Альфред Шклярский – Томек на тропе войны (страница 16)
На светлом фоне утреннего неба, в просвете между отвесными стенами каньона, ясно виднелись темные очертания.
С минуту Томек думал, что это ему привиделось. Вдруг мелькнула мысль, уж не братья ли Уилбур и Орвилл Райт, которые в 1903 году совершили в Северной Каролине первый полет на аэроплане с мотором, вылетели на новое испытание. Но тут на фоне неба показался силуэт медленно парящей птицы. Казалось, что широко раскинутые крылья совершенно неподвижны.
Иногда птицы повисали в воздухе, как будто высматривая в расщелинах добычу, и вновь взмывали, медленно и величественно.
— Орлы облетают участок своей охоты, — с почтением сказал индеец. — Каждое утро так делают. От их острого зрения ничто не скроется…
Настроение суеверного индейца передалось Томеку. Парящие в небе исполины и правда вызывали удивление и страх. Недаром многие властелины воинственных народов избрали орла для своего герба. Красота, сила, величавость этой птицы во время полета поражают воображение. Томек подумал о гербе его родной страны и тут же вспомнил, что белоголовый орлан находится и на гербе Соединенных Штатов Америки.
Зоркие птицы, видимо, заметили людей с лошадьми на небольшой поляне, потому что внезапно сложили крылья и камнем понеслись вниз. Сделав несколько кругов над поляной, медленно полетели к югу.
— Увидели нас, теперь будут настороже, — шепнул Красный Орел.
Томек уже забыл о недовольстве, вызванном молчаливостью индейца. Взглянув на него искрящимися глазами, белый юноша сказал:
— Орлы всего лишь жадные и хищные птицы. Они не знают человеческого языка и лишены сверхъестественной силы. Хотя они с успехом охотятся на птиц и даже на косуль и волков, на нашу стоянку напасть не посмеют. Орлы только в полете или сидя на скале выглядят красиво и величественно. А по земле ходят так неуклюже, что только смех один. Этого опасного кровожадного разбойника часто считают примером силы и благородства, а весьма полезных сипов и грифов презирают как воплощение отвратительной прожорливости. На самом же деле орел любит кровь, питается живой добычей, не брезгуя и падалью. Сипы не убивают, довольствуются только падалью и, стало быть, приносят человеку пользу. Ну да ладно, скажи теперь, как мы будем охотиться на орлов? Мне это начинает нравиться.
— Пусть мой брат не говорит так, — неохотно возразил навахо. — Орлы высмотрели нас, и кто знает, что из этого получится.
— Получится то, что я останусь без перьев, присвоенных мне советом старейшин твоего племени, — улыбнулся белый юноша. — Поверь, я чуть было не выстрелил по этим орлам из моего штуцера.
— Вы, белые, многого не понимаете, — задумчиво ответил индеец. — Так вот, относительно охоты… Лошадей мы оставим здесь, а в горы пойдем без них.
— А ты не боишься, что мы можем совсем их лишиться? — встревожился Томек.
— Стреноженные, лошади далеко не уйдут. Да здесь столько травы, что им не захочется отсюда уходить.
Наиболее характерный признак американских грифов
Уложив снаряжение в два мешка, они закинули их себе на спины. Индеец прихватил еще большую связку срезанных юкковых веток. И вот так навьюченные, они тронулись в дикие горы.
Красный Орел хорошо знал местность. Он с легкостью отыскивал пологие подходы, только в нескольких местах пришлось с трудом взбираться на крутые склоны.
Вскоре извилистые каньоны и долинки, выглядевшие зелеными оазисами среди дикого нагромождения скал, остались позади. Там, где голые скалы были покрыты тонким слоем почвы, росли метелки юкки и кактусы.
Молодые охотники время от времени останавливались передохну́ть. Пользуясь этими остановками, индеец внимательно осматривал все изломы и расщелины, в то время как Томек любовался живописной дикой местностью.
Через несколько часов они добрались до обширной террасы в изломе стены одной из гор. Кругом виднелись вершины со склонами, изрезанными расселинами или нависшими над пропастями.
Только теперь Томек понял, что его спутник выбрал хотя и короткую, но не самую удобную дорогу. С южной стороны подъем был значительно легче, а высокогорная растительность кончалась у подножия плато, на котором они находились.
Словно угадав мысли Томека, Красный Орел сказал:
— Мой брат, наверное, гадает, почему я выбрал более трудную дорогу. Каньон, по которому мы пришли, прегражден недалеко отсюда глубоким бурным потоком. Через него переправиться очень трудно.
— Ах вот как! А мы здесь устроим ловушку для орлов?
— Мы уже на месте, — кратко ответил индеец.
— Значит, можно заняться стоянкой! — обрадовался Томек, уже уставший карабкаться по скалам.
— Стоянка будет вот там, за гребнем горы, — сказал навахо. — А здесь мы устроим ловушку.
Немного отдохнув, охотники взобрались на широкий травянистый уступ, на котором разбили палатку и развели небольшой костер из юкковых веток. Проголодавшийся Томек уплетал ужин с аппетитом, зато его товарищ проявлял сдержанность. Неразговорчивость друга не давала Томеку покоя. Он не понимал, почему индейцы во время охоты держат себя так, будто совершают какой-то церемониал, но из врожденной деликатности не задавал лишних вопросов.
Еще до наступления вечера наши охотники спустились на покинутую террасу и по указаниям индейца выкопали глубокую яму. В ней-то и должны были они завтра поджидать появления орлов. Ловушку тщательно замаскировали, прикрыли ветками, землей и травой. Все следы старательно уничтожили.
Потом вернулись к палатке. Томек, недовольный упорным молчанием индейца, решил лечь пораньше. Каково же было его удивление, когда Красный Орел заявил, что этой ночью они вовсе не должны ложиться.
— А что мы будем делать? — озадаченно спросил Томек.
— Будем взывать о прощении к духам птиц, которых мы убьем завтра, — кратко ответил индеец.
Томек сразу же забыл об усталости, и спать ему расхотелось. Он знал, как неохотно индейцы посвящают белых в свои обряды и церемонии. И вот ему выдался необыкновенный случай проникнуть в одну из их тайн.
Когда спустилась ночь, индеец сел у тлеющего костра. Томек устроился напротив. Краснокожий добыл из узелка мешочек с сушеной травой. Время от времени он сыпал ее на раскаленные угли. Над костром заклубились серые облака ароматного дыма, похожего на ладан. Индеец наклонился над костром так, чтобы сладковатый дым овевал все его тело. Вскоре Томек почувствовал легкое головокружение. Как сквозь сон до его сознания доходили слова песни индейца:
— Великий Маниту! Дай мне острое зрение, чтобы выследить всеведущего орла. Надели силой мои руки и ноги, чтобы я мог нанести молниеносный смертельный удар. Пусть священный дым курения очистит мое тело от человеческого запаха, предостерегающего всякое животное о приближении охотника… О великий, всеведущий мудрый орел! Прости меня за то, что я должен тебя убить. Мне нужны твои перья для храброго воина. Твой дух возрадуется, увидев перья на голове благородного друга, храброго, как медведь гризли, и мудрого, как змей. Твои перья будут служить ему отличием среди воинов…
Всю ночь без перерыва индеец пел свою бесконечную песню. То он умолял великого духа Маниту о помощи, то вновь обращался за прощением к орлу, которому он нанесет смертельный удар… Долго вслушивался Томек в монотонную песнь индейца. Откуда-то из долины донесся далекий вой койота. И снова монотонная песнь Красного Орла…
Томеку показалось, что он всего лишь на миг прикрыл глаза, как его уже будят. С удивлением он увидел, что ночная темнота растеклась с дымом воскурений. Рядом стоял Красный Орел.
— Нам пора, — сказал он.
Томек протер глаза и вскочил. Пока он проверял затвор штуцера, индеец взял свой мешок. С ружьем, готовым к выстрелу, Томек бодро последовал за Красным Орлом, который в знак того, что он не намерен пользоваться оружием, свое ружье оставил.
Вскоре охотники очутились на террасе у выкопанной вчера ямы. Красный Орел вытащил из своего мешка кусок сырой говяжьей печени, положил его на ветки, прикрывавшие яму, потом достал шкуру койота. С необыкновенной ловкостью вбил в землю колышки и повесил на них шкуру так, что сверху могло показаться, будто настоящий живой койот пожирает добычу.
Томек с огромным интересом наблюдал за всем этим. Особенно он изумился, когда индеец вынул из мешка человеческий череп.
— Ну что ты делаешь, право! Почему ты тревожишь человеческие останки? — возмутился Томек.
— Это череп великого воина. Он сделает нас невидимыми для орла, как невидим для нас дух воина, пребывающего теперь в Стране Вечной Охоты, — серьезно пояснил Красный Орел. — А теперь — быстрей в яму. Орлы могут сейчас прилететь!
Они влезли в яму и тщательно замаскировали вход, оставив небольшие щели для наблюдения за небом. В одну из щелей индеец просунул длинную ветку, необходимую для того, чтобы отгонять от приманки других, непрошеных, пернатых гостей. Теперь осталось только ждать орлов.
Краснокожему охотнику приходилось уже несколько раз сгонять веткой птиц, привлеченных приманкой. И вот уже вновь намеревался он шевельнуть веткой, как вдруг услышал клекот, похожий на ястребиный. Кружившие над приманкой птицы в страхе разлетелись.