aliaderia – Миллер. Спрячься, если сможешь (страница 7)

– Да! Спасибо большое, я…

– Получишь потом. – прервал её благодарность и заметил появившееся смятение в глазах Эми. – Если завтра ты сможешь спасти свою подружку, то я отдам твой телефон, но при условии – ты и сама должна выжить.

– Что!? – возмутилась она.

– Не кричи. – я приставил палец к её влажным губам, заглянув в карие глаза.

Земля становилась неощутимой. Для меня она по-прежнему маленькая девочка, потерявшееся в лесу. Пускай её рост не превышает и шести футов, но она безошибочно имела надо мной вверх.

– Я нравлюсь тебе? – вырвалось из моего рта.

Вот дьявол.

Я отрежу себе язык, поганивший мою репутацию.

– С чего бы вдруг? – ехидно ухмыльнулась Эми. – То, что ты прижимаешь меня в женском туалете, а я это позволяю, не означает, что ты мне нравишься. И ты мне угрожаешь, Миллер.

Моя фамилия чересчур возбуждающе звучит в её произношении, особенно последняя буква «р» на конце. Она словно протянула её, промурчала, как кошка, причудливо склонив голову набок.

Я позволил ей спрыгнуть с подоконника, но не мог допустить, чтобы она прошлась до комнаты по грязному и пыльному полу в одних носках. Как я сразу не заметил? Наклонившись, я положил руку на ее талию, а второй подхватил исхудавшие ноги.

– Поставь на место! И не лезь больше ко мне! Плевала я на этот телефон, только Нику не трогай и от меня отстань. Ты слышишь меня, Миллер? – дергалась Эми, рассмешив меня своими капризами.

– Свободна.

Я поставил её на порог, получил осуждающий и грозный взгляд и остался стоять перед закрытой дверью.

Не верю, что она реальна. Может на меня действует алкоголь, и она снова пришла ко мне в галлюцинациях?

С улыбкой дурака, но самого счастливого человека на свете, я поднимался на седьмой этаж. Захлопнув дверь, я лег на кровать, пялясь бездумно в потолок.

Я нырнул в карман за её телефоном, но не обнаружил его там. Какого хрена? Проверил ещё раз, но кроме моего сотового и зажигалки ничего больше не нашел.

Ловкая. Хитрая.

Мы подружимся, обещаю.

Глава 6. Ты меня спасаешь?

Всю ночь я просидела в угрюмом мраке за столом, рассматривая экран разбитого телефона. Как я отважилась просунуть руку в его карман? Сдаётся мне, Миллер и не понял, что я провернула, пока он не принимал во внимание ничего, кроме моих завлекающих глаз. Он нёс меня на руках до комнаты. Вдыхал аромат моих распущенных волос. Представился героем, отобравшим телефон у обидчика, а потом испоганил всё своими условиями. Он такой эксцентричный, с неким прибабахом. Я увидела его во второй раз, но почему я не чувствую этой разлуки? Миллер ведёт себя так, будто бы его не удивляет наша непредвиденная встреча.

Я пыталась забыть его облик, правда, пыталась. Но тем не менее, детская наивность и первая влюблённость посчитали иначе: им хотелось, чтобы я помнила. Целых пять лет я рисовала широкие плечи, взгляд, полный искушения, чёрную толстовку с синими бабочками и ниспадающие на лоб блестящие волосы, схожие с углём-антрацитом. Мне всего-навсего было тринадцать лет, и уже в таком раннем возрасте я первый раз почувствовала «бабочек в животе». Это непередаваемое ощущение, характеризующееся лёгким покалыванием внизу живота и учащённым сердцебиением. И далеко не всегда такое чувство обозначает возбуждение, обычно оно является кратковременным сигналом о том, что организм чувствует опасность и хочет предупредить мозг – хозяин тела находится на волоске от беды.

Увернуться от суровой реальности не получится.

Из-за раздумий я напрочь забыла о сборе первокурсников в колледже. Не явилась одна я из всей группы, то есть осталась единственной, с кем не познакомились. У кого теперь узнать, какое у меня расписание занятий?

– Эми, тебе чай налить? Ты вся продрогла. – Ника обеспокоенно поставила на стол две кружки, включив электрический чайник.

– Спасибо, не хочу. –  отказалась я.

Я разрываюсь на две части: первая хочет вторгнуться в личные пространства всех людей, дабы наконец получить ответы на свои вопросы, а вторая часть умоляет забыться и жить дальше нормальной жизнью.

Чему быть – того не миновать.

– Ника, я понимаю, что, возможно, для тебя это личное, – я развернулась к Нике, настраиваясь на разговор. –  но я хочу узнать, что тебя так напугало, когда ты узнала о хоккеистах? Меня задушит скоро моё любопытство, посвяти меня в курс дела. – аккуратно подвела я диалог, видя, как эмоции на её лице стали чередоваться.

– Мне трудно об этом говорить. – выключив чайник, Ника тягостно вздохнула. – В прошлом году их тоже заселили на седьмом этаже. Девчонки радовались, что такие красивые парни обращали на них внимание. – губы Ники задрожали. Сидя на кровати, она мяла в руках край своей футболки. – Всё было отлично до тех пор, пока не наступила ночь, – Ника опустила голову, и я увидела, как слезинка покатилась вниз по её лицу и словно с треском упала на пол.

– Ника, я тебя прошу, поделись со мной. Тебе станет намного легче. – я пересела к ней на кровать. – Я тебя выслушаю, что произошло?

На мгновение она перестала плакать. Я взглянула в её покрасневшие округлившиеся глаза, пропитанные страхом, и моё тело будто окаменело. Кое-как я заставила себя поднять отяжелевшие руки и прижать Нику к себе. Её частое, прерывистое дыхание раскаляло мою грудь. По спине пробежался холодок, когда я дотронулась до рук Ники. Такие стылые, как у мертвеца.

–Они… – проскулила подруга, вновь зарыдав. – Они стучались в каждую комнату перед тем, как зайти. Та комната, которая была не заперта, автоматически становилась для них свободной. Я пришла после тренировки по волейболу и очень сильно устала. Настолько, что забыла закрыть чёртову дверь. – она сжалась,  ногтями впившись в мои плечи.

–Тише, я рядом, слышишь? – мои объятья не утолят в ней боль, но сделают её чуть слабее.

– Я проснулась от громкого смеха. Они смеялись прямо перед моим лицом. Неадекватные. Ненормальные. Один из парней взял меня за ногу и стащил с кровати. Без света я не могла разглядеть их лица. Мне было страшно, всё тело дрожало. Я начала сильно кричать, просить о помощи, но всем было плевать. Никто не услышал мои мольбы.  Только когда я услышала такой же истошный крик из соседней комнаты, до меня дошло: нам уже никто не поможет.

Во рту пересохло от её слов. Я понимала, была готова к тому, что она скажет дальше, но не хотела в это до конца верить.

– Они насиловали меня по очереди. – ошарашила она меня, затем закрыла лицо руками и упала на мои колени головой. – Эми, они звери, они просто…  – Ника не смогла договорить из-за вспыхнувшей истерики.

– Все в прошлом. – я покачивала её за плечо. – Я буду рядом с тобой. Не бойся. Мы можем снять гостиницу. Давай переедем? Правда, у меня не так много денег, но я устроюсь на подработку.

– Хорошо. – всхлипнула она. – Я думала, что они не вернутся, что всё будет хорошо.

– Твой папа знает?

– Нет, мне стыдно ему говорить. У нас очень дружелюбные отношения, но я чувствую себя мерзкой. Боюсь, что он станет винить себя, ведь отец через силу отпустил меня жить сюда. Я долго уговаривала его, уверяя, что в общежитии весело. Весело… – поникла она, подняв голову с моих колен.

Вытянувшись, Ника легла на спину и натянула на себя одеяло. Я гладила её по голове, стараясь успокоить нежными прикосновениями. Но кто бы меня привёл в чувство после услышанного? Она жертва. Ей не должно быть стыдно. Кто эти подонки?

Я хотела знать всё, вплоть до имён мразей, сотворивших такое с девушкой.

Рассказ подруги поверг меня в неимоверный шок. Я настолько прониклась, что представила себя на её месте. Ужас. Откровенный кошмар, который не каждая переживёт. Какие гарантии, что зеленоглазый парень не участвовал в этом? У меня перехватило дыхание от мысли, что он мог такое сотворить. Миллер со своим напарником бросил тело в костёр. Безжалостно избавился от трупа. Мог ли он пойти на изнасилование? Ответ возник сам собой: мог.

– Эми, я могу попросить тебя о маленькой помощи?

– Да, конечно. – наклонилась я, заметив, что она говорит шёпотом.

– Я бы выпила сейчас успокоительное. Можешь сбегать в аптеку? – слегка улыбнулась Ника. – Нет, только не пиши в чат! – перехватила она мою руку, когда я полезла за телефоном в карман толстовки.

– Я боюсь оставлять тебя одну. – разволновалась я.

– Если ты сейчас напишешь в чат, то все завалят меня вопросами. Прости, я бы сходила сама, но голова кружится сильно.

Кивнув, я поднялась с кровати и подошла к небольшому деревянному ящичку. Достала пару долларов и смяла их в руке. Я обернулась на Нику, стоя возле двери. Её лицо не выглядело больше бледным, на нем появился легкий румянец, а губы не дрожали. Она заснула. Неудивительно, часовая истерика отбирает энергию у организма, делает его слабым.

Осторожно открыв дверь, чтобы не разбудить соседку, я вышла в коридор на цыпочках. Подозрительно тихо, даже разговоров не слышно. С каждой ступенькой в мою голову приходили мысли, вызывающие у меня недоумение. В тот момент, когда Нику насиловали ублюдки, где находилась охрана общежития? Где, собственно, была Хлоя?

Только я вспомнила про комендантшу, как услышала её громоподобный голос.

– Куда собралась? – как самый внимательный надзиратель, задала она мне вопрос с прищуренными глазами.

– До магазина пройтись, я недолго. – набросив капюшон, я приближалась к железной двери.