aliaderia – Миллер. Спрячься, если сможешь (страница 5)
Всё же спортсмены заселяются к нам, но хватит ли им места? Комнаты переполнены, не будут же парни спать впритирку друг с дружкой, словно забитые сельди в бочке. Прибывшие гости не второпях заходили внутрь через главный корпус.
Прикрыв дверь, я села на кровать и посмотрела на свою руку, по-прежнему сжимающую тряпку. Сейчас я злюсь на себя за то, что не могу совладать с собой: ладони вспотели, подрагивающая нога трясла моё тело, а глаза замерли и посмотрели в стену, точнее сквозь неё – в пустоту. Вот бы придумали "волшебную таблетку", которая решит мою проблему стеснительности и страха перед неведомыми обстоятельствами.
Ника сладко сопела, вытащив одну ногу из-под одеяла. До чего же красива, даже с растрепанным пучком на голове, без макияжа и в растянутой футболке. Она выглядит потрясающе. И я, откровенно говоря, завидую девочкам, которые в любом виде ощущаются, как поток свежего воздуха, как спокойствие в душе после затянувшегося дождя. Кто бы что не говорил, но внешность многое решает в нашей жизни. Вряд ли кто-то захочет общаться с тобой, если ты не импонируешь человеку. Зачастую на характер не возлагают надежд, когда внешне человек полностью не нравится. Люди сами себя приучили искать выгоду во всем, к сожалению.
– Что за шум? – буркнула подруга, переворачиваясь с одного бока на другой.
– Хоккеисты приехали. – поделилась новостью я. – Слышишь?
По лестничной площадке разносился мужской смех, а затем и женский. Девчонки спрашивали имена парней, а те отшучивались, умалчивая о себе.
– Как? Уже? – Ника подтянула одеяло ближе к себе, прижала краешком к груди. – Обещай мне, что не будешь выходить по ночам из комнаты, пока они не уедут. – тяжко вздохнув, она забегала глазами по полу. – Пообещай, Эми.
– Я не понимаю, о чем ты. Почему?
– Я обязательно все расскажу, только дай мне время прийти в себя. – раздосадованно ответила Ника.
Подруга соскочила с кровати, открыла шкаф и сняла с вешалки лёгкую осеннюю куртку. Набросив её на плечи, она вышла из комнаты, напоследок сказав, что вернётся через час. Я запуталась в паутине беспокойства за неё. Я пыталась придумать дополнительные объяснения, приводила аргументы в своей голове, основываясь на которые, я должна была перестать переживать. Но Ника ушла. Я только истерзаю мозг догадками.
Я пойду за ней.
Обувшись, я отправилась на поиски подруги.
С приездом хоккеистов в общежитие стало ужасно пахнуть сигаретами, они не удосужились выйти на улицу и испоганить воздух там. Две блондинки, вызывающе одетые в короткие домашние шортики и укороченные топики, что их груди вываливались наружу, вешались парню на шею, щеки которого окрасились в бордовый цвет от пылких поцелуев.
Надев излюбленные наушники, я вышла на улицу и посмотрела по сторонам. От Ники и след простыл, она буквально пропала, испарилась на моих глазах, а ведь я выбежала вслед за ней, отставая лишь минуты на три.
Беседка с деревянной крышей привлекла моё внимание. По узкой тропинке я двигалась прямо к ней. Присев, я достала телефон и зашла в студенческий чат.
Я увлечённо читала беседу, забыв о времени. Написала Нике в личные сообщения, что буду ждать её в беседке, но она не прочла и в сети последний раз была два часа назад.
Мои наушники выдернули из ушей, от неожиданности я вскрикнула и дрогнула. Телефон выпал из рук, я нагнулась, чтобы поднять, но парень перехватил смартфон и отошёл на несколько метров, подняв руку вверх. Высокомерно вскинув подбородок, русый наглец решился играть со мной в "собачку".
– Верни. – напряжённо потребовала я. – Такие приколы уже давно не уместны.
– Забери. – он задрал футболку с логотипом команды и просунул мой телефон к себе в штаны.
– Ты бы его еще к себе в задницу запихал. – грубо бросила я.
Что он жуёт? Его язык, не переставая, движется в полости рта. Когда ,дёрнув головой, парень пошатнулся, мне стало предельно ясно: он пьян.
Я протянула руку, рассчитывая на его благосклонность. Тот округлил глаза, ехидно прищурился, догадываясь, что нападать на него никто не собирается. И на уловки попадаться тоже.
– По-хорошему прошу. Если не отдашь, то..
– Что? – перебивает он меня.
– Выбесил, всё. – нахмурилась я.
Пойду к миссис Хлое, уверена, она сможет помочь мне. Прикусив от злости щёки, я выбежала из беседки, оглянувшись один раз, чтобы бросить на него предупреждающий взгляд.
Расправив плечи, я рывком открываю железную дверь и врезаюсь в высокую фигуру. В нос сразу ударил терпкий парфюм, напоминающий морскую воду, и едкий запах вина.
– Т-ты? – заикаясь, спросила я.
Я помню эти дерзкие и хитрые глаза. Всегда помнила. Онемев, я стояла перед ним по стойке смирно, не смея двинуться с места. Как тогда, пять лет назад, в лесу.
– Нашлась потеря. – демонстративно вскинул брови Миллер, придерживая меня под локоть.
– В этот раз я не буду умолять тебя опустить меня. – я оттолкнула его от себя.
– Будешь. – ледяной голос зазвучал в стенах коридора, вселяя в меня отчаяние.
С тяжелым сердцем поднесла кулаки к груди. Толкнула. Отшвырнула своё прошлое, по которому страдала долгие годы. Отвергла первую любовь. Но как избавиться от вновь услышанного голоса?
Я побежала по ступенькам вверх, миновав второй этаж, я с грохотом закрыла кабинку в туалете и опустилась на пол.
Зарыдав, я закрыла ладонями рот. Сжигающая изнутри, рвущая душу на куски боль заставила меня заново вспомнить тот костёр. Мне больно, что я влюбилась. Чёрт, да я втрескалась без памяти, воспылав от одного его прикосновения к моей руке сейчас.
Разве возможно так остро возжелать потребность постоянного эмоционального контакта, хотеть чувствовать его, что намерение выть, кричать и рвать на себе волосы лишь усиливается?
Глава 5. Я тебя помню
«Она поднимает голову, и мои глаза встречаются с её. Новое воспоминание разблокировано. Это она, та самая. Эти карие, напуганные детские глаза, я запомнил надолго.»
Я вдоволь напился.
Чувствую себя последним алкашом, готовым продать душу за каплю спиртного. Я намерен заблокировать все карты, только бы не тратить деньги на алкоголь. Всё бы ничего, но я до тряски рук ненавижу ощущать себя пустым на трезвую голову. Сперва одна бутылка дает ощущение веселья, некой свободы и легкости. Но чем больше алкоголя поступает в мой организм, тем сильнее меня угнетает реальность, от которой я так хочу укрыться.
– Я угадаю, дай мне минуту. – глубокомысленно сказал Майкл, сняв футболку и надев белую рубашку. – Ты вновь страдаешь из-за того, что закончился виноград, а тебе не хочется идти в магазин?
– Промах. – глухо произнёс я.
– Тогда я не понимаю, что ты пытаешься разглядеть на голой стене? И почему ты так и не пришёл в беседку? Парни карты принесли, на деньги бы сейчас их развели. Погнали, купюры ждать долго не будут.
– К чёрту эти деньги. – уныло говорю я и придерживаю стакан, наливая вино.
– Дружок, так дело не пойдёт. – он выдернул из моих рук бутылку, поставив её на стол. – Мы для чего сюда приехали в этом году, чтобы ты напился и свалился замертво? – рявкнул Майкл. – Нет! Я хочу познакомиться с девочками, отыграть игру и съехать из чёртовой дыры. Ты забыл, какой сегодня день? Тебе напомнить? – он подошел ближе, вцепился в моё плечо и порядком встряхнул. – Я выпью с тобой, но после того, как ты, Миллер, поднимешь задницу и пойдёшь со мной клеить первокурсниц.
Плевать я хотел на них.
Передо мной струятся только её каштановые волосы. Такие мягкие, такие вьющиеся. Мерещится она мне. Выть готов, настолько её облик запомнился в моей голове. Только её пленительные карие глаза, напоминающие бушующий огонь, я вспоминаю. Глаза, глядя в которые, я понимаю: она бесновата. В ней точно сидит неистовая сила, тянущая меня за собой.
– Я не выйду на лёд. – окидывая взором комнату, осведомил друга я.
– Не пугай меня. – присел Майкл, держа в руке самый дорогой парфюм из всех, которые у него есть. – Ты это брось, сейчас протрезвеешь и поймёшь, какую чушь ляпнул.
– Она здесь. – негромко сообщил я, изучая его реакцию.
Хоккей стал моим увлечением года три назад. Тогда я не догадывался, что это единственное моё спасение от сумасшествия. Постепенно я втянулся: долгие тренировки, игра, завоевание кубков. И всё по новой. Так моё увлечение переросло в профессиональный вид спорта. Команда никогда не проигрывала. Мы были лучшие везде. Я выкладывался до последней капли пота, не жаловался на жуткую боль в ногах и дикую усталость, ведь душевные терзания оказались намного хуже телесных повреждений.
Жестокий вид спорта, не требующий оплошности. Я живу по принципу нашей игры. Ошибся – будь добр наказать себя сам, иначе накажут другие.
– Кто? – встревоженно спросил он.
– Эмилия. – я произнёс её имя так, словно оно было под запретом.
Его лицо внезапно изменилось: брови изогнулись, от чего кожа верхних век натянулась, а на лбу от удивления собрались морщины. Майкл, кажется, впал в состояние крайнего шока. Он встал, покачал головой, открыл рот, дабы что-то сказать, но вздохнул и сел обратно.
– Ты убьёшь её. – напомнил друг о моей сущности. – Вам нельзя быть вместе.
– Но она меня помнит. – обрадовался я, как ребенок, которому дали долгожданный шоколад. – Я видел её растерянность. Эми ни на секунду не задумалась, сразу узнала меня. Понимаешь? Она, между прочим, сдержала своё слово, нас никто не посадил за решётку, девочка промолчала о нашем убийстве. Это уже достойно уважения.