Али Смит – Компонент (страница 22)

Перевернула страницу.

Розовый куст. История.

«Сорвать один из его цветков и предложить читателю».

Вот это хорошо.

Я бы двигалась от первого слова к последнему или от последнего к первому?

Если переписывать текст маслом от начала к концу, это тяжкое бремя будет физически убедительно, и это способно принести удовлетворение. Также может ощущаться излишняя статичность, замкнутость и завершенность. Если же идти от конца к началу, может ощущаться стремительность, небезопасность. Но законченную картину способно раскрепостить знание о том, что законченная поверхность, с которой встречаешься взглядом, это не конец, а начало. Хотя отчасти в процессе работы как бы несешься на безумной скорости по трассе в обратную сторону, тогда как все другие машины вокруг тебя мчатся вперед.

Какой способ ни выбери, все дело в наращивании слоев.

Получается что-то объемное, слегка похожее на то, что происходит между самими словами, их физической реализацией и физическими объектами, которые мы называем книгами.

Я проверила последнюю страницу:

«…нашего ныне оконченного рассказа, скорбного и озаренного лишь одной постоянно мерцающей точкой света, более мрачного, чем тень:

«“НА ПОЛЕ, НА ТЕМНОМ, БУКВА «А», ЧЕРВЛЕНАЯ”».[26]

Червленый – красный цвет, связанный с геральдикой. Это слово Шекспир использует для обозначения крови или ее цвета. Он использует его в «Гамлете», и «темный» тоже, когда описывает воина, сначала спрятавшегося в темной глубине Троянского коня, а затем выбравшегося наружу и покрытого кровью убиенных семейств. Этого воина зовут Пирр. Как в пирровой победе.

Начни я с конца книги, я покрыла бы поверхность розовым, наложив сверху «унылый» цвет (пришлось бы решать, что же такое унылый цвет, ведь ни один цвет нельзя назвать имманентно унылым). А начни я с начала, я покрыла бы поверхность ярким геральдическим кроваво-красным.

Я как раз собиралась посмотреть у себя на телефоне, не ошибаюсь ли я, что имя Пирр тоже, кстати, означает «красный», а точнее – огненно-красный, как вдруг

тук-тук

Входная дверь.

Собачий лай.

На коврике у двери стояла близняшка-Пелф.

Лицо, полное решимости. Это была Ли. У «их» ног стоял довольно большой вещмешок.

– Собрались в какое-то славное местечко? – сказала я.

– Не знала, куда еще пойти, – сказали Ли.

– Локдаун – это жесть, – сказала я. – Мне очень жаль. Но еще есть способы выбраться из страны. Или, как это называется, «внутренний туризм».

– Нет, в смысле, я бездомная. Он меня выгнал.

– Кто? – сказала я.

Ли подняла на меня брови.

– Видимо, я неправильная девушка, – сказала «они». – И никогда не стану сыном и наследником, которого он хотел. Ну, и разные другие клише. Что ж, он прав.

– Я думала, он уже давно вас выгнал, – сказала я.

– Я жила в мастерской над гаражом. В изгнании. Чтобы образумилась. Но я так и не образумилась, теперь он хочет изгнать меня и из гаража. Я пачкаю его «ауди».

– Господи, – сказала я. – А куда смотрит мать? Что она об этом думает?

– Разве она не здесь, с вами? – сказала Ли.

– Нет, – сказала я.

– Ох, – сказала Ли.

Неловкая пауза.

Ли Пелф постояла молча.

Потом:

– Моя сестра сказала, что вы были с ней очень милы, когда она заходила.

– Да, она и вправду заходила, – сказала я.

Ли переминалась с ноги на ногу.

– Не знаю, куда еще пойти.

– У вас есть друзья, – сказала я.

– У всех все довольно сложно, – сказала Ли.

– Коллеги по работе, – сказала я. – У вас должны быть деньги – с вашей-то высокооплачиваемой работой в ай-ти-ай-джи.

– Коллег как таковых у меня нет. Я работаю из дома. Ну, работала. Потом из гаража. На самом деле, я дрон, а он высоко не летает. Я всего лишь человеческий глаз младшего уровня.

– Что это значит? – сказала я.

– Я сканирую материалы для нескольких компаний, выискивая все, что могли пропустить или неправильно прочитать цифровые сканеры, чтобы удостовериться, что никто не сможет предъявить им иск. На младшем уровне человеческому глазу платят гроши.

– Так вы, наверно, учились на юридическом? – сказала я.

– Нет, нам просто присылают скачанный список того, что нужно высматривать. Если мы увидим что-нибудь из списка в любом контенте, то пересылаем юристам с их собственными человеческими глазами. Я должна заниматься этим прямо сейчас. Мне нужно выполнять суточную.

– Суточную что? – сказала я.

– Норму.

Ли обхватила себя руками, будто озябла.

– Где ваша куртка? – сказала я.

– Дома. В гараже, – сказала Ли. – Я просто… Села на поезд и приехала сюда.

– Наверно, есть теплые места, куда вы можете пойти, чтобы посидеть и поработать, – сказала я. – Как насчет библиотеки? Ой, нет.

Я забыла, что библиотека – это по нынешним временам роскошные апартаменты.

– На самом деле, у меня есть друг, который живет в старом читальном зале, – сказала Ли. – Потрясающая архитектура. Сводчатый потолок.

– Ну вот, видите. Могли бы туда и пойти, – сказала я.

– Вообще-то он не друг, а, в сущности, босс. Я его плохо знаю. Боже, если бы на работе были в курсе, что мне негде работать. Сейчас будут проверять мои нормы. Машины следят за нами… я собиралась сказать, как орлы, но все еще хуже: они следят за нами, как машины. Они каждые двадцать минут докладывают, что и сколько, и нас ежедневно помечают и оценивают.

– Кафе, – сказала я. – Там хорошо и тепло. Эти горелки снаружи. Вестибюли отелей, бесплатный вай-фай, чуть-чуть гламура. В вестибюли отелей уже начали снова пускать?

– Вы такая клевая, просто богиня, – сказала Ли.

– Кто-кто я? – сказала я.

– По ходу, вы и впрямь догоняете, – сказала Ли.

Ли густо покраснела.

– Гм, – сказала я. – Вы не можете здесь остаться. Вы даже не можете сюда войти.

– Вы так любезно впустили Иден, – сказали Ли.

– Я была вынуждена, – сказала я. – Из-за ее эмоционального состояния.