Альфред Хичкок – Могильщик (страница 15)

— Да, — ответила она, — одну минуту. — Она закрыла дверь, сняла цепочку и распахнула снова, впуская приезжих. — Что-нибудь случилось, сержант?

— Нет, нет, — ответил худощавый, — просто Ди Эй (сПзШс! аНогпеу) решил принять все меры предосторожности. Он послал нас сопровождать вашего мужа и его охранника утром в город.

Оба вошли в гостиную и огляделись по сторонам.

— Вы сможете нас разместить здесь на ночь? — спросил худой.

— Если не возражаете спать на одной кровати, — ответила Марша, — в доме только две спальни. Мы с мужем занимаем одну, а сержант Картрайт спит в другой на двуспальной кровати. Один из вас может спать на диване в гостиной.

— Прекрасно, — ответил худой, — я хорошо знаю Картрайта, размещусь с ним вместе, а ты, Джордж, ляжешь в гостиной на диване.

Его молодой напарник коротко кивнул. Ему было очень жарко, и по лицу катились капли пота.

— Давайте ваши шляпы, — предложила Марша, — и можете снять пиджаки, если хотите.

— Мне и так вполне удобно, благодарю, — ответил худой, но все же отдал шляпу.

Его толстый напарник тоже решил оставить пиджак, и Марша была удивлена такому решению, потому что он явно мучился от жары. Она не стала настаивать, так как он уже достаточно взрослый, чтобы решать свои проблемы. Когда она вернулась из холла, положив там в стенной шкаф обе шляпы, мужчины сидели в гостиной на легких стульях, а полный непрерывно вытирал лицо носовым платком.

Джордж где-то подхватил простуду, — объяснил

Майнер, — его знобит и лихорадит.

— Дать вам аспирин? — спросила Марша.

— Не надо, спасибо, — ответил обливающийся потом Джордж Тобин, — со мной все будет в порядке.

— Когда мы подъезжали сюда, то увидели на озере лодку. Это ваш муж рыбачит вместе с Картрайтом? — спросил худой.

— Да. Они вернутся к шести. Я им готовлю соус к спагетти, и сейчас самое время его помешать.

Когда она вернулась из кухни, толстый все еще сидел на стуле, где она его оставила, но худого не было видно нигде поблизости. Не успела Марша спросить, куда он делся, как худой появился из коридора.

— Вымыл руки, — объяснил он с улыбкой, — у вас слишком современная ванная комната для такого удаленного от цивилизации уголка.

— Здесь есть колодец и электрический насос, — ответила она, — у нас есть все удобства.

Майнер опять уселся, Марша тоже присела на середину софы. Взглянув на свои ручные часы, она увидела, что всего лишь половина четвертого, и ей придется как-то занимать неожиданных гостей в течение двух с половиной часов.

— Не хотите ли чего-нибудь выпить? Боюсь, что ничего нет, кроме пива.

— Мы не пьем на работе, — ответил худой.

Его толстый напарник шмыгнул носом и промолчал. Марша заметила, что его левая щека слегка подергивается.

Наступило неловкое молчание. Наконец его прервал худой.

— Как вам удалось с мужем отыскать такое местечко, миссис Хармон? Укромней не придумаешь.

— Этот летний домик принадлежит психиатрической больнице, — ответила Марша, — я имею к ней отношение, знаете ли.

О? — худой, казалось, заинтересовался этим обстоятельством, — вы там работаете?

— Да, я работаю в отделе доктора Петерсона, которому принадлежит больница.

— Прекрасное место, уединенное, хорошо здесь прятаться. Мы с трудом нашли вас даже после того, как нам рассказали, как ехать. Никогда не подумал бы, что есть такое изолированное местечко совсем рядом с городом.

— Ну, я бы не сказала, что недалеко. Шестьдесят миль, по крайней мере. Уж слишком здесь пустынно и одиноко. Приходится за двадцать миль ездить за продуктами.

— Что ж, все ваши трудности исчезнут завтра, — философски заметил Майнер и чихнул. — Этот ваш соус к спагетти очень вкусно пахнет.

— Я готовлю на всякий случай. Если мой муж и сержант вернутся с озера с пустыми руками, — объяснила Марша. — Если нет, соус постоит в холодильнике, и я возьму его завтра с собой, когда поедем в город. Но если вы оба испытываете отвращение к рыбе, я угощу вас на ужин спагетти с соусом.

— Я равнодушен к рыбе, — заверил худой, — и предпочту ваши спагетти, если, конечно, это не очень вас затруднит.

— Совсем нет. А как вы, мистер Тобин?

Молодой человек выглядел слишком несчастным, чтобы вообще думать даже о еде. У Марши даже мелькнула мысль, что, возможно, ей придется повозиться с лежачим пациентом, — он выглядел с каждой минутой все хуже и хуже. Но молодой человек вдруг сказал тонким голосом:

— Спагетти — мое любимое блюдо.

— Тогда мне лучше помешать опять, иначе вы будете есть пригоревший соус. Извините, я на минуту.

Она была в кухне, помешивала соус, когда в гостиной зазвонил телефон. Закрыв крышкой кастрюлю, она направилась в гостиную и увидела, что трубку уже снял худой.

— Доктор Хармон? — сказал он и вопросительно взглянул на Маршу. — Я и не знал, что ваш муж — доктор.

— Это меня, — сказала она, — доктор — я. Мой муж — архитектор.

Она подошла и взяла телефонную трубку из его рук. Худой не отошел и навострил уши, явно собираясь подслушать разговор. Она не возмутилась. За последние несколько недель она так привыкла к вмешательству полицейских в личную жизнь — они буквально следили за каждым их движением, — что воспринимала теперь это как должное. Она даже немного отставила от уха трубку, чтобы ему было лучше слышно.

— Говорит доктор Хармон, — сказала она в трубку.

— Привет, Марша, — она узнала голос доктора Фрэнка Петерсона, — просто решил проверить, как вы там. Кто это ответил по телефону?

— Один из полицейских офицеров. Нас теперь охраняют уже трое. Все в порядке, Фрэнк. Место здесь изумительное. Гораздо уютнее, чем в нашей городской квартире. Мы тебе очень благодарны.

— Там все равно никто не живет, в госпитале такое плотное расписание, что я выбираюсь туда недели на две в году, не больше. Джед завтра дает показания?

— Да. В десять утра.

— Значит, ты вернешься на работу?

Марша вдруг увидела, что толстый встал и направился на кухню. Она отвлеченно удивилась, что ему там понадобилось, потом решила, что он пошел выпить воды.

— Я рада, что завтра все кончится. Хочу послушать выступление Джеда. Ничего, если я выйду на следующий день?

— Что ж, думаю, мы сможем обойтись без тебя еще один день. Но работы накапливается много.

— Я беру этот день в счет отпуска.

Когда она повесила трубку, Джон Майнер сказал:

— Значит, вы доктор. И умеете хорошо готовить?

— Не очень аккуратно, кажется, — она посмотрела на свой фартук, забрызганный коричневым соусом.

— Он выглядит так же аппетитно, как пахнет, — ухмыляясь, Майнер глядел на пятна, — не знаю, как дождаться шести вечера.

— Я могу вам с мистером Тобином подать ужин пораньше, это мне совершенно не доставит хлопот.

— Ну сейчас, пожалуй, рановато. Спрошу Джорджа, что он думает.

Марша с сожалением разглядывала пятна на фартуке.

— Лучше сразу замочить, иначе пятна не отойдут.

Она прошла в ванную, бросила фартук в раковину и

замочила его. Потом прошла в спальню, которую занимала с мужем, и надела чистый фартук.

Дом был построен таким образом, что гостиная и столовая располагались вдоль фасада, занимая передюю часть строения, в центре был холл, а дальше коридор разделял остальную часть дома на две половины — в одной была кухня и ванная, в другой — две спальни. Две внутренние двери вели в кухню: одна из гостиной, вторая из холла. Вместо того чтобы вернуться в гостиную, Марша пошла на кухню через холл. Надо было проверить, не пригорает ли соус.

Толстый Джордж Тобин, видимо, только что выключил одну из конфорок на электрической плите, потому что она была раскалена докрасна. Его пиджак был брошен на стул, он стоял в рубашке, и Марша увидела висевший на ремне через левое плечо большой автоматический пистолет. Правый рукав рубашки был высоко закатан. В одной руке Джордж держал ложку с какой-то жидкостью, а второй набирал эту жидкость в шприц. Он испуганно вздрогнул при виде Марши.

— Делаю укол инсулина, — нервно объяснил он, — я диабетик.

— Вот как? — голос ее был совершенно спокоен. — Вам помочь?