
127 Который я сложил, смыкая веки:
И, мутною обвив меня волной,
Своей добычей[707] придавил навеки».
130 «Когда ты возвратишься в мир земной
И тягости забудешь путевые, —
Сказала третья тень вослед второй, —
133 То вспомни также обо мне, о Пии!
Я в Сьене жизнь, в Маремме смерть нашла,
Как знает тот, кому во дни былые
136 Я, обручаясь, руку отдала».[708]
1 Когда кончается игра в три кости,
То проигравший снова их берет
И мечет их один, в унылой злости;
4 Другого провожает весь народ;
Кто спереди зайдет, кто сзади тронет,
Кто сбоку за себя словцо ввернет.
7 А тот идет и только ухо клонит;
Подаст кому, — идти уже вольней,
И так он понемногу всех разгонит.
10 Таков был я в густой толпе теней,
Чье множество казалось превелико,
И, обещая, управлялся с ней.
13 Там аретинец был, чью жизнь так дико
Похитил Гин ди Такко;[709] рядом был
В погоне утонувший;[710] Федерико
16 Новелло,[711] руки протянув, молил;
И с ним пизанец, некогда явивший
В незлобивом Марцукко столько сил;[712]
19 Граф Орсо[713] был средь них; был дух, твердивший,
Что он враждой и завистью убит,
Его безвинно с телом разлучившей, —
22 Пьер де ла Бросс; брабантка пусть спешит,
Пока жива, с молитвами своими,
Не то похуже стадо ей грозит.[714]
25 Когда я, наконец, расстался с ними,
Просившими, чтобы просил другой,
Дабы скорей им сделаться святыми,
28 Я начал так: «Я помню, светоч мой,
Ты отрицал, в стихе, тобою спетом,[715]
Что суд небес смягчается мольбой;
31 А эти люди просят лишь об этом.
Иль их надежда тщетна, или мне 
