Али Мартинез – Из пепла (страница 37)

Я был слишком на взводе, чтобы пошутить по этому поводу.

– Я вроде как этого и хотел. Я не хочу, чтобы у нее возникли хоть какие-то сомнения, когда она увидит это и поймет, что она всегда будет моей дочерью. – В отражении в зеркале я встретился с зелеными глазами Бри.

– Тогда я думаю, что она выглядит потрясающе.

– Правда?

– Не думаю, что ты сделал это ради того, чтобы она что-то поняла, но, судя по выражению твоего лица, тебя это делает счастливым. А значит, все идеально.

Пока я смотрел на фиолетовый трафарет у себя на груди, мое сердце трепетало от гордости. Я и правда чувствовал себя потрясающе. После нескольких дней, проведенных с художником в моем любимом салоне, мы завершили работу над трехмерным изображение полумесяца, который можно было увидеть в телескоп с Земли. Контур повторял изгиб моей грудной клетки, а работа с тенями добавит извилин и кратеров поверхности Луны. Верх и низ закручивались в фирменную форму полумесяца, а центр переходил в имя Луны, написанное печатными буквами, проходящими поперек моего сердца.

До сегодняшнего дня мои тату ограничивались цветным рукавом, которым я обзавелся, когда мне было чуть больше двадцати, но эта тату закрывала практически всю мою грудь. И мне чертовски нравилось, что моя малышка будет там, так близко к моему сердцу, где ей всегда найдется место.

Я хотел набить ее перед тем, как мы откроем результаты ДНК. Чтобы отпечатать ее на моем теле так же, как она отпечаталась у меня на душе в день своего рождения. Я хотел, чтобы она знала, что, несмотря на кровное родство, я всегда буду ее папой и ни один гребаный тест не убедит меня в обратном.

– Отлично. Тогда сделаем это.

– М-м-м. – Бри закусила нижнюю губу. – Знаешь, я, пожалуй, подожду в вестибюле.

– А как насчет того, чтобы поддерживать меня?

– Я и поддерживаю. Но я ведь могу делать это на расстоянии. – Она очаровательно сморщила носик. – Иглы – совсем не мой конек.

Я бы начал прикалываться над ней, но на самом деле даже находиться там было за пределами зоны комфорта Бри. Смеясь, я притянул ее в объятия, стараясь не размазать трафарет на груди.

– Ты же понимаешь, что это займет несколько часов?

– Ага. И я буду здесь все это время. Если тебе понадобится кофе или увлекательная беседа через дверь, я рядом.

– Буду иметь это в виду.

Она откинула голову назад и вытянула губы, напрашиваясь на поцелуй, в котором я не мог ей отказать.

– Я люблю тебя, детка.

Ее губы расплылись в лучезарной улыбке, которая могла осветить даже самые темные уголки любой комнаты.

– Я тоже люблю тебя, Изон.

Я провел четыре часа в кресле, и к тому времени, когда мы закончили, нам пришлось назначить второй сеанс, чтобы закончить растушевку. Но единственное, что меня по-настоящему волновало, – это видеть имя дочери у себя на груди.

Когда мы ехали домой, страх снова овладел мной. Мы договорились ознакомиться с результатами на нашем месте, когда дети лягут спать. Это было логично: именно в этом месте мы с Бри лучше всего справлялись со своими эмоциями. Как будто бы это была нейтральная территория. Но в тот момент, когда мы въехали на подъездную дорожку, сон показался мучительно далеким. Я осознал, что сейчас нам придется зайти внутрь и вести себя так, будто ничего не произошло, будто совсем рядом не тикает таймер бомбы замедленного действия, отсчитывающий время до моего худшего кошмара.

Припарковавшись перед домиком у бассейна, я заглушил двигатель, но даже не пошевелился, чтобы выбраться из машины.

Как всегда, Бри точно знала, что мне нужно, и тихо сидела рядом со мной, держа меня за руку, пока я собирался с мыслями. Я потер свободную ладонь о джинсы.

– Думаю, мне нужно сорвать этот пластырь. Они заслуживают большего, чем еще один вечер искусственных улыбок, пока все мое нутро скручивается в узел. Я готов, чтобы это поскорее закончилось. Все это. Слишком долго на меня сыпались удары. С меня хватит. Я хочу, чтобы наши проблемы сводились лишь к тому, какого котенка взять и попадет ли Ашер в команду по соккеру в этом году. Черт, Бри. Я в ужасе от того, что, если мы продолжим злиться на прошлое, наше будущее превратится лишь в эхо.

– Я понимаю, – сказала она, опуская мою руку, но только для того, чтобы обнять меня за шею. Перегнувшись через центральную консоль, она прижалась своим лбом к моему. – На этом все. После этого они больше не будут иметь над нами никакой власти. Мы прочитаем результаты, и с этого дня останемся только я, ты и дети, и мы будем строить совместную жизнь. – Внезапно отпустив меня, она откинулась на свое сиденье, приподняла край рубашки и слегка опустила пояс своих джинсов, обнажив кусочек пленки, приклеенный в четырех местах.

Он был маленьким, но ничего в моей жизни не казалось мне таким большим.

Черным печатным шрифтом были вытатуированы три простые буквы, разделенные двумя крошечными сердечками.

А♥М♥Л

Ашер. Мэдисон.

И Луна.

– Бри, – прохрипел я, задыхаясь от переполняющих меня эмоций. Я протянул руку, чтобы ощупать тату, стараясь не затрагивать красную, раздраженную кожу. – Ты сделала татуировку?

– Мы семья, Изон. Независимо от того, что написано в том письме. Твоя тату важна для тебя, потому что Луна всегда будет знать, что ты ее любишь. А моя важна для меня, потому что так тебе никогда не придется сомневаться в моих чувствах. Эти дети – моя жизнь. Все трое.

Что-то болезненно сжалось в груди, и я притянул ее в объятия. Она сказала, что не имеет значения, будь Роб хоть трижды отцом Луны, и я ей поверил.

Но было еще кое-что.

Нечто другое.

Это было неизгладимое доказательство на ее теле, которое останется там до конца наших дней. И это значило для меня больше, чем она могла себе представить.

– Я так тебя люблю.

– Ты и я, Изон. Давай сорвем пластырь, войдем туда и поиграем с нашими детьми, подарим им лучшую жизнь из возможных – и никогда больше не будем оглядываться назад. – Она отстранилась, усаживаясь на свое сиденье, и протянула мне руку. – Давай телефон.

С бьющимся в горле сердцем я посмотрел ей в глаза и передал телефон.

Будет больно.

Это абсолютно точно убьет меня.

Но рядом с Бри, держащей меня за руку, я не чувствовал, что задыхаюсь под тяжестью этих результатов.

– Ты готов? – спросила она, используя свободную руку, чтобы зайти на почту на телефоне.

– Если к такому можно быть готовым.

Со странным чувством спокойствия, охватившим меня, я опустил голову и уставился на ноги, представив перед глазами лицо моей улыбающейся девочки. Она счастлива. Она здорова. Она сейчас дома и ждет, когда вернется ее папа. Ничто другое не имеет значения.

– Изон! – ахнула Бри.

Я сжал ее руку.

Вот оно. Просто держись, Изон. Уже почти конец.

В течение секунды, которая, казалось, длилась вечность, она вела себя пугающе тихо. Я даже не был уверен, что она дышит. Единственным звуком внутри машины было биение моего сердца.

Глубокий вдох. Это не имеет значения. Это ничего не меняет. Нервный выдох.

– Боже! – почти закричала она, и ее голос эхом отразился от стекол. И после этого Бри произнесла два слова, которые каким-то образом залечили все раны, что у меня когда-либо были или когда-либо будут. – Она твоя.

Я повернул голову так быстро, что было удивительно, как я не сломал себе шею.

– Что?

Она громко засмеялась, и слезы радости полились из ее глаз.

– Она твоя. Луна твоя. Смотри. – Она сунула мне в лицо телефон, и, конечно, с вероятностью 99,999997 процента я являлся отцом Луны.

В полном неверии я выхватил телефон и прокрутил страницу вниз, ища ее с Мэдисон результаты. Может, произошла ошибка. Если я потеряю бдительность и позволю себе хотя бы на минуту поверить в это, а потом все окажется ошибкой, я не переживу возвращения в реальность.

Вероятность того, что у Луны и Мэдисон одинаковые родители, равнялась заставляющему сердце остановиться, эйфорическому, большому, жирному и чертовски великолепному нулю.

– Вот черт, – издал я утробный звук, и облегчение было таким ошеломляющим, что все мое тело задрожало. – Она – мой ребенок. Она моя. Все закончилось, и она моя.

Я перевел взгляд на Бри. Она прикрывала рот рукой, из ее глаз текли слезы, но мне не нужно было ничего видеть, чтобы знать, что на ее лице красовалась широкая улыбка.

И конечно, я понимал, хотя она, возможно, никогда в этом не признается, что Бри тоже испытала сильное эмоциональное потрясение от этих результатов. Но всепоглощающее счастье, излучаемое ее потрясающим лицом, предназначалось мне, и если я бы уже не был по уши влюблен в эту женщину, то в этот момент я бы понял, что пути назад нет.

Мы с Бри еще немного посидели в машине.

Смеясь. Обнимаясь. Целуясь.

Утопая в незнакомом нам до сегодняшнего дня ощущении хороших новостей. Покончив с этим, мы вышли и показали Робу и Джессике самый большой фак, который только могли. И вошли в дом, к нашей семье.

Глава 21

Бри