Альфред Шклярский – Томек в Гран-Чако (страница 36)
В этот момент на станции началось какое-то движение. Зазвучали слова команды, солдаты разбирали установленные в козлы карабины, надевали рюкзаки. Раздался пронзительный свист локомотива, и на станцию медленно въехал поезд, состоящий из нескольких вагонов.
Офицеры строили солдат в ряды, запускали их по очереди в вагоны. Железнодорожники под надзором вооруженной охраны формировали поезд. К пассажирским вагонам прицепили товарные вагоны для снаряжения и лошадей, две платформы с пушками. Наконец локомотив притащил вагон экспедиции, его прицепили к воинскому эшелону. К Вильмовскому подошел генерал с адъютантом и известил его о скором отходе поезда. Очевидно, военному просто хотелось самому посмотреть на участников европейской экспедиции в Мату-Гросу. Присутствие двух молодых красивых белых девушек лишило его последних опасений, и он провел полчаса в приятной беседе. Не обошлось и без приготовленного Во Мэнем угощения. Наконец генерал глянул на часы и объявил, что поезд отправляется через четверть часа. Он тут же простился, пожелал доброй ночи и вышел вместе с адъютантом. Раздался свисток локомотива, поезд тронулся.
Только теперь Вильмовский вздохнул с облегчением:
– Нам предстоит около шестисот километров дороги. В Сукре мы должны прибыть на рассвете. Я просто не чую под собой ног, наконец-то можно отдохнуть.
– А что, дядя, Сукре расположен на той же высоте, что Ла-Пас? – спросила Наташа. – Головокружение у меня не проходит.
– В Сукре мы все почувствуем себя лучше, город лежит на тысячу триста метров ниже Ла-Паса, – ответил Вильмовский. – И, кроме того, через день-два мы двинемся на юго-восток и распростимся с Андами. Я тоже сыт горами по горло. Прогулка от вокзала в сопровождении солдат оказалась прямо каким-то скалолазаньем. Ни трамваев, ни извозчиков. Старые узкие мощеные улочки то круто идут вверх, то буквально падают вниз. Не заметил ни одной горизонтально расположенной улицы. Город втиснут между высоченными горами. Могучая Ильимани, покрытая ледяной шапкой, видна с каждой улицы и ни на минуту не позволяет забыть, на какой высоте лежит Ла-Пас. Пока меня довели до дворца Кемадо, мне пришлось не раз останавливаться, чтобы набрать воздуха. Солдаты понимающе кивали головами и говорили, что чужеземцы с низменностей всегда поначалу страдают сороче, то есть высокогорной болезнью.
– А что происходило на улицах, отец? – допытывался Томек.
– Прежде всего бросаются в глаза военные патрули. Белые вообще не попадаются, только индейцы и метисы. Торговые площади, ларьки, ремесленные мастерские пустуют. Только кое-где в переулках торговки из Кочабамбы[112] – они носят такие высокие белые шляпы, подвязанные лентой, в отличие от женщин с вершин, предпочитающих котелки, – вот эти торговки продавали кое-какие продукты.
– Я-то думал, что при случае нам удастся посмотреть Ла-Пас, но революция спутала все карты, – произнес огорченный Томек.
– Томми, дай отцу наконец отдохнуть после трудного дня, – с укоризной вмешалась Салли. – Всем нужно немного перевести дух, и тебе в том числе! Кто знает, что нас ждет завтра?
– Ты права, Салли! – согласился Томек. – Может, мне удастся заснуть. Спокойной ночи!
Все улеглись на лавках, кое-кто сразу уснул, о чем свидетельствовало легкое похрапывание. Томек сел у окна, пытался задремать, но сон не приходил. У ног юноши вытянулся Динго, время от времени поводя ушами. Томек в задумчивости посматривал на своего любимца, верного товарища в опасных экспедициях. Каковы будут результаты нынешней? Ему вспомнились слова отца о том, что за Смугой часто след в след шли разные чрезвычайные события. Вот и сейчас Смуга с Новицким должны были ждать помощи на северной границе Боливии. И именно там вспыхнула революция!
Разгоряченное воображение долго тревожило его, пока наконец монотонный стук колес и легкое покачивание вагона не сделали свое дело. Томек заснул…
XVIII
Великий чародей
Три лодки плыли по быстрому течению реки. На первой, самой большой, посредине была расположена маленькая легкая надстройка, крытая полотняным пологом – он укрывал от солнца нос лодки. За ней следовали две другие лодки, вытесанные из древесных стволов.
На носу большой лодки рядом с проводником сидели оба Вильмовских, Габоку и не отходящая от мужа Мара. Были там Салли с Наташей, укрывшиеся в тени полога, и еще трое гребцов-индейцев. В меньших лодках, которые везли снаряжение экспедиции, находились Уилсон, Збышек, Во Мэнь и кубео, они наблюдали за гребцами.
Группа плыла по реке уже второй день. В официальной столице Боливии власти еще удерживали под контролем революционное волнение. Стычек между демонстрантами и полицией не происходило. Генерал, привезший подкрепление местному гарнизону, помог Вильмовскому договориться с властями о том, чтобы нанятые военными гребцы перевезли экспедицию на речную пристань, оттуда на лодках высылалось снаряжение для гарнизона в Вилья-Монтес на Пилькомайо. Именно там находился штаб, руководивший действиями военных в Гран-Чако. Немало пришлось побиться Вильмовскому и Уилсону, но все же после продолжительного торга с гребцами они наняли лодки и двинулись на юго-восток.
Пилькомайо текла с восточных склонов Анд вглубь материка по неширокой межгорной долине. Прибрежные заросли и лес были залиты паводковыми водами, в оврагах образовались озерца и болота.
От Вилья-Монтеса экспедицию отделяло еще около трехсот километров. На восток, юг и север простирался неизвестный, загадочный Гран-Чако. В этом краю непокоренные воинственные индейские племена жили так, как жили их предки. Кочевники-индейцы свободно передвигались по вечнозеленым степям и лесам, не замечая установленных белыми условных границ. Пока их образ жизни не вызывал конфликтов, поскольку ни Аргентина, ни Парагвай, ни Боливия не выказывали тогда большого интереса к отдаленным, диким просторам Гран-Чако. Лишь значительно позднее, когда в Чако-Бореаль нашли нефть, вспыхнула война между Боливией и Парагваем, и Боливия ее постыдно проиграла.
Проложить дальнейший маршрут оказалось весьма нелегким делом. Пилькомайо текла на юго-восток, то есть в направлении, противоположном первоначально намеченному пути экспедиции. Однако высокая вода и стремительное течение позволяли за несколько дней преодолеть почти тысячу километров до впадения Пилькомайо в реку Парагвай[113], судоходную для больших кораблей вплоть до Асунсьона. Оттуда небольшие суда могли плыть на север до истоков реки Парагвай в Мату-Гросу. Таким образом, обе реки позволяли быстро пройти большие расстояния.
Вильмовский-старший с сыном держали совет, склонясь над разложенной на коленях картой и разговаривая на польском.
– Несмотря на то что мы сделаем большой крюк, мы выиграем время и избежим многих опасностей, – настаивал Томек. – Может, наш проводник взялся бы доставить нас до реки Парагвай? Он производит впечатление смелого и опытного в своем деле человека. Даже Габоку его хвалил, а он, как и все кубео, отличный гребец.
Вильмовский согласно кивнул и заговорил по-испански:
– Сеньор Антонио, мы вот говорим с сыном, что ты прекрасно управляешься с норовистой Пилькомайо. Не взялся бы ты за хорошую плату доставить нас до реки Парагвай?
Метис смерил Вильмовского изумленным взглядом и рассмеялся:
– Ты, наверно, шутишь, сеньор!
– Ничуть не шучу, Антонио.
Метис еще больше удивился и не сразу ответил:
– Нет, сеньор, я не поплыву с тобой к реке Парагвай. И никто туда не поплывет. А тебе самому никак этого не сделать, хоть ты и купишь, скажем, мою лодку.
– Так это значит, что Пилькомайо не судоходная река? – спросил Вильмовский.
Метис лишь пожал плечами:
– Говорят, что от устья вверх по течению пройдет даже большее суденышко, чем мое, да только не очень далеко. А потом Пилькомайо во многих местах разливается вширь, образуя непроходимые болотистые озера. Но это не единственное препятствие! Когда вода прибывает, река заливает прибрежные леса. И тогда бывает так, что, хоть сколько плыви, все не можешь найти подходящего места для ночлега. Может, в некоторых местах Пилькомайо и судоходна, но индейцы из Гран-Чако не плавают по рекам.
– Спасибо, Антонио, ты сказал очень важные для нас вещи. Что ж, если невозможно доплыть по Пилькомайо до реки Парагвай, придется нам идти напрямик через Чако-Бореаль до Корумбы[114]. Это, наверно, еще более короткая дорога до Мату-Гросу?
– Она значительно короче, но только очень трудна и опасна, – высказался Антонио. – Лучше было бы отправиться из Санта-Круса и двигаться через льянос до Пуэрто-Суареса и Корумбы. Этим путем ходят торговые караваны в Бразилию. Но раз уж вы здесь, не стоит возвращаться на север в Санта-Крус, придется сделать слишком большой крюк. Да и кто знает, что там сейчас происходит?
– Разумеется, нет никакого смысла возвращаться на север, – поддержал его Томек. – Судя по карте, отсюда до Корумбы – километров пятьсот-шестьсот. А из Санта-Круса до Корумбы – примерно столько же.
– Верно говоришь, сеньор! – ответил метис. – Самая короткая дорога отсюда идет через Гран-Чако. Только вам нечего рассчитывать на носильщиков, надо достать лошадей и мулов. Правда, по Чако слоняется немало воинственных племен, но несколько хорошо вооруженных человек с ними справятся. Вот воды будет не хватать – это страшнее.