Али Смит – Лето (страница 38)
Она – это она.
Едва оформившийся ребенок, едва научившийся говорить, но при этом настолько уверенная в себе и уже завершенная в некоторых отношениях личность, что она нередко представляет для меня головоломку и явно относится ко мне как к головоломке, порою очень пытливо на меня смотрит.
Однажды я сказала ей, когда она смотрела на меня: «
И еще кое-что. Она уже умеет петь, причем мелодично, и, хотя никто ее этому не учил, умеет строить гармонические последовательности, причем от рождения. Она сидит и поет себе под нос, и я слышала, как она пела вместе с женщиной, у которой мы снимаем комнату. Уж этот талант точно не от нас с тобой.
Наверное, от отца.
По сути, дорогой Дани, я обязана ее гармониям тем, о чем думала вчера вечером, лежа рядом, пока она засыпала.
О том, что гнусность, ежедневно творящаяся вокруг, – это растение без корней. Доброта больше похожа на турнепс!
Гнусность хочет лишь одного – побольше себя самой. Она хочет себя, себя, себя, себя – ничего, кроме себя самой снова и снова. Я начинаю понимать, что гнусность очень напоминает гонимый ветром мох, который быстро разрастается повсюду, но его легко отшвырнуть ногой, ведь он цепляется только к поверхности.
Даже если просто думать об этом, мох отрывает и уносит ветром.
Грандиозные мысли. Ты же меня знаешь. Уж от них-то я тебя не избавлю.
Когда я была неоперившейся школьницей и любила умничать (да, правильно, дорогой Дани, такой я и
Я свято верила, что смогу удержать в себе все знания – все рассказы, стихи, произведения искусства, все науки – и что, если собрать и удерживать все это в себе, я буду всем этим владеть, и что в этом и заключается смысл жизни.
Что же я знаю сегодня?
Да почти что ничего.
Но теперь я знаю одно: я не удерживаю в себе ничего из того, чем, как считала, владею.
Наоборот, все эти вещи удерживают меня в себе. Они удерживают всех нас под небесами.
Сейчас я это сожгу. Как мы и пообещали друг другу.
Интересно, ты помнишь?
Не то чтобы я в тебе сомневалась. Не дождешься.
Тепло от огня, так или иначе, до тебя доберется,
так что будь спокоен
твоя осенняя сестра,
отправляет его с любовью
своему летнему брату».
Дорогой Герой!
Мы пока не знакомы, и если вы не получили мое последнее письмо, то удивитесь, почему вам пишет человек, которого вы не знаете. Достаточно сказать, что я друг и пишу для того, чтобы передать дружеские пожелания.
Как у вас дела?
Очень надеюсь, что хорошо.
В этот раз я отправляю письмо на электронную почту наших друзей, чтобы они переслали его вам, где бы вы ни находились.
Я наводила справки о вашем имени в интернете. Для вас это дело обычное, но поверьте мне, для всех нас это просто неслыханно. Сначала я нашла древнегреческого изобретателя и гения математики Геро, который практически изобрел ветряную электростанцию, одним из первых понял, что люди способны извлекать энергию из ветра, да к тому же изобрел первый двигатель, работающий на горячей воде, и наиболее раннюю версию самотечного фонтана. Видимо, он был атомистом. Я только что крикнула своему брату Роберту, который считает, что учится играть на скрипке в соседней комнате, иными словами, поднимает ужасный шум, и спросила его про атомистов, а он говорит, атомисты верили, что индивиды состоят из полностью неделимых атомов, независимых друг от друга, и если принять атомистическую точку зрения, то значит, мы смотрим на отдельные части идеи или предмета, а не на все те вещи, что составляют целое. Плюс в том, что, пока я спрашивала, брат перестал пиликать на своей скрипке. Но он уже начал снова.
Еще я нашла фольклорный женский персонаж по имени Геро, и меня очень обрадовало, что это имя может носить и девочка. Девочка Геро была мифической героиней, которая была влюблена в Леандра, мальчика, который каждую ночь приплывал в башню Геро, освещенную, будто маяк. Хотя в конце история, конечно, обернулась трагедией. Однажды ночью в конце лета их любви морской шторм задул свет на башне Геро, а Леандр потерялся в волнах и утонул.
Ну, таковы уж некоторые древние легенды!
Думаю, только так и можно справиться с теми грустными вещами, что с нами случаются.
Так вот, поэт Джон Китс написал свою версию этой истории, в которой Леандр практически тонет в ослепительной красоте Геро. Типа,
Надеюсь, он не покажется вам чересчур развязным. Но я хотела сделать старую беспросветную историю чуть повеселее. Грусти мне вообще-то хватает. В этом году ее и так много. Нам-то
Это так грустно.
Наш почтальон – супер. Его зовут Сэм, и он так усердно трудится, будто маленький ураган. Сэм считает, что переболел в марте, но он не сдавал ни одного анализа и до сих пор не сумел сдать. Значит, он не может съездить повидаться с семьей. Родители у него пожилые, и они за много миль отсюда, в Блэкпуле. Еще мы знаем в целом больше полусотни человек, которые переболели чем-то похожим, судя по симптомам, но не смогли нигде сдать анализы. Поэтому они не знают, и они сильно болели, сидя дома, как Сэм, и боялись, и никто им не помогал, и ни один официальный орган не вносил их ни в какую статистику. Куча моих друзей знают кучу людей, с которыми это случилось.
Папин бизнес душат. Сейчас у нас бы ни на что денег не хватало, если б не его сожительница Эшли, которая великодушно оплачивает счета и покупает еду не только ему, но и нам, пока папа не сможет получить деньги от правительства, которое только долдонит, что ему ничего не полагается.
Лично у меня было очень много планов, которые теперь пришлось спустить в унитаз, и я твердо намерена получше распорядиться этим временем. Ведь эти подростковые годы должны же быть офигенными. Мне шестнадцать, а главным событием последних трех месяцев стал просмотр дерьмовых фильмов на вечеринке «Нетфликс» с моими друзьями.
Но я верю, в этой истории есть один положительный момент: мое и так уже растоптанное поколение станет еще выносливее. Мы поймем, как нам повезло, что мы проводим время с друзьями, ведь мы знаем, что значит жить без них. И ей-богу, мы станем дорожить своей свободой и бороться за нее во имя всего хорошего.
Еще у меня такое чувство, что мы обсчитываем тысячи и тысячи людей, которые уже умерли, просто потому, что мы до сих пор живы.
Мой брат Роберт надеется, что гении медицины изобретут вакцину. А я надеюсь, что гении, которые изобретут вакцину, также окажутся гениями изменения климата.
Тогда у нас, возможно, появится будущее.
Вот почему вы, Герой, наряду с ключевыми работниками здравоохранения и людьми, которые усердно трудятся, чтобы все продолжало вертеться, как, например, Сэм, – вы мои герои наряду с людьми, что встают на защиту климата, и с каждым конкретным человеком, протестующим против того, что случилось с Джорджем Флойдом[53].
Я так себе представляю, что быть героем в современном смысле – значит озарять ярким светом то, что необходимо увидеть. Я считаю, что, если кто-то так делает, это влечет за собой последствия. К примеру, если озарить ярким светом соцсети, люди очень разозлятся и накинутся на вас с точно такой же силой, с какой они притягиваются, будто мотыльки, к вашему пламени.
Но теперь мы, возможно, поймем, что должны перестать отравлять друг друга и весь мир. Я знаю, как наивно это звучит, ведь отрава льется, не переставая. У нас урок истории в зуме зазумбомбили порнушной картинкой, которую мы все увидели, например. Но я думаю, порно и яд будут всегда, и люди всегда должны будут решать, отравлять им других или нет – пандемия у нас или нет.
Я считаю, то, что произошло здесь и по всему миру за эти несколько месяцев карантина, дает нам очень слабое представление о том, каково приходится каждый день вам. Знаю, это не одно и то же, совсем не то же, что находиться в тюремных условиях – и это при том, что вы не преступник.
Еще меня поражает, что
Дорогой Герой, надеюсь, с вами все нормально. Должна сказать, меня поражает, что выйти из