Альфред Хичкок – Хичкок о Хичкоке. Избранные сочинения и интервью. Том 2 (страница 2)

Для того чтобы обеспечить как можно более полный обзор, я определяю публикации и интервью несколько расплывчато. К ним, как и в первом томе, относятся статьи с авторством Хичкока (воспринимаем это как признак авторства в широком смысле), фрагменты, которые он рассказывал, непосредственные интервью с обменом мнениями (хотя даже они, несомненно, отредактированы и переделаны), а также журналистские репортажи о Хичкоке, содержащие вкрапления его прямых цитат. Я решил не включать несколько статей, несмотря на то что они выходили под именем Хичкока и часто были содержательными и интересными. Например, я не включаю варианты многих его статей, которые посвящены исключительно или преимущественно еде, весу и семейной жизни – темам, которые, возможно, сто’ит исследовать как часть формирования его публичного имиджа и раскрытия личных привычек и интересов, но они имеют меньшее значение, чем его комментарии на кинематографические темы. И хотя изначально я надеялся включить в книгу хотя бы один пример «графического» Хичкока, возможно, что-то вроде статьи Have You Heard? The Story of Wartime Rumors [«„Вы слышали?“ История слухов военного времени»] (Life, July 13, 1942, 68–73), которая представляет собой в основном графическое, а не письменное повествование и прекрасно сочетается с некоторыми другими его работами военного времени в начале 1940-х годов, но объем не позволил этого сделать.

Вероятно, в какой-нибудь будущей книге для журнальных столиков, иллюстрирующей жизнь и творчество Хичкока, будет перепечатан образец той или иной из этих удивительно многочисленных работ, демонстрирующих применение Хичкоком визуального повествования в печатных изданиях и игривые эпизодические появления даже вне его фильмов.

Но здесь нашлось место для множества материалов, часто из неожиданных источников, которые содержат ценную информацию о Хичкоке на работе, а иногда и дома или за развлечениями. Я не зашел так далеко, как Дэн Ауилер в его бесценных «Записных книжках Хичкока» (они, как и «Хичкок о Хичкоке», заслуживают второго тома), попытавшийся «проиллюстрировать» Хичкока, собрав образцы широкого спектра его рисунков в письмах, записках, производственных заметках, набросках, комментариях к сценариям и других подобных документах. Но я напечатал несколько материалов, которые обычно не относят к публикациям, включая, как уже говорилось, стенограмму производственного совещания, дающую представление о том, как визуальное воображение обретает материальную форму, и юридический документ, где выражено представление Хичкока о себе как об авторе, в контексте общеотраслевой борьбы за права собственности на фильмы. И хотя «Урок ПСИХО-логии» – это краткое изложение инструкций для прокатчиков, а не дискурсивное эссе, подробное описание маркетинга и постановки «Психо»[2], особенно с учетом постоянного внимания Хичкока к фильму как к сочетанию искусства и коммерции, является важным дополнением к его многочисленным комментариям о создании «Психо».

Я также использую несколько нетрадиционный подход к сырым материалам из интервью, чтобы включить отрывок из того, что, несомненно, заслуживает полной публикации в ближайшем будущем: расшифровку оригинальной трехсторонней беседы (записи показывают, насколько Хелен Скотт была больше чем просто переводчиком), которая впоследствии была радикально отредактирована и переработана, чтобы сформировать Hitchbook [«Хичбук»] Трюффо[3]. То, что мы слышим в записях, разительно отличается от того, что мы читаем в тексте. Нам известна легенда, но нужно иметь доступ к фактам. Я должен добавить, что в данном случае они не опровергают легенду – печатная версия не является искажением или вводящей в заблуждение выдумкой, но они углубляют (многое упущено) и заостряют (кое-что размыто) наше представление и понимание Хичкока. Я считаю, что это утверждение подтверждается фрагментом оригинальной беседы, который я включил сюда, восстанавливая комментарии о том, как Хичкок пестовал и направлял актрис, а также увлекательным обменом мнениями о фильме Трюффо «Четыреста ударов»[4], не вошедшим в известную всем книгу.

Как и в первом томе «Хичкока о Хичкоке», я расположил материал в хронологическом порядке по тематическим разделам. Пять разделов обширны и неизбежно пересекаются: «Истории и саспенс», «Чистое кино и почерк Хичкока», «О режиссерах и режиссуре», «Хичкок за работой» и «Хичкок говорит». Определить, куда следует поместить тот или иной материал, иногда было непросто, особенно потому, что комментарии Хичкока часто носят разносторонний характер и не поддаются однозначной классификации.

Но я попытался сгруппировать материалы, которые имеют очевидную близость, а действительно интригующие связи между статьями придают каждому разделу хотя бы некоторую согласованность и единство. В эту книгу можно погрузиться и читать в любом порядке, который покажется читателю удобным, но следование тематическому делению часто высвечивает расширенные рассуждения Хичкока по ключевым темам, показывая преемственность, развитие, изменения и даже пересмотр некоторых его идей. Я не уверен, что здесь найдется много отступлений или противоречий: Хичкок был последователен и очень тщательно продумывал свои идеи, прежде чем высказать их и воплотить в жизнь. Но прочтение всех собранных здесь статей и интервью показывает, что наряду с зачастую смелыми, провокационными и повторяющимися краткими изложениями его ключевых идей есть и сложные переосмысления, и вдумчивые уточнения того, что иначе можно было бы принять за завышенное кредо. Полное и пристальное изучение его наблюдений за собственным творчеством открывает глаза: Хичкок – мастер не только саспенса, но и неожиданности.

Несмотря на очевидный акцент на чистом кино как визуальном монтаже, он также весьма внимателен к возможностям звуковых эффектов, тону и содержанию голосов, музыке. Наряду с запоминающимися заявлениями о его незаинтересованности в сюжете и логической связности есть многочисленные свидетельства его приверженности кино как средству повествования и его скрупулезного внимания к последовательности, точности и единству сюжета. Проницательный мастер манипулирования аудиторией также знает, как зрители могут внести свой вклад в формирование фильма, и это предвидение их реакции заложено в его продюсерской работе и дизайне.

Хотя «фотографии разговаривающих людей» были кратким описанием того, что он считал смертью кинематографа[5], он часто обсуждает обнаруженные им творческие способы сделать изображения разговаривающих людей в высшей степени кинематографичными (например, знаменитая последовательность поцелуев в фильме «Дурная слава»[6], многочисленные мучительные разговоры в «Головокружении»[7] и драматические словесные признания повсюду в его фильмах). Режиссер неоднократно говорит о важности хорошего диалога и о том, насколько остроумны его фильмы как словесно, так и визуально. Вероятно, неудивительно, что истинный почерк Хичкока обладает глубиной и деталями, которые ярко проявляются в огромном количестве его комментариев о фильмах и кинопроизводстве.

По меньшей мере, Хичкок отлично говорит сам за себя на протяжении всего тома. Тем не менее я включаю предисловия к каждому разделу, где в некоторых случаях даются развернутые резюме и анализ отдельных произведений: не потому, что они недостаточно прозрачны или требуют особого внимания, а потому, что лишь выигрывают от своего рода контекстуального анализа и внимательного прочтения, которые они не всегда получают. Повод для статьи или интервью с Хичкоком обычно не требует объяснений – часто это выход нового фильма, а тема, как правило, напрямую связана с его текущим проектом или каким-либо аспектом его хорошо известного, но постоянно культивируемого образа. Но я стараюсь обратить внимание на не всегда очевидные случаи, когда эти документы являются ключевой частью его биографии и предлагают интересный взгляд на его душевное состояние или восприятие им своей карьеры и кинематографа в целом.

Эти записи скорее динамичны, чем статичны: наряду с многочисленными повторениями и «самоплагиатом», на которых обычно акцентируют внимание критики, существует гораздо более сложный диалог с самим собой, проявляющийся в отголосках и вариациях собранных здесь произведений, часть из которых я прослеживаю. И хотя точкой отсчета для Хичкока чаще всего является он сам, это не единственный предмет его внимания и заботы. Я стараюсь выделить ключевые примеры того, как его комментарии часто становятся вкладом в более широкие дискуссии как в кинематографических кругах, так и по общественным вопросам в целом, таким как судьба британского кино, появление и влияние новых медиатехнологий, современные ценности и мораль, а также дебаты о насилии, цензуре и роли искусства в современном обществе, особенно в нашу беспокойную эпоху. Наконец, на протяжении многих лет работы над этим томом я исходил из того, что труды и интервью Хичкока, как и его фильмы, часто характеризуются ясными высказываниями, яркой образностью, простотой, сильными голосами и прямотой, но также уклончивостью и недосказанностью, тонкостью, нюансами, сложностью, темной глубиной и полутонами. Первое становится очевидным сразу же, но для выявления и осмысления второго необходимо пристальное внимание, и именно его я пытаюсь привлечь в различных подробных комментариях, которые включаю во вступления к разделам. Я не боюсь спутать одно из эссе Хичкока о его фильмах с самим фильмом, как и не пытаюсь предположить, что эссе и интервью Хичкока – это теоретические выкладки, которые оправдывают любую критическую и интерпретационную изобретательность, которую можно к ним применить. Но я пытаюсь проиллюстрировать часто неожиданные богатства и удовольствия, которые – возвращаемся к неизбежному рефрену – обнаруживаются при серьезном отношении к статьям и интервью Хичкока.