Альфред Хичкок – Могильщик (страница 31)

— Боже, нет конечно! В Канаду я приехал с четырьмя долларами в кармане, остальное улетучилось куда-то. Кем я только не был с тех пор, какие только профессии не перепробовал, я прошел все круги ада, клянусь! И наконец мне предлагают хорошую должность в Детройте. Меня там ждут.

— Что надо делать?

— Разнюхать кое-что, — сказал он.

— Рискованное предприятие, наверное, — заметил я.

— Для умного человека достаточно и слова. Я намекну. Жуткая тайна. Чем меньше людей знает, тем лучше. Если хотите получить, не очень утруждаясь, несколько миллионов, то я вам намекну.

— Буду признателен, — сказал я.

— Плохо одно, что я не силен в географии. Вы знаете, где находится Бразилия? Там, в непроходимых джунглях, есть Золотая река. Там горы золота и алмазов. Я обчистил местных индейцев, но не смог все это увезти.

— Обчистили? — не поверил я.

Пилгрим подмигнул:

— Вы, конечно, видели и ели грецкие орехи и знаете, что ядро грецкого ореха внешне удивительно напоминает человеческий мозг со всеми его извилинами. В Эквадоре растет похожий орех, только горький на вкус. Его не едят. Дети играют этими орехами, как у нас играют в камешки: надо одним орехом выбить несколько штук. Ах, простите, я увлекся. Все это в Эквадоре, а мы говорим о Бразилии. Но там тоже есть подобный вид ореха. Поехали в Бразилию, и я отведу вас к индейцам, которые очень уважают этот орех. Они называют его «тик-ток» и могут отдать за него целое состояние...

— Судьба младшего сына — сплошные приключения. — Он продолжал свой рассказ. — Я мог бы обратиться к старшему брату и попросить у него денег. Собственно, я так и сделал. Но не получил ответа. В конце концов я нанялся коком на корабль, шедший в Южную Америку. Подозреваю, они везли контрабанду, оружие.

Дело случая, опять же. Я стоял в баре, у меня в кармане были новенькие документы, которые я смог раздобыть, и теперь меня звали Мартинсен. На удачу — мне всегда чертовски везет — рядом со мной остановился один моряк и заказал виски с содовой. Он меня угостил, а по пьянке выболтал, что отправляется за сокровищами, точнее, за драгоценными камнями. Ему нужен был компаньон.

Идея такая — делать бабки из всего, что подвернется под руку. Змеиная и крокодилья кожа сгодится, если торговля запасенными товарами не принесет барышей. Снаряжение было готово: хинин, ружья, сами товары, пистолеты, мыло и все остальное. Мы отправились. Но мой знакомый притягивал к себе несчастье — он наступил на бревно, у которого оказались мощные челюсти и острые зубы, — аллигатор, естественно, и он перекусил моего друга пополам, с тех пор я не могу смотреть на аллигаторов без отвращения.

На следующее утро я обнаружил, что все носильщики сбежали. Они забрали все товары, оставив мне только одежду, ружье, три сотни патронов и немного вяленого мяса.

Один Бог знает, что могло случиться со мной, если бы я не попал в плен к индейцам — пусть даже и каннибалам. Оригиналы, они ели только женщин, и то не слишком молодых. Прямо аскеты, доложу я вам. Меня сразу отвели к их начальнику. Я думал, что уже пропал, но старикан угостил меня жареным мясом — надеюсь, это было мясо обезьяны, — и пока я ел, он пристально смотрел на мое ружье. Все было ясно без слов. Дедуле понравился мой карабин.

Я прикинул: двести пятьдесят против одного, у всех дикарей копья с отравленными наконечниками. В таких обстоятельствах мое ружье бесполезно и, более того, опасно для меня же. Лучше сделать роскошный подарок и подкатиться к вождю. Не жадничай, Джо, сказал я себе.

Изобразив радость от встречи, я протянул ему ружье вместе с патронами. Вождь пришел в неописуемый восторг. Он непременно хотел отблагодарить меня и предложил молоденьких девушек, еще мяса, а затем ожерелье из человечьих зубов. Я заверил его, что достаточно будет и горстки рубинов. Старик жутко расстроился, сказав, что красных камней у него нет, а есть только зеленые, и отсыпал мне от щедрой души изумрудов, на которые я мог бы купить тысячу ружей.

Я поблагодарил его вежливо, стараясь не выдать своих эмоций. Однако он неправильно это истолковал. Он впал в уныние, как вдруг лицо его осветилось.

— Подожди! — сказал старый хрыч. — У меня есть кое-что, ты будешь очень богатым. Мне эта вещь помогла стать вождем. Но я притомился и уже не играю. Я подарю это тебе.

Он порыскал в том, что с большой натяжкой можно было назвать одеждой, и презентовал мне — попробуйте догадаться сами — обычный грецкий орех! Хотя довольно большой и словно покрытый патиной, как старая бронза.

— Тик-ток, — пояснил вождь.

— Орех, значит, — кивнул я. — В Эквадоре мальчишки играют орехами и в Англии тоже.

— Никогда не слышал о таких местах, — сказал вождь. — А это тик-ток.

Затем он долго объяснял мне, что тик-ток не простой орех. Все вещи в мире умеют думать, хотя бы немного.

Даже листья на дереве умеют думать. Даже крысы. Даже женщины. Давным-давно, когда Бог создавал эту землю, он раздавал всем разум, но забыл про орех.

«А нам хоть чуть-чуть?» — взмолились орехи. Ответ же им был такой: «Вас слишком много, а разума осталось слишком мало. Но пусть восторжествует справедливость. Один орех из миллиона сможет думать как человек и будет повиноваться человеку».

Поэтому ядро ореха даже и по форме похоже на человеческий мозг. Любовно поглаживая лезвие ножа, этот каннибал со стажем заверил меня, что он имел возможность лично убедиться в данном факте, причем много раз, и сходство действительно поразительное. Ну вы меня понимаете.

Следуя теории, один орех из миллиона способен мыслить. В джунглях их завались. Но тот, кто найдет умный орех, получит все сокровища мира, уверял дикарь, потому что этот орех будет всегда повиноваться своему хозяину.

— А теперь сыграй в тик-ток, — сказал он.

— Но я не знаю, как в него играть, — ответил я.

Он молча подвел меня к утрамбованному участку земли, на котором был начерчен круг. Десять орехов лежали внутри круга, образуя вот такую фигуру:

о°о

° о ° о°о

о о

Цель игры состояла в том, чтобы выбить орехи из круга. С расстояния в семь футов сделать это было непросто. Хорошим игроком считался тот, кто мог выбить все орехи с пяти бросков; отличным — кому это удавалось с четырех; и чемпионом — способный особым движением кисти так закрутить свою биту, чтобы после трех бросков в круге не осталось ни одного ореха.

Несколько молодых дикарей упражнялись в меткости, а зрители, причем их было гораздо больше, заключали пари _на свои набедренные повязки. Ставили в основном на чемпиона, который недавно сделал игру с трех ударов.

— Теперь потри свой тик-ток между ладонями, подыши на него и крикни, но молча, крикни мысленно, прикажи ему, — нашептывал мне старый пройдоха. — Сразись с чемпионом. Можешь поставить на кон свою рубаху.

«Небольшая потеря, — подумал я. — Тем более что у меня куча изумрудов». Я стянул с себя рубашку и выступил вперед. Молодой наглец пощупал хлопковую ткань, снял со своей грязной шеи увесистое ожерелье из золотых самородков и смело поставил его против моего рванья.

Он бросал первый. Сразу он выбил пять орехов. Со второго броска — еще четыре. Выбить один, последний, орех для него было плевое дело.

Настала моя очередь. Я погладил орех и сказал ему мысленно: «Ну, приятель, теперь не подведи. Один бросок, чтоб они сдохли!»

Безо всякой надежды на успех и без всякого опыта я метнул снаряд.

На полпути к цели мой тик-ток застрял, он лежал на земле и слегка покачивался, будто размышляя. Зрители чуть животы не надорвали со смеха, а чемпион уже потянулся за вожделенной рубахой. Как вдруг мой тик-ток подпрыгнул, покатился и, дико вращаясь, вытолкал за круг один за другим все десять орехов.

Раздался ужасный вой, я такого никогда не слышал. Ко мне перешли лавры чемпиона. Взяв орех, я ласково его погладил, он казался и правда живым.

Вождь сам был немало удивлен.

— Такого я еще не видел, — сказал он. — Два броска, это было. Но один! Нет. Я знаю, в чем тут дело — извилины на ядре этого ореха точно совпадают с извилинами твоего мозга. Ты счастливчик!

Ощущая тяжесть ожерелья на своей шее, я спросил:

— А есть у вас еще что-нибудь похожее?

Нет, сказал он, этот металл у них не ценится. Экс-чемпион выиграл это у другого индейца, чье племя живет ниже по течению. В реке они и находят это и дарят своим женщинам как украшение. Желтый металл этот ни для чего больше не годится, слишком тяжелый и мягкий. Ожерелье из зубов противника — вот это вещь!

— Если тебе очень надо, — сказал вождь, — бери тик-ток и плыви вниз по реке, ты выиграешь столько желтого металла, сколько десять крепких мужчин едва смогут поднять.

Я пообещал ему, что, когда вернусь, привезу с собой много ружей, патронов и охотничьих ножей. Пусть он даст мне каноэ и дюжину сильных гребцов, а также провиант на дорогу. Он согласился, и мы отправились вниз по Золотой реке.

Короче, я обчистил эту деревню. Мы поплыли дальше на двух боевых каноэ с золотом и изумрудами по планширу. Тут бы мне и тормознуться. Но, видно, от успеха я совсем обалдел.

Ночью сделали остановку. Рядом была хижина одного португальца, он торговал всяким шмотьем. Я заглянул на огонек, прикупил себе белый костюмчик, пару дорогих рубашек и штанов и другого разного барахла.

— Ваша слава бежит впереди вас, — сказал он, жадно глядя на золотые самородки, которыми я с ним расплатился. — По всей реке вас зовут не иначе как Тик-Ток. А ведь мне известно, что белый человек не умеет играть в эту игру, — нужно не меньше двадцати лет, чтобы научиться. Как вам удалось?