Альфред Бестер – Звезды - моё назначение (Тигр! Тигр!) (страница 26)
Старший клерк в Окружном Архиве Фойла не узнавал, был упрям и несговорчив.
- Нет, Сэр. Документы Окружного Архива Не Разрешается Просматривать Без Надлежащего Ордера. Это Моё Последнее Слово.
Фойл посмотрел на него остро, но беззлобно. Астеничный тип, определил он. Худой, тонкокостный, немощный. Эпилептоидный склад характера. Эгоист. Недалёк. Педантичен. Сух. Неподкупен. Слишком сдержан и нетерпим. И сдержанность - брешь в его броне.
Часом позже шесть адептов Четырехмильного Цирка подстерегли Старшего Клерка. Все они были женского пола и щедро наделены пороками. Ещё через два часа Старший Клерк одурманенный плотью и дьяволом, выдал нужную информацию. Жилой дом вскрыли джек-джантеры после взрыва газа пару недель назад. Всех квартирантов переселили. Робин Уэднесбери находится на принудительном лечении в госпитале милосердия близ полигонов у Железной Горы.
- Принудительное лечение? - изумился Фойл. - Почему? Что она сделала?
Организация Рожественского Бардака в Четырехмильном Цирке заняла тридцать минут. В нём приняли участие музыканты, певцы, актёры и толпа - все, кто знал координаты Железной Горы. Ведомые своим главным фигляром, они джантировали с шумом, фейерверками, горячительными и дарами. Прошествовали через город с безудержным весельем и плясками. Влезли в радарное поле защитной системы полигона и со смехом были выпровожены оттуда. Формайл с Цереры, одетый Санта Клаусом, разбрасывал банкноты из большого мешка за спиной, и устроил впечатляющее представление, прыгая от боли, когда индукционное поле защитной системы подпалило ему зад. Ворвались в госпиталь милосердия вслед за Санта Клаусом, ревущим и скачущим с отрешённым спокойствием печального слона. Санта Клаус перецеловал сестёр, напоил сиделок, щедро одарил пациентов, забросал пол деньгами, и внезапно исчез, когда дикий разгул достиг таких высот, что прибыла полиция. Впоследствии обнаружилось что также исчезла и одна пациентка, несмотря на то, что была оглушена наркотиками и не могла джантировать. Собственно говоря, она покинула госпиталь в мешке Санта Клауса.
Фойл джантировал вместе с ней в госпитальный парк и там, в тихой сосновой роще под морозным небом, помог ей выбраться из мешка. В белом грубом больничном бельё она была прекрасна. Фойл, сбросивший свой шутовской наряд, смотрел на неё, не отрывая глаз, ожидая что она узнает и вспомнит его.
Девушка была озадачена и встревожена; телесендия доносила её мысли мечущиеся как языки костра:
- Я Формайл с Цереры, - сказал Фойл.
- Я слышу вас, мисс Уэднесбери, - тихо проговорил Фойл.
- Зачем вы это сделали? Что вам от меня нужно? Я...
- Я хочу, чтобы вы на меня посмотрели.
- Мой брачный период уже позади, мисс Уэднесбери.
- Простите за то что услышали. Я просто напугана. Я... Вы знаете меня?
- Я знаю вас.
- Мы встречались раньше?
Она внимательно его изучала и не могла узнать. Глубоко внутри Фойл возликовал. Если даже эта женщина не вспомнила его, то он в полной безопасности - при условии, что он будет держать под контролем кровь, мозг и лицо.
- Мы никогда не встречались, - сказал он. - Но я слышал о вас. Мне от вас кое-что нужно. Вот почему мы здесь - для разговора. Если моё предложение вам не понравится, можете вернуться в госпиталь.
- Вам что-то надо? Но у меня ничего нет...
- Вот в чём дело? - мягко перебил её Фойл. - Вы пытались совершить самоубийство, так? Те записи про взрыв газа, который вскрыл здание... И ваше принудительное лечение... Попытка суицида. Как вам удалось уцелеть при взрыве?
- Там многие пострадали. Многие погибли. Но не я. Должно быть, я невезучая. Мне не везло всю жизнь.
- Почему вы решились на самоубийство?
- Я устала. Я конченный человек. Я всё потеряла... Моё имя в серых списках у военных... подозревают, следят, докладывают. Нет работы. Нет семьи. Нет...
- Вы можете работать на меня.
- Я могу... что вы сказали?
- Я хочу чтобы вы работали на меня, мисс Уэднесбери.
Она истерически засмеялась.
- На вас? Ещё одной потаскушкой? Ещё одна Шлюха Вавилонская в Цирке. Работать у вас, Формайл?
- У вас на уме порочные мысли, - упрекнул Фойл. - Я не ищу шлюх. Как правило, они ищут меня.
- Простите. Я помешалась на чудовище, которое меня уничтожило... Я... я попытаюсь понять. - Робин постаралась успокоиться. Дайте мне понять. Вы украли меня из госпиталя, чтобы предложить работу. Вы слышали обо мне. Значит, вам нужно что-то особенное. Моя особенность - телесендия...
- И обаяние.
- Что?
- Я хочу купить ваше обаяние, мисс Уэднесбери.
- Не понимаю.
- Ну как же, - терпеливо сказал Фойл. - Вам должно быть ясно. Я - паяц. Сама вульгарность, непристойность, слабоумие. С этим надо покончить. Я хочу нанять вас в качестве светского секретаря.
- Думаете, я вам поверю? Вы в состоянии нанять сотню секретарей, тысячу... C вашими деньгами. Хотите мне внушить, что вам подхожу только я? Что вам специально пришлось похитить меня с принудительного лечения?
Фойл кивнул.
- Верно, секретарей тысячи, но есть лишь один, способный передавать мысли.
- При чём тут это?
- Вы будете вентрологом. Я стану вашей куклой. Я не знаю жизни высшего общества - вы знаете. У них своя речь, свои шутки, свои манеры. Тот, кто хочет быть принятым этим обществом, обязан говорить на их языке. Я не могу, вы - можете. Вы будете говорить за меня, моим ртом...
- Вы могли бы сами научиться...
- Нет. Слишком долго. И потом обаянию не научишься. Я хочу купить ваше очарование, мисс Уэднесбери. Теперь о плате. Я предлагаю вам тысячу в месяц.
Её глаза расширились.
- Вы очень щедры, Формайл.
- Я удалю из вашего личного дела всякое упоминание о попытке самоубийства.
- Вы очень добры.
- И я гарантирую, что вас вычеркнут из армейского серого списка. К тому времени, как вы закончите работать у меня, вы вернётесь в белые списки. Вы сможете начать с чистого листа и с хорошим бонусом. Вы сможете начать жить заново.
Губы Робин задрожали. Она плакала, всхлипывала и дрожала. Фойл обнял её за плечи и успокоил.
- Ну? - спросил он. - Вы согласны?
Она кивнула.
- Вы так добры... Это... Я отвыкла от доброты.
Донёсся звук отдалённого взрыва. Фойл оцепенел.
- Боже! - воскликнул он во внезапной панике. - Чертовджант. Я...
- Нет, - возразила Робин. - Не знаю, что такое чертовджант, но это просто испытания на полигоне. Там... - Она взглянула на лицо. Фойла и закричала. Потрясение от неожиданного взрыва и яркая цепочка ассоциаций лишили его самообладания. Под кожей выступили багровые рубцы татуировки. Робин кричала, не в силах отвести глаз.
Он схватился за лицо, потом прыгнул на неё и зажал ей рот. Он вновь взял себя в руки.
- Что, проявилось? - проскрежетал он, страшно оскалясь. - Потерял контроль на секунду. Показалось, что я опять в Жоффре Мартель. Да, я Фойл - чудовище, которое тебя уничтожило. Ты всё равно бы узнала, рано или поздно, но я надеялся, что это будет поздно. Я, Фойл, снова вернулся. Ты замолчишь? Будешь меня слушать?
Она отчаянно замотала головой, пытаясь вырваться. Фойл хладнокровно ударил её в подбородок. Робин обмякла. Фойл подхватил её, завернул в пальто, подхватил на руки и стал ждать возвращения сознания. Когда её ресницы вздрогнули, он заговорил снова.
- Не шевелись, или будет тошнить. Я мог не рассчитать удар.
- Я мог сделать не так, - проговорил Фойл. - Мог шантажировать тебя. Мне известно, что твоя мать и сёстры на Каллисто, что делает тебя "имеющим родственников на вражеской стороне". Это автоматически заносит тебя в чёрный список, ipso facto. Верно? Ipso facto. Самим фактом. Латынь. Нельзя доверять гипнообучению. Я мог бы давить на то, что всё, что мне нужно - это послать анонимку в Центральную Разведку, и ты больше не будешь просто подозреваемой. Они выбьют из тебя всю информацию за полдня.
Он почувствовал её дрожь.
- Но я так не поступлю. Я скажу тебе правду, потому что хочу, чтобы ты стала моим партнёром. Твоя мать на Внутренних Планетах. На Внутренних Планетах, - повторил он. - Она может быть на Земле.
- Невредима? - прошептала Робин.