Альфред Хичкок – Хичкок о Хичкоке. Избранные сочинения и интервью. Том 1 (страница 2)
Например, Робин Вуд преуменьшает значение любого материала, способного отвлечь внимание от самих фильмов. Свое новаторское критическое исследование Вуд начинает с постановки важнейшего вопроса: «Почему мы должны воспринимать Хичкока всерьез?»[3] Далее он обосновывает авторитет и статус Хичкока как серьезного, крупного художника в значимом виде искусства, убедительно доказывая, что мы действительно должны воспринимать его всерьез, но сначала Вуд вынужден преодолеть важное «препятствие», поставленное самим Хичкоком, – отношение режиссера к своей работе. Вуд признается: «Раньше меня бесил отказ Хичкока обсуждать его творчество с интервьюерами на мало-мальски серьезном уровне»[4]. Однако он приходит к «восхищению» этой позицией не только потому, что она свидетельствует о достойной уважения профессиональной скромности Хичкока, но и потому, что в целом следует доверять скорее рассказу, чем рассказчику: «То, что художник говорит о своей работе, не обязательно имеет больший вес, чем то, что говорит о ней кто-то другой». Таким образом, Вуд усложняет мою задачу как редактора этого тома, по крайней мере косвенно поднимая вопрос: «Почему мы должны воспринимать труды Хичкока всерьез?»
Я не совсем согласен с тем, как Вуд оценил отношения Хичкока к статьям и комментариям, которые он давал интервьюерам. Характерная для Вуда «высокая серьезность» порождает множество блестящих критических прозрений, но также и случайных «слепых пятен», и даже если он прав в том, что Хичкоку не хватает серьезности в его публикациях и интервью, он может ошибаться, делая вывод, что они от этого менее показательны или важны и что сильная сторона Хичкока в целом – это его серьезность. И некоторые другие возражения Вуда отступают, если представить себе комментарии Хичкока о его жизни и творчестве не как высказывания рассказчика, а скорее как части истории, предназначенные, как и фильмы, для чуткого и вдумчивого восприятия, интерпретации, изучения и оценки.
Тем не менее Вуд и другие авторы высказывают важные критические замечания относительно ценности трудов и публичных заявлений Хичкока, на которые необходимо обратить внимание. Наиболее существенные из них следующие:
1) В каком смысле эти работы принадлежат Хичкоку, с учетом вероятности того, что многие из них были написаны гострайтером[5] или сильно отредактированы?
2) В какой степени тот факт, что многие из них, если не все, могли быть задуманы как часть пиара или рекламных усилий, подрывает их статус как полезных размышлений о жизни и творчестве Хичкока?
3) Что эти работы добавляют к тому, что нам уже известно о Хичкоке, особенно благодаря сборнику интервью Франсуа Трюффо[6], который традиционно воспринимается как единственный текст, необходимый и достаточный для подведения итогов наблюдений Хичкока на протяжении всей его жизни?
Позвольте мне кратко остановиться на этих вопросах, не столько ради защиты, сколько для того, чтобы изучить предысторию содержащихся здесь публикаций и интервью и рассмотреть их место в нашем понимании и оценке творчества Хичкока.
Являются ли эти публикации собственными работами Хичкока? И да и нет. Исследование авторства в наши дни включает в себя не только детективную («Неужели такой-то и такой-то взял ручку и бумагу и написал то-то и то-то!»), но и теоретическую работу над концепцией авторства. Например, кто был автором «Головокружения»[7] – Хичкок или система голливудских студий, в которой режиссер мог играть вспомогательную, но не определяющую роль? Романтический акцент на личности как единственном агенте творчества, по крайней мере для некоторых критиков, уступил место акценту на искусстве как способе социального производства, объединяющего индивидуальные усилия и энергию сотрудничества, а также редакторское вмешательство.
Поэтому, чтобы определить, принадлежат ли эти работы Хичкоку, мы должны знать некоторые буквальные факты и учитывать некоторые теоретические сложности.
Существует множество свидетельств того, что слова Хичкока часто редактировались и изменялись, прежде чем попадали в печать, и что за него постоянно писали материалы, которые впоследствии выходили под его именем. Например, ранняя автобиографическая серия из пяти статей My Screen Memories [«Мои экранные воспоминания»], опубликованная в журнале Film Weekly в мае 1936 года, была, как нам сказали, «написана в сотрудничестве с Джоном К. Ньюнэмом», и многие из его ценных замечаний о фильмах и кинематографе появились в интервью или статьях, которые, как мы можем предположить, были отредактированы профессионалами. Но, несмотря на отсутствие веских доказательств в каждом случае, можно с уверенностью предположить, что Хичкок тем или иным образом направлял, контролировал, просматривал и/или утверждал окончательный вариант текста перед отправкой в печать. То, что изначально могло быть или не быть его собственными точными словами, стало восприниматься (им самим, а затем и читателями) как его достоверные слова.
Мы можем ближе познакомиться с процессом авторизации (отличающимся от процесса создания, хотя и связанным с ним), изучив некоторые материалы, хранящиеся в коллекции Хичкока, переданной в дар Академии кинематографических искусств и наук Патрицией Хичкок О’Коннелл[8]. Среди массы бесценных вырезок, заметок, машинописных документов и переписки есть служебные записки и другие документы о договоренностях с гострайтерами о написании для Хичкока тех или иных эссе. Например, в машинописном варианте статьи Actors Aren’t Really Cattle [«Актеры на самом деле не скот»] на каждой странице стоит имя Люптона А. Уилкинсона, но в заголовке написано «Альфред Хичкок»[9]. Первоначально эта статья называлась Usually I Prefer Props [«Обычно я предпочитаю реквизит»] и предназначалась для публикации в журнале Pageant/Coronet. В ней содержится материал о фильмах «Завороженный»[10], «Спасательная шлюпка»[11], Таллуле Бэнкхед[12] и Джоан Харрисон[13], который, без сомнения, был предоставлен либо Хичкоком, либо его офисом. Однако независимо от того, кто предоставил материал, статья была показана непосредственно «мистеру Хичкоку для одобрения»[14] и в итоге получила рукописную пометку «Одобрено Хичем, июнь l945»[15].
В этих папках есть и другие машинописные копии эссе, написанных для Хичкока, в том числе How and When and Why [«Как, когда и почему»] с именем Калмы Флейк на первой странице[16] и A Few Secrets About Directing Motion Pictures [«Несколько секретов режиссуры кинофильмов»], подписанных Догерти[17]. Пожалуй, наиболее интересным из этих машинописных текстов является один – под названием Mystery Drama [«Мистическая драма»], написанный для предполагаемой антологии кино под названием Their Magic Wand [«Их волшебная палочка»] под редакцией Уильяма Б. Хоукса, младшего брата Говарда Хоукса.
Во внутренней служебной записке указаны два возможных автора, которые могли бы помочь Хичкоку в написании этой книги: Камерон Шипп предлагал свои услуги за 500 долларов, а Максин Харрисон – за 350 долларов[18]. Нет никаких указаний на то, кто в итоге написал черновик, включенный в папку, но одна из любопытных особенностей этого эссе состоит в том, что в нем абсолютно не передаются характерные интонации и стиль Хичкока, мгновенно узнаваемые во многих других его текстах. Насколько мне известно, «Мистическая драма» так и не была опубликована, возможно потому, что антология Хоукса, очевидно, не продвинулась дальше стадии планирования или, что более вероятно, потому что Хичкок или его сотрудники так и не одобрили то, что должно было стать «его» главой, понимая, что эссе оказалось неумелым использованием тщательно воссоздаваемого голоса и образа Хичкока.
При всех свидетельствах того, что некоторые материалы были написаны для Хичкока, включая хорошо известный важный вклад Джеймса Аллардайса с середины 1950-х годов – он подготавливал речи Хичкока, а также все вступления и эпилоги к его телесериалам, которые были критически важной частью публичного имиджа режиссера, – нельзя недооценивать вклад самого Хичкока. Он, несомненно, сыграл важную роль в выборе тем, комментариев и иллюстраций; их стиль, ирония и остроумие принадлежат ему. О том, что эти качества действительно были ему присущи, а не стали выдумкой наемных писателей и публицистов, свидетельствуют, если не подтверждают опубликованные работы, которые являются практически непосредственными стенограммами его производственных встреч, интервью и бесед. Например, лекция, которую он прочитал в Колумбийском университете в 1939 году[19], была не похожа на речи, которые он регулярно произносил позже в своей жизни, – это не тонко выверенное, отлично срежиссированное, написанное гострайтером выступление, а свободно изложенная серия комментариев, следующих его собственному сценарию. Один из самых увлекательных материалов в коллекции Хичкока – несколько листков из блокнота Cunard Line, заполненных заметками и подзаголовками этой речи, написанными рукой самого режиссера. Хичкок и его семья покинули Англию 1 марта 1939 года (Spoto, 208), и можно представить, что он тратил по крайней мере часть своего времени на борту лайнера Queen Mary, делая заметки о том, что он расскажет о кино студентам Колумбийского университета в конце марта (и возможно, студентам-драматургам Йельского университета в начале месяца, где он также говорил о мелодраме и саспенсе [Spoto, 213]). Здесь и во многих других местах (см., например, On Style [«О стиле»], Hitchcock at Work [«Хичкок за работой»] и его диалог с доктором Фредриком Вертамом) мы получаем довольно непосредственное представление о манере самовыражения Хичкока. Очевидна поразительная преемственность между этими произведениями и другими, в которых, как утверждают некоторые, под Хичкока «подстраиваются».