Али Смит – Лето (страница 36)
«Что же мне делать со своим сломанно-сломленным «я»?»
Она смотрит, как ребенок дышит и ворочается во сне. Рильке пишет, что, заводя ребенка, мы тем самым преподносим ему его смерть, кладем ее ребенку в рот, словно комочек серого хлеба, сердцевину прекраснейшего яблока.
А ее собственные родители – было ли им знакомо это чувство? А их родителям? А родителям их родителей? Но при этом – никакой злобы.
Наоборот, последнее слово стихотворения –
Малышка вдыхает.
Малышка выдыхает.
Ротик у нее такой маленький и такой здешний.
Хочешь ли понять поэта, так иди в его край света[51].
«Сейчас я уж точно в краю поэта. Это время на другой планете».
Проходят недели.
(Малышка становится великовата для ящика комода.)
Ханна передает документы.
(Ребенок вдыхает, выдыхает, вдыхает.)
Ханна достает билеты в Лион, немного еды, инструкции.
(Ребенок начинает складывать фразы из слов.)
Нужно передать шелковую карту информатору в Швейцарии, который передаст ее в Лондон.
Исчезает все больше людей.
Ханне приходится ездить на север.
(Мадам Э занимается ребенком в те дни, когда Ханны нет дома. Ребенок расставляет ручонки, когда Ханна возвращается.)
На этой неделе – две группы. Одна – из семерых детей. Они должны выглядеть так, будто отправились на прогулку. Достать нужную одежду.
(Вскоре Ханна будет оставлять ребенка в отеле на несколько дней подряд.)
На этой неделе – пятеро взрослых. Проверить здоровье, выносливость, достать документы. Со взрослыми многое может пойти не так. Местные жители больше беспокоятся, если видят, как границу переходят взрослые. Из-за детишек они переживают куда меньше. Проводники должны выглядеть, как молодые люди, которые ведут других молодых людей на прогулку.
(Мадам Этьенн и ее муж, человек с задумчивым лицом, который всегда молчит и может починить все, что сломалось, рады наличным деньгам.)
Законы меняются. Теперь нужно находиться за десять километров от швейцарской границы, чтобы швейцарцы разрешили вам остаться. Проверить на выносливость.
На север.
Потом обратно на юг.
На север.
Потом на юг.
Теперь Ханна очень много ночей проводит вдали от малышки.
В такие ночи, прежде чем заснуть, где бы она ни была, Ханна садится и представляет, что малышка сидит на коленях, а она поет малышке песню о поехавшей на рынок лошади.
С малышкой или без, Ханна рассказывает малышке перед сном сказку.
Например, сказку о летнем днем, который препирался с богами из-за того, что не хотел никогда кончаться.
Я буду длиться вечно! – сказал летний день. – Ночь никогда не спустится! Зима никогда не наступит!
В общем, все боги рассмеялись, будто услышали самую лучшую шутку, что-то самое смешное на свете. Ведь кто-то или что-то подсказывает богам, что такова природа вещей – такой она и останется. Боги и богини собираются на балконе и смотрят вниз на наш ничем не примечательный мирок, на то, как мы бегаем по его поверхности, словно муравьи, и стоит отметить, они, боги, порой бывают жестокими. Они любят смех и смеются над нами порою так сильно, что им приходится держаться за бока, чтобы их бока не лопнули от смеха, а вся их божественность из них не вытекла. Божеству лучше никогда не лопаться. А тут какой-то летний день просит о том, чтобы его продлили. Словно летний день и так уже не долгий.
Один из богов перестал смеяться и внезапно выпустил молнию, сделанную изо льда, и чудесное голубое небо летнего дня скрылось. Его место заняло большое скопление туч, черных и серых. Из этих туч пошел не дождь, а снег. Большие пушистые снежинки посыпались в жарчайший июльский день. Они были такими большими, что, падая, слипались между собой и превращались в кучу маленьких снежков. И летний день показался долгим, хотя на самом деле он был ничуть не дольше зимнего дня, но в этот день было светло до самого позднего вечера и нападало столько снега, что, если стоять на пороге, выпавший снег доставал бы до самого носа.
Ребенок кладет руку на нос.
Снег укрыл все летние цветы. Их лепестки озябли и съежились.
Нет! – сказал ребенок.
Он закрыл руками рот.
Но на следующий день, – сказала Ханна. – Что произошло?
Лет, – сказал ребенок.
Да. Летнее солнце. Солнце растопило весь снег. Но некоторые бедные цветы опалило холодом, ведь холод может обжигать так же, как жара.
Бедный циток, – сказал ребенок.
Но большинство из них подняли головы к солнцу, – сказала Ханна, – и что они сделали?
Пи, – сказал ребенок.
Правильно. Им захотелось пить. Они выпили весь растаявший снег. И немного спустя появилось еще больше цветов. И появились бабочки и пчелы, которые облетали цветы, чтобы делать мед, и чтобы на деревьях выросли фрукты, и чтобы распустилось еще больше цветов.
И новый летний день склонил голову и сказал богам: «Простите, что просил пожить дольше, чем длится день, то есть я». И боги на балконе учтиво поклонились летнему дню в ответ, а жители города цветов увидели, как цветы медленно приподнимали головы после внезапного мороза, и обрадовались тому, что цветы вернулись, пусть и ненадолго, пока живет цветок. Горожане знали, что цветы живут всего одно лето и что лето скоро кончится. Ну и они сказали… что они сказали?
Что нам ела, – сказал ребенок.
Правильно, – сказала она. – Что нам с этим делать? Ну и что же они сделали?
Очень большие хи, – сказал ребенок.
Очень большой флакон духов. А когда прошло лето и наступила зима?
Нюх, – сказал ребенок.
Правильно, они открыли флакон, поднесли его к носу, понюхали и насладились прелестным ароматом. И что они вспомнили?
Циток, – сказал ребенок.
Цветы, – сказала Ханна.
В другие вечера она рассказывала ребенку о детях, которые спят всю ночь под звездами – под брезентом на рыночной площади города, чтобы на следующее утро оказаться первыми в очереди за овощами.
Какие они? – говорит она ребенку.
Уные, – говорит ребенок.
Правильно. Они умные, – говорит она.
Ханна рассказывает ребенку сказку о матери, которой приходится уезжать и оставлять свою малышку, но это не означает, что мать не любит свою малышку, это означает, что мать любит свою малышку как?
Шебоше, – говорит ребенок.
Правильно, – говорит Ханна. – Еще больше.
«Когда в полях темнеет, глаза твои светлеют, а вот уже и звездочка зажглась, букашки песнь заводят, стрекочут и смелеют. И все знакомые картины меняют облик свой, чужими кажутся в потемках, хотя дерев верхушки зажигаются зарей. И незаметно тьма ночная подчеркивает этот свет, а тот, от сумрака избавясь, к тебе отныне с лаской льнет».
Старое стихотворение, написанное сыном лесоруба. Когда лучи касаются верхушек деревьев из стихотворения, ребенок моргает и закрывает глаза.